Контракт

Контракт

 

Иевлев Геннадий Васильевич

 

Фантастика приключения

 

Роман

 

КОНТРАКТ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

С О Д Е Р Ж А Н И Е

 

 

ПРОЛОГ _______________________________________ 3

 

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ЧУЖИЕ ПРОСТРАНСТВА _____ 15

 

ГЛАВА ВТОРАЯ. БРИГАДЕН __________________ 182

 

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ПЛЕННИК ___________________ 229

 

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ. ВОЗВРАЩЕНИЕ _________ 417

 

ЭПИЛОГ _____________________________________ 463

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                        Вступать в контакт с игрою чьих-то глаз,
Рискуя неизбежным униженьем.
Честь не дано сто раз приобретать.
Она — одна…

(Эдуард Асадов)

 

 

 

 

 

ПРОЛОГ

 

 

 

Мелькнувший перед лобовым стеклом флайбота яркий синий луч заставил Ромма Вегова резко повернуть штурвал  — мгновенно отреагировав, летательный аппарат ушёл в глубокий вираж, но тут же пришедший синий луч с другой стороны лобового стекла, заставил Ромма резко вывернуть штурвал в другую сторону и подчиняясь полученной команде управления, флайбот тут же сменил курс. Описывая замысловатые зигзаги, флайбот мчался в пространстве Конфедерации, не по воле пилота, а направляемый неизвестно кем и неизвестно куда.

Гнал флайбот контурианский охотник, шедший в какой-то сотне метров позади него. Охотник был гораздо быстрее и будто играл с летательным аппаратом Конфедерации, в котором, кроме Ромма, находились ещё, сидящий в соседнем кресле, анхеот Рапп Рутт и сидящая в заднем ряду кресел турута Илия.

Портатор только что вынес их из, ставшего весьма недружественным для них, пространства ледяной планеты. Никакого преследования с той стороны портатора не было – это Ромм прекрасно видел и вдруг, неизвестно откуда взявшийся, будто дожидавшийся их с этой стороны, будто однозначно знавший, что они именно здесь и сейчас появятся, контурианский охотник.

Мелькнувший перед носом флайбота ещё один синий луч, заставил Ромма резко оттолкнуть штурвал от себя, посылая летательный аппарат в противоположную сторону. Какой это был по счёту синий луч, Ромм, пожалуй, уже и не мог бы сказать: десятый, двадцатый, а может уже и тридцатый. Однозначно, охотнику не составило бы труда превратить в набор элементарных частиц небольшой летательный аппарат Конфедерации вместе с его пассажирами, но он будто преследовал какую-то другую цель, направляя флайбот в нужную ему точку пространства.

— Рапп, не сиди истуканом. — Быстро заговорил Ромм провожая косым взглядом, мелькнувший перед лобовым стеклом очередной синий луч и выворачивая штурвал в противоположную сторону. — Достань охотник своим полем. Он же совсем рядом. Узнай, кто в нём? Что ему нужно от нас? В конце-концов, разберись с ним.

— Я не чувствую  елькнувший за жая остранства ледяной планеты.

вшие попытку добраться до портатора, чтобы через него уйти из никаникакого охотника. Это лишь твои иллюзии. — Пришёл негромкий и неизменно безэмоциональный ответ от Рапп Рутта.

— Как не чувствуешь? — Ромм рванул штурвал на себя, посылая флайбот в прямой вираж и в тот же миг яркий синий луч скользнул по лобовому стеклу, оставляя на нём дымящийся след и заставляя Ромма резко оттолкнуть штурвал. — А это что?

— Твои иллюзии! – Пришёл всё такой же безэмоциональный ответ.

— Какие иллюзии? Гад! Осмотрись!

Ромм вытянул руку, намереваясь ткнуть ею в анхеота, чтобы как-то вывести его из состояния безразличия к происходящему, но его рука вдруг вошла в тело анхеота по самый локоть. Анхеот повернул голову — Ромм отшатнулся, его челюсть отвисла: на него смотрел вовсе не Рапп Рутт, а какой-то сухощавый старик в очках с настолько большими стёклами, что они закрывали едва ли две трети его лица.

— Твои иллюзии! — Рот старика раскрылся в беззвучном смехе.

Несомненно, старик был знаком Ромму и он уже было вознамерился вспомнить, кто он, как, вдруг, резкий толчок выбросил Ромма Вегова из кресла. Толчок был настолько неожиданным, что он не удержался за штурвал и выпустил его из рук.

Перевернувшись, Ромм врезался спиной в лобовое стекло летательного аппарата. От удара затылком о стекло из глаз брызнул сноп искр и наступила темнота…

Темнота резко ушла. Брови Ромма тут же поползли вверх — салон летательного аппарата перед ним раздваивался въезжающим в него носом контурианского охотника, одновременно раздваивая и Илию из которой во все стороны летели красные струи её необычно яркой алой крови, показывая её материальность.

Это конец. Всплыла у Ромма грустная мысль полная досады. Кто ты гад? Что тебе нужно от нас? Послал он мысли отчаяния в никуда.

Будто желая удовлетворить его любопытство, нос охотника как бы растворился и из него показалось лицо Стойла. Рука юра тянулась к ещё не раздвоенной сумочке, лежащей на коленях туруты.

— Га-а-ад! — Рот Ромма исказился в немом крике.

— Верни! — Раздался настолько оглушающий голос Стойла, что голова Ромма невольно пошла в плечи и опускалась всё ниже и ниже и уже прошла не только плечи и начала тонуть в его груди.

Глаза Ромма опустились и…

Это был не затр Ромм Вегов, это был я — землянин Генн.

— Это твои иллюзии! — Ворвались мне напрямую в мозг, минуя уши, настолько громкие слова, будто тот, кто их прислал, непременно намеревался разорвать мой мозг на тысячи мелких фрагментов.

Боль оказалась нестерпимой, в моих глазах потемнело.

 

***

 

Я открыл глаза и понял, что стою, во что-то упершись головой. Видимо была ещё ночь, но от висящей за окном полной луны в комнате было, достаточно, светло. Лоб ощутимо горел. Я сделал шаг назад и понял, что стоял упершись лбом в шведскую стенку, которая стояла неподалеку от кровати, на которой я спал. Я дотронулся до лба: поперёк него простиралась хорошо ощущаемая болезненная полоса, несомненно, результат встречи со шведской стенкой.

Проклятье! Что это было? Новое перемещение? Замелькали у меня тревожные мысли. Но кем? А если Стойл, действительно смог найти нас, чтобы вернуть утраченные деньги? Но навряд ли он обладает таким могуществом. А ему помог тот старик, что сидел рядом? Несомненно, он таким могуществом обладает. Определённо, я его знаю. Я попытался разгладить болезненную полоску на лбу, но причинив себе ещё большую боль, оставил это занятие. И всё же для перемещения уж слишком короткий был временной отрезок да и само событие какое-то невразумительное. Тогда что это было? Я глубоко и протяжно вздохнул. И что, теперь для моего перемещения уже не требуется моего согласия?  И это будет происходить со мной всю мою оставшуюся жизнь? Кому и сколько я ещё навредил в чужих пространствах? И что это за возврат? Что меня остановит в следующий раз? Дверь на балкон или я вернусь вовсе мимо балкона? Так недолго и до психушки дойти. Определённо, здесь замешан этот старик в очках. Каким образом я могу встретиться с ним, что бы попросить избавить меня от подобных кошмаров? Да, собственно… Мои губы вытянулись в гримасе снисходительности. Никаким. Если только он сам не пожелает встретиться со мной.

Глубоко и протяжно вздохнув, я опустил руку и повернувшись направился в ванную комнату, приводить себя в порядок, так как сегодня мне предстояло ехать загород.

 

***

 

Резко дёрнувшись, электричка шумно покатила в ночи.

Было раннее весеннее утро субботы. Я ехал в деревню. Для поездки я выбрал электричку, так как дачный сезон ещё не наступил и вагон электрички был почти пустым, и потому поездка обещала быть, вполне, комфортной.

Посмотрев несколько мгновений, после отправления, в тёмное окно, но едва ли что-то рассмотрев за ним в бледном свете далёких станционных фонарей, я достал планшет и включив его, вознамерился побродить по просторам интернета. Перед этим занятием я обвел внимательным взглядом пассажиров шумного вагона электрички, в надежде увидеть кого-то из знакомых, так как при посадке освещение в вагоне было пригашено и пассажиры просматривались не совсем отчётливо. Сейчас же, когда электропоезд пришёл в движение, освещение салона вагона вспыхнуло в полной мере и лица его пассажиров виделись достаточно хорошо. Хотя никакой надежды встретить кого-то из знакомых я не питал, но надежда всегда…

Моё лицо вытянулось в гримасе удивления — перед входной дверью стоял Анатолий Иванович, сотрудник той же фирмы, где работал и я, хотя я мог утверждать однозначно, что, буквально, мгновение назад его там не было, да и я отчётливо видел, что дверь пассажирского салона не открывалась, будто сослуживец материализовался из воздуха. Но никто из пассажиров вагона не обращал на него внимания и видимо его появление внутри вагона всё же было, вполне, естественным, что я каким-то образом просмотрел. Определённо, он кого-то искал, так как беспрерывно крутил головой, осматривая салон вагона. Навряд ли я был объектом его внимания, так как ни о чём с ним не договаривался, да и никогда не слышал, чтобы он пользовался для своих поездок электричками, так как у него есть автомобиль. Но всё же я решил привлечь внимание сослуживца и поднявшись, окликнул его.

— Анатолий Иванович! — Громко произнёс я.

Сослуживец повернул голову на голос и тут же направился в мою сторону. Моё лицо вытянулось ещё больше — лицо Анатолия Ивановича было каким-то не живым, будто с надетой на него маской, оно было совершенно безэмоционально и словно это был вовсе и не Анатолий Иванович, а похожий на него мужчина. Да и одет он был, как-то, не по сезону, очень легко: светло-коричневая курточка с короткими рукавами и такого же цвета брюки. И опять же, никто из пассажиров не обращал на его неестественность, совершенно, никакого внимания.

Подойдя, Анатолий Иванович, ничего не говоря, сел на скамью напротив и уставился в меня, сквозь свои очки с большими стёклами, взглядом своих тёмных, немигающих и будто беззрачковых глаз. Я продолжал стоял истуканом.

— Садись, Генн. Не пугай пассажиров видом полного идиота. — Вошли мне в мозг колючие слова напрямую, минуя уши, да и я не увидел, чтобы плотно сжатые губы Анатолия Ивановича шевельнулись.

Я механически сел, продолжая бестолковым взглядом смотреть на сослуживца.

— Не заставляй меня поверить, что у тебя проблемы с памятью. — Вошла мне в мозг следующая колючая фраза.

— Анат Ивн! Опять? — Выдавил я из себя. что у тебя проблемы с памятью.а чка с короткими рукавами и такого же цвета брюки.ершенно безэмоцио

— Я рад, что мои сомнения оказались ложными. — Вошедшая в мой мозг фраза оказалась не столь колючей, как прежние. — Тебя оказалось непросто найти. Я вчера весь вечер простоял на тротуаре к твоему дому, руководствуясь инструкциями нашего общего знакомого, встречавшегося с тобой именно там, но ты так и не прошёл по той пешеходной дорожке.

— Я вчера приехал домой автобусом. — Механически слетело с моих губ.

— Я уже вознамерился зайти в гости. — Плотно сжатые губы Анат Ивна стали чуть длиннее. — Но всё же решил, что это будет не вежливо. Незваный гость — плохой гость. Кажется так у вас  говорится. — Вошедшая мне в мозг последняя фраза оказалась совершенно не колючей и будто, какой-то лёгкой. — Пришлось изрядно переворошить твои сохранившиеся остатки информационного поля, чтобы определиться с другим местом встречи. Как видишь, я не ошибся.

— Вот откуда тот ночной кошмар. Значит это было не перемещение. Ну и ну! — Моё лицо вытянулось в гримасе досады. — Это его последствия. — Я дотронулся до полосы на лбу, полученной от встречи со шведской стенкой, и к своему удовлетворению, вдруг, осознал, что но она сейчас почти не ощущалась.

— Тебе, совершенно, не обязательно говорить, чтобы не вызывать неприязнь у пассажиров вагона своей неполноценностью. Извини, если причинил тебе дискомфорт в ночи, но твоё информационное поле не оптимально. — Вошли мне в мозг достаточно колючие фразы.

И чем я обязан настойчивости столь значимого разума могущественной цивилизации? Я уже стар, чтобы куда-то мчаться сломя голову и твой выбор, скорее всего, напрасен, уважаемый Анат Ивн. Послал я мысли в направлении инопланетного учёного, в надежде, что именно так и требуется при мысленном общении.

— Надеюсь, ты ещё помнишь Ромма Вегова из цивилизации затров? К сожалению, его больше нет. Грустно и жаль. – Пришедшие мысли были настолько колючи, что заставили моё лицо исказиться невольной гримасой боли. – Извини! Никак не могу приспособиться к твоему информационному полю. Его чувствительность имеет очень низкий пограничный порог, с которым непросто работать. – Полученное объяснение было более мягким и моё лицо приняло прежнее выражение озабоченности.

Надеюсь, он навсегда останется в моей памяти. Мои губы вытянулись в грустной улыбке. Сожалею, что он так рано ушёл. При последней нашей встрече он был в хорошей физической форме, хотя его лицо, как-то не гармонировало с его телом. Как я понимаю: исчезновение его диска из моего стола твоя работа? Послал я мысли досады в направлении Анат Ивна.

— Увы! Издержки перемещения в чужие миры представителей космических рас, стоящих на нижних ступенях технологической лестницы Природы Мироздания, ещё не изучены в полной мере, отсюда и нарушения гармонии. – Голова Анат Ивна качнулась. – А чужой диск тебе ни к чему. Он  вернулся туда, где и должен быть.

Но почему со мной ничего не произошло? Я не нахожу в себе никаких издержек от своего перемещения. Я механически мотнул головой.

— Это сложное мероприятие, связанное с пространственно-временным континуумом и тебе его не понять. Ты оказался, достаточно, необычным субъектом и вполне возможно, что несёшь в себе зачатки защиты своего разума и в другой ситуации, несомненно, привлёк бы с себе большее внимание, но… Я искал тебя совсем не за этим. – Мне показалось, что Анат Ивн глубоко вздохнул, хотя, вдруг, осознал, что его грудь совершенно неподвижна. – Я выполняю последнее желание Ромма Вегова и должен донести до тебя информацию о его контракте, некогда заключённом им в цивилизацию ориан. Даже не представляю, зачем ему было нужно, чтобы ты знал о произошедших с ним приключениях, если таковыми можно назвать произошедшие с ним там события. Но я оказался, в некоторой степени, возмутителем покоя его судьбы и в какой-то степени сожалею, что произошло то, что произошло. Должен честно сознаться, Генн, я очень поверхностно постиг твой разум, оплошно занизив его потенциал пытливости, если можно так выразиться, что привело к возникновению нежелательной цепи неконтролируемых событий, что прямо повлияло на судьбу Ромма Вегова. Поверь, мне искренне неприятно осознавать это. Увы! Но я обещал Ромму Вегову исполнить его желание и потому я здесь, перед тобой. — Последняя фраза больно ткнулась мне в мозг, вызвав у меня невольную гримасу.

Если ты в состоянии перемещаться в пространстве на огромнейшие расстояния, уверен, для тебя не проблема оказаться в любом пространстве Вселенной и узнать, что там происходит? Послал я осторожную мысль в направлении Анат Ивна.

— Мои возможности далеко не безграничны и о всём пространстве Мироздания говорить бессмысленно, но ближние районы пространства твоей цивилизации мне доступны в достаточной мере. Хотя, я не вижу смысла для тебя в этой информации. – Получил я мягкий ответ.

Я не о пространстве моей цивилизации. Ты прав, ни один здравомыслящий землянин мне не поверит, если я начну утверждать, как истину, о происходящем в нём. Меня интересуют те пространства, куда ты меня перемещал, куда я перемещался по своей воле. Ты не мог бы узнать, где сейчас Рапп Рутт, навигатор с Анхеоты, который, собственно и нашёл меня для тебя в пространстве Сетранской системы. У него была мечта: стать капитаном трея. Интересно было бы узнать: сбылась она? Возможно, я и не вспомнил бы о нём, но ты изрядно переворошил прошедшей ночью моё информационное поле, заставив вспомнить некогда произошедшие события. Надеюсь без последствий? Мысленно поинтересовался я.

— Я не хотел нанести твоему информационному полю какой-то вред. Извини! — Вошли мне в мозг очень мягкие мысли. — А стал ли Рапп Рутт капитаном? — Плечи Анат Ивна будто дёрнулись. — Скорее всего — нет. – Получил я колючий ответ, заставивший меня высоко поднять брови. – Перед своим уходом в мир памяти, Ромм Вегов постарался в полной мере передать мне информацию своего информационного поля из которой я понял, что вскоре, после того, как ты был восстановлен в своём мире, в пространстве Сетранской системы произошёл мощный взрыв. Его причину затрам установить не удалось, но его природа была установлена однозначно – он имел чисто энергетическое происхождение. Уверен – это был взрыв портатора, связывающего цивилизации затров и конфедерации. Или он был ликвидирован намеренно его создателями, или количество закачанной в него шмуттом Кюйей энергии оказалось несопоставимо с возможностью портатора поглотить её.

Скорее всего – второе. Состроив неопределённую гримасу, я покачал головой. К этому все и шло. Жаль! Послал я Анат Ивну мысль, полную грусти. А туруты смогли договориться с конфедератами? Задал я ещё один мысленный вопрос.

— Не имею представления. – Голова Анат Ивна качнулась. — Ромм Вегов такой информации не имел. Это ведь ты имел с ними деловые отношения, а не он. Увы! Эти цивилизации не входят в сферу моих интересов.

Настоящий Ромм Вегов принимал участие в космических регатах после моего ухода? Он что-то говорил об этом? Поинтересовался я, вдруг, вспомнив о своем, непонятно откуда взявшемся, хобби в пространстве затров.

— Это было одним из самых больших негодований с его стороны к тебе. — Лицо Анат Ивна исказилось непонятной гримасой, видимо, он хотел улыбнуться. — Ему едва удалось отвертеться от этих регат, сославшись на то, что обе его яхты оказались разрушены на столько, что никакому восстановлению не подлежат, а на строительство новой у него нет средств. Но как он сказал, конструкция твоей открытой яхты не забыта и даже набирает популярность у затров.

Я рад, что оставил хотя бы какой-то след в пространстве цивилизации затров. Я широко улыбнулся. У Ромма и Илии были дети? Послал я ещё один мысленный вопрос в направлении Анат Ивна.

— Он не говорил о них, да и его информационное поле не содержало каких-то детских образов, как-то связанных с ними. Значит не было. – Анат Ивн едва заметно качнул головой. – Да их и не могло быть. Едва ли они были совместимы генетически. Хотя, насколько я понял Ромма, они всю свою жизнь, после знакомства, проходили на одном тягаче, совершив более ста оборотов на нём. Он — капитан, она — пилот. Не знаю почему, но его мечта, о которой он как-то говорил — стать капитаном большого круизного космического лайнера, так и не осуществилась. Уверен, не последнюю роль в этом сыграла Илия. Как я понял — она была достаточно замкнутой особой.

Она мечтала увидеть настоящие звёзды и потому, видимо, и не захотела расстаться со своей мечтой, когда она стала явью. Я механически покрутил головой, посылая в направлении инопланетного учёного мысль полную грусти.

— Сто оборотов невозможно. Их должны были снять после сорока оборотов. – Невольно вырвались у меня уже словесные фразы.

— Илия обладала прекрасным даром убеждения. – Губы Анат Ивна чуть вытянулись, видимо он в очередной раз попытался улыбнуться. – Думаю, для неё не существовало невозможного в цивилизации затров.

Почему же тогда, она не поднялась выше пилота грузовика? Послал я мысль полную сарказма.

— Увы! Мне это неведомо.

Ты не один раз встречался с Роммом Веговым после нашего расставания? Мысленно поинтересовался я.

— Всего лишь однажды, перед его уходом в мир памяти. –  Голова Анат Ивна едва заметно качнулась. – Я почувствовал его боль. Это было оговорено в нашем бессрочном контракте памяти.

А где я был настоящий: здесь или там? Поинтересовался я.

— Собственно. – Плечи Анат Ивна приподнялись. – Какая разница, где, какой ты был. Произошло то, что произошло. Время не имеет обратного отсчёта и прошлое изменить никому не удастся, как бы этого не хотелось. Линия времени не подвластна человеческому разуму, каким бы могуществом он ни обладал.

— А кому она подвластна? – Невольно вырвалось у меня.

— Никому. – Получил я чрезвычайно колючий ответ напрямую в мозг.

А если попытаться схватить его и позвать на помощь? Вдруг всплыла у меня решительная мысль. Его изучение принесло бы огромную пользу зем…

— Ваши усилия окажутся бесплодны. – Чрезвычайно колючая мысль заставила меня вздрогнуть. – Перед тобой всего лишь проекция меня настоящего, созданная из атомов и молекул вашего мира и навряд ли вы найдёте во мне что-то необычное, если даже разложите меня на атомы. Да я и рассыплюсь на них прежде, чем вам удастся дотронуться до моего голографического образа.

Как я понимаю, на Земле тоже был не настоящий Ромм Вегов? Я поднял брови в подтверждение своей догадки.

— Несомненно. – Получил я колючий ответ.

Но насколько я понял, он был вполне осязаем. Послал я в сторону Анат Ивна мысль полную недоумения.

Степень осязаемости проекции диктуется требованиями необходимости. Ты можешь в этом убедиться.

Я выгнул брови в немом вопросе.

— Странная недогадливость. — По губам Анат Ивна прокатилась едва заметная волна какой-то гримасы. — Достаточно дотронуться.

Я невольно вытянул руку в сторону Анат Ивна и дотронулся до его колена — оно было твёрдым и вполне естественным, но уже в следующее мгновение моя рука провалилась внутрь его колена. Не ожидая подобного происшествия, я резко отдёрнул руку.

— Убедительно? — Получил я колючую мысль.

Да уж. Мои губы вытянулись в широкой усмешке, я потёр провалившуюся в колено Анат Ивна руку, своей второй рукой.

— С ней ничего не произойдёт. — Получил я мысль, будто наполненную лёгким сарказмом.

Как долго длится создание осязаемого человеческого тела? Мысленно поинтересовался я, опуская руки на диван вагона.

— Ты это должен был сегодня видеть. Получил я ещё одну колючую мысль.

Вот почему Ромма не смогли найти. Он, просто, растворился в атмосфере, распался на те молекулы из которых и был создан. С гримасой досады на лице, я покачал головой. Смогут ли земляне когда-либо достигнуть подобных высот своего развития? Промелькнули у меня мысли полные грусти.

Ты хочешь сказать, что той пыли, которая содержится в атмосфере салона этого вагона вполне достаточно, чтобы создать материальное тело? Послал я мысль в направлении Анат Ивна.

— Отчасти. — Плотно сжатые губы Анат Ивна дёрнулись. — По крайней мере, для моей проекции перед тобой, более чем.

И всё же, почему ты не хочешь поделиться своими знаниями с землянами? Не такие уж мы и плохие, чтобы игнорировать нас. Иначе, ты не был бы сейчас передо мной. Я широко улыбнулся.

— Я не хочу обсуждать этот бессмысленный вопрос. – Получил я чрезвычайно колючую фразу.

Тогда, оставь, хотя бы, какой-то предмет в память о нашей встрече, чтобы земляне могли поверить мне, а не обличать меня во лжи, когда я буду рассказывать о тебе. Послал я мысль полную досады в сторону своего собеседника.

— Во-первых — у меня никакого предмета моей цивилизации нет, так как я сам создан из атмосферы твоей цивилизации; во-вторых — это бессмысленно, так как происхождению любого предмета можно найти какое-то научное обоснование; а наделять тебя летательным аппаратом моей цивилизации ещё бессмысленнее, по причине, о которой я говорил при нашей первой встрече. — Губы Анат Ивна в очередной раз дёрнулись. — Единственное, что я могу посоветовать — напиши обо всём. Поверят тебе земляне или нет, зависит, как от твоего таланта перенести своё информационное поле в мир информации, понятный твоим потенциальным читателям, так и от собственного воображения твоих будущих читателей.

— Это некорректный совет. — Заговорил я, широко улыбнувшись. — Согласись, ты сам принуждаешь к насилию над собой. Я попрошу пассажиров задержать тебя. —  Произнёс я с сарказмом в голосе.

— Ты прекрасно видишь, что никто из пассажиров этого вагона не обращает на нас внимания, хотя выглядим со стороны мы достаточно странно. Поверь, не обращают на нас внимания они не по своей прихоти. — Вошли мне в голову колючие мысли. — К тому же, достаточно лишь силы мысли моей проекции в твоём мире и этот электропоезд остановится сейчас и навсегда, а все его пассажиры окажутся в глубоком сне, таком глубоком, что никакие ваши учёные, никогда, не смогут найти способ разбудить их. Но мне это, совершенно, ни к чему и потому, сейчас, уснёшь лишь ты один.

— Но электричка до моей станции идёт всего лишь час, уже даже меньше. — Возмутился я.

— Этого времени более, чем достаточно, чтобы я передал тебе всю, обещанную Ромму Вегову, информацию. Садись, как тебе будет удобно, чтобы не испытывать дискомфорта и закрой глаза. – Получил я громкие, чрезвычайно колючие мысли.

Я выключил планшет и убрав его в карман, откинулся на скамье, прислонившись головой к оконному стеклу, рядом с которым сидел и вновь поднял взгляд на Анат Ивна.

— Но всё же, почему ты не хочешь поделиться своими знаниями с моей цивилизацией? – Попробовал вознегодовать я ещё раз.

— Спи!

Резкая, колючая мысль, будто пригвоздила мою голову к окну вагона электрички и мои веки тут же сомкнулись.

 

 

 

ГЛАВА  ПЕРВАЯ

ЧУЖИЕ  ПРОСТРАНСТВА

 

 

 

1

 

 

Яркий свет, подобно молнии, на мгновение растворил темноту. Ромм даже не успел среагировать, опусканием век, как вспышка погасла и опять наступила кромешная тьма.

— Файра! — Раздался в темноте грубый скрежетащий голос, вошедший Ромму напрямую в мозг, минуя уши. — Щит пробит.

Ромм невольно сдвинул брови: слова были произнесены на том языке, который ему вложил в мозг Анат Ивн при заключении контракта и потому выходило, что он сейчас где-то в пространстве его цивилизации.

— Сарты! — Раздался ещё более грубый голос, больно кольнувший мозг Ромма.

Ромма потянуло в сторону. У него сложилось впечатление, что запахло гарью. Его сердце сжалось в тревоге.

Сваливаемся. Тут же замелькали у него тревожные мысли. Только не в болото. Проклятье! Не выберемся. Он задёргался, но крышка шезлонга была прижата надёжно и даже не пошевелилась.

Почему они сваливаются в болото, и почему этого нужно бояться, и почему то место, где он сейчас находился, называлось шезлонгом, он не имел понятия: эти мысли возникли у него будто не из его информационного поля.

Ромм прекрасно чувствовал полёт летательного аппарата в каком бы замкнутом пространстве, какой-то из его кают не находился. Вот и сейчас: он прекрасно чувствовал, что летательный аппарат, в котором он находится, имеет крен, что говорит о том, что он падает.

— Дай свет. — Вошёл Ромму в мозг менее грубый голос.

— Нет! — Вошедшая напрямую в голову резкая, чрезвычайно колючая мысль, нетерпимой болью, буквально, пронзила его мозг.

Хаора! Лицо Ромма исказилось болезненной гримасой. Если я не сдох неизвестно от чего, то точно, сейчас сдохну от их колючих мыслей. Почему я их слышу? Ведь они, определённо, адресованы не мне. Я что, теперь буду слышать мысли всех окружающих меня людей? Его лицо исказилось гримасой тревоги. Я же сдохну от их обилия в первый же день, как только окажусь на многолюдной улице. Это уже чересчур. Такого в контракте не было и мне это ни к чему. Ромм попытался мотнуть головой, но она, сжатая стенками шезлонга, даже не шевельнулась.

— Сарты нас почувствовали. Мы не пройдём. Под нами чёрная топь. Упадём, все сдохнем. — Опять раздался менее грубый голос в голове Ромма, заставив его поморщиться.

— Это не мы. Сарты нас не чувствуют на таком расстоянии. Груз. Кто-то проснулся. Видимо, замена. Сарты его и почувствовали. Я говорил, что не нужно камеры с ними менять. Если так опасались, тхетта можно было бы и в отдельном транспорте  доставить. Если это замена — раздавлю гада! — Вошёл в мозг Ромма более грубый голос.

Проклятье! Ромм попытался повести глазами по сторонам, чтобы увидеть, присылающих ему в мозг колючие мысли, людей, так как шезлонг был настолько плотен, что не только покрутить головой, но даже пошевелить пальцем он не мог, но перед ним была полная темнота и рассмотреть в ней что-то было, совершенно, невозможно. Но к его удивлению, будто движение его глаз послужило сигналом для флуемолекул, он понятия не имел почему они так называются — ангар, а скорее всего, салон летательного аппарата тут же наполнился серым светом. Перед ним промелькнула какая-то бледная тень и замерла перед его шезлонгом.

— Он! Замена! — Вошёл в мозг Ромма очень грубый голос. — Давить?

Ромм опустил веки и буквально перестал дышать.

— Урод! Ты кто? Рот не открывать. Думать перед собой. — Вошедшие в мозг Ромма последние слова были настолько болезненными, что он невольно простонал.

Пилот, Ромм Вегов. Послал Ромм мысль в никуда.

Перед шезлонгом тут же появился второй серый контур.

— Теплородный. — Слово грубо кольнуло мозг, заставив Ромма в очередной раз поморщиться. — Его они и чувствуют. Теперь мы, как на ладони. Как только накопят энергию, будут опять  атаковать. Хорошо, что ещё ночь и они не так активны.

— Нужно сбрасывать. Иначе не доберёмся. — Проскрежетал менее грубый голос.

— Посмотри, что за контракт. Голый урод. Ни с кем подобным прежде не сталкивался. Видимо из какого-то захолустья. — Вошёл Ромму в мозг более грубый голос.

Серая тень закрыла пространство перед Роммом. По стеклу шезлонга побежали синие змейки.

— Файра! — Серая тень отшатнулась. — Тан, си, вуи, фан, фан, тот. Агент Анат Ивн. Защищённый контракт. Доказать ликвидацию будет не просто. — Менее грубый голос стал мягче.

— Ты знаешь агента? — Проскрежетал более грубый голос.

— Видел несколько раз в окружении генерала Алла. — Вошедший Ромму в мозг голос уже почти не принёс ему болевых ощущений. — Директор Центра Пространственных Трансформаций. Видимо, что-то задумал. Как бы потом нырять за этим уродом не пришлось. Гад, не мог лишние сутки прихватить под анабиоз этому уроду.

— Ты думаешь, что анабиоз закончился? Впервые встречаюсь с подобным. — Прохрипел грубый голос.

— Мы потеряли более трёх суток, на станции доставки, меняя шезлонги. Они оказались разные. Отсюда и проблема. И всё же, агент — гад. — Едва разобрал Ромм последнюю фразу.

— Тогда сам иди в зал управления. — Резко произнёс обладатель более грубого голоса. — Берег уже где-то недалеко. Может удастся дотянуть. Лишь бы в него воткнуться. Сарты ночью туда не сунутся.

— Я никогда не брался за штурвал. Здесь нет пси-интерфейса. Он сказал, что пилот. Давай его в зал управления. Пусть попробует. Какая разница, где подыхать или здесь или в руках у генерала. — Мягкий голос стал даже каким-то ласковым и совершенно не принёс в мозг Ромма никаких болезненных ощущений.

— Выпускай! — Грубый же голос, наоборот, с каждым словом причинял Ромму всё большую боль.

Донёсся тихий свист и Ромм почувствовал, как в лицо ударила струя затхлого воздуха. Он невольно закашлялся.

— Молчи урод! — Вошли ему в мозг колючие слова.

Ромм мгновенно сжал губы и попытался подавить приступ кашля. После нескольких беззвучных кхыканий кашель исчез. Прошло ещё несколько мгновений и Ромм почувствовал, как его тело начало обретать свободу. Ему захотелось глубоко вздохнуть. Он потянул в себя воздух, но тут же почувствовав его неприятный вкус, остановил своё намерение и резко выдохнув, начал дышать спокойно.

Свист исчез. Ромм попытался поднять руку, она послушно выполнила команду мозга, но в тоже время, перед ним будто была какая-то завеса, отделяющая его от внешнего мира. В тот же миг, будто осознав его свободу, завеса перед ним исчезла и он увидел перед собой высокого худощавого человека. Что это был человек, Ромм не сомневался, так как у него было две руки, с очень длинными пальцами и две ноги, голова, на тонкой шее. Цвет кожи человека был коричневатый или темно-жёлтый, так как в этом сумеречном освещении рассмотреть это точно не представлялось возможным; волос на его голове не было и скорее всего они никогда там и не росли; большие тёмные беззрачковые глаза; хищный нос, несколько удлинённый подбородок и едва заметные губы-ниточки. Одет он был, скорее всего, в курточку коричневого цвета, какого-то военного образца, и такого же цвета брюки, заправленные в очень высокие ботинки, достающие ему едва ли не до колен. Поверх курточки был надет широкий тёмный пояс. Пояс был массивный и никак не гармонировал с худощавой фигурой человека.

— Выметайся урод. — Вошли в мозг Ромма колючие слова. — И не вздумай открыть рот.

А ты видел своё отражение? Сам ты урод. Послал Ромм мысли в направлении стоящего перед ним человека, на том же самом языке, на котором получал чужие мысли.

Вместо ответа, человек поднял руку и Ромм почувствовал, как его плечо больно сжали очень цепкие пальцы. Он повернул голову и увидел, что его плечо без одежды. Он опустил взгляд и увидел, что, действительно, совершенно, голый.

— Хаора! — Невольно прошелестели губы Ромма.

В тот же миг он почувствовал, что, буквально летит и уже через мгновение его глаза встретились с тёмным взглядом бездонных чужих глаз. Окружающая обстановка начала растворяться.

— Если ты окажешься не нужен генералу Аллу, я с удовольствием выдавлю из тебя твоё содержимое себе под ноги и разотру, урод. — Вошли Ромму в мозг чрезвычайно колючие слова. — Я, экспеди Крио Шпат, клянусь тебе в этом. Запомни меня, урод. А сейчас — марш в зал управления. И попробуй пискни. Нам уже нечего терять. Но ты первым пойдёшь к сартам в болото на протоплазму.

Наваждение исчезло, но едва Ромм это осознал, как  почувствовал, что летит.

Падение было жёстким — пол оказался металлическим и каким-то, будто, шипованным: руки, живот, ноги вспыхнули огнём, но Ромм плотно сжал зубы и не дал вырваться наружу ни одному звуку.

Заключая контракт, Ромм никак не рассчитывал на подобное обращение, со стороны кого бы то ни было, в чужой цивилизации и потому оказался не готов к такому, чересчур, неласковому вниманию к себе и тут же вознамерился при первой же встрече высказаться по этому поводу своему агенту. Но он умел постоять за себя не только теоретически, но и практически и потому, терпеть подобное обращение к себе, со стороны кого бы то ни было, не намеревался.

Гад! Ты у меня пожалеешь о своём поступке. Всплыла у него злая мысль и в тот же миг он резко оттолкнулся и взлетев над полом, перевернулся и согнув ноги, резко ударил ими в корпус Крио Шпата.

Удар получился отменным — Крио Шпат, вскинув руки, полетел вдоль ангара, в котором они находились. В тоже время, Ромму показалось, что он ударил ногами не в тело человека, а в какой-то металлический предмет. Он плотно сжал зубы от пронзившей ступни резкой боли и совершив обратный переворот, стал на ноги и тут же повалился на пол, так как ему показалось, что ног у него, просто-напросто, нет.

Донёсся громкий звук, будто на железный пол упало что-то металлическое. Плотно сжимая зубы, чтобы случайно не проронить какого-то невольного звука, Ромм приподнял голову — вдалеке, на полу, раскинув руки и ноги лежал Крио Шпат. Губы Ромма вытянулись в усмешке — Крио Шпат пролетел не менее пяти шагов. В тот же миг, на Ромма будто упало серое покрывало и ему на плечо стала нога в высоком ботинке.

Ромм почувствовал давление. Он резко наклонил плечо, пытаясь стряхнуть чужую ногу, но ботинок будто приклеился к плечу. Его давление было нестерпимым и тогда, размахнувшись, Ромм ударил кулаком по ботинку и опять у него сложилось впечатление, что у него на плече стоит нога не из человеческой плоти, а из металла.

Хорошо! Отпусти! Признаю! Вы сильнее! Послал Ромм мысли в никуда, состроив гримасу досады.

Давление ноги ослабло. Ромм начал выпрямляться, но вдруг, получив сильный тычок той же ногой, в тоже плечо, растянулся на холодном металлическом полу.

— Что ты из себя возомнил, урод. Я могу раздавить тебя, подобно жалкому червю, даже не пошевелив пальцем. Лишь кодекс чести экспеди, сдерживает меня. Но, так и сделаю, если твой агент найдёт тебя некондиционным, после обработки сартами. А сейчас — марш в зал управления, если хочешь остаться жив. — Получил Ромм набор грубых и колючих мыслей.

Ромм зашевелился, пытаясь встать и вдруг, почувствовал, что в салоне чрезвычайно прохладно, даже холодно. Скорее всего, в пылу бурных выяснений отношений, холода он не почувствовал, а сейчас, поостыв, начал ощущать его в полной мере. Поднявшись, он обхватил себя руками, надеясь хотя бы как-то согреться.

Мне холодно. Послал он мысль в никуда.

— Одежда впереди салона, справа. – Ввинтилась ему в мозг колючая мысль.

Ромм закрутил головой, пытаясь сориентироваться, так как совершенно не представлял, где у салона был этот самый перёд, потому как совершенно не помнил, как он оказался в этом летательном аппарате. По обе стороны от него стояли шезлонги анабиоза, по четыре с каждой стороны. Крышка одного из них была поднята, видимо, того, где находился он. Крышки остальных шезлонгов были затенены и кто находился под ними было не видно. Никаких индикаторов, показывающих состояние находящихся в шезлонгах особей не наблюдалось. Наступавший ему на плечо экспеди стоял справа от него, положив руки на пояс и как понял Ромм, совершенно не собирался уступать ему дорогу. Мрак в салоне едва рассеивался, но всё же было видно, что двери есть в его обеих торцевых стенах.

Если бы мне нужно было идти в его сторону, он, определённо, посторонился бы. Пустился Ромм в размышления. Значит мне нужно идти в другую сторону. Но я первого экспеди отправил туда же. Хаора! Как он отнесётся ко мне, когда я окажусь около него. А они не слабые ребята. Такое впечатление, что не люди из плоти, а андроиды из металла. Интересно, они все мои мысли слышат, или лишь направленные к ним? Почему здесь так холодно? Повернувшись, он направился в определённую им сторону.

Шезлонги закончились и Ромм оказался на большой свободной площадке, заканчивающейся открытым дверным проёмом. Экспеди стоял слева, смотря перед собой и держа руки на поясе и казалось, совершенно не видя идущего голого человека. Справа виднелся ряд узких дверей, навряд ли предназначенных для прохода через них. Дверей было восемь. Ромм тут же вспомнил, что шезлонгов тоже восемь.

Видимо одежда за ними. Решил он и уже стуча зубами и периодически содрогаясь, направился к ближней узкой двери.

За ней действительно оказалась одежда. Она представляла собой нечто, напоминающее защитный костюм тёмного цвета, который Ромм надевал, когда входил в модуль генератора движения своего тягача. Искать что-то за другими дверками желания не было, так как у него уже складывалось впечатление, что кровь в его жилах начинает замерзать и он вот-вот превратится в сосульку.

Сняв костюм с вешалки, он оказался совсем нетяжёлым, Ромм расстегнул застёжки, влез в костюм и застегнувшись, выпрямился. Костюм был, явно, велик, но в тоже время, Ромм почувствовал, что с каждым мгновением ему становится теплее, будто костюм генерировал тепло. Глубоко и протяжно вздохнув, Ромм попытался подтянуть костюм и тут же почувствовал, что тот будто пришёл в движение. Ромм ошалело закрутил головой, осматривая себя – висевшие складки исчезали, буквально, на глазах и уже через несколько мгновений Ромм чувствовал, как ткань костюма уже начинает давить ему на плечи. Он невольно повёл плечами, будто давая костюму понять, что ему становится тесно и действительно, будто поняв его желание, костюм остановил своё движение. Ромм попробовал пошевелиться – несмотря на то, что костюм очень плотно обтянул его тело, он совершенно не стеснял движений, будто превратившись во вторую кожу. Ромм подпрыгнул, разбросив в прыжке ноги и руки. Костюм был великолепен и совершенно не стеснял движений. Опустившись на пол, Ромм развернулся и шагнул в сторону открытого дверного проёма. Стоящий напротив экспеди, даже не шевельнулся.

Ромм оказался, практически, в тёмном помещении, в котором с трудом удалось рассмотреть два предмета с неясными очертаниями, напоминающими кресла. Видимо это и был зал управления. Постояв несколько мгновений, давая возможность глазам привыкнуть к темноте, в школе пилотов были специальные тренинги по адаптации к темноте, Ромм шагнул к одному из кресел и заглянул в него – несомненно, оно было занято. Ромм повернулся к другому креслу.

— Нет! – Вошёл ему напрямую в мозг колючий голос.

Это занято. Послал Ромм мысль в никуда.

— Он дохлый.

Вошедшие в мозг колючие слова заставили Ромма невольно отступить от кресла. Ему в спину тут же ткнулась твёрдая рука.

— Куда, урод! – Вошедшая напрямую в мозг фраза была крайне болезненная и заставила Ромма тряхнуть головой, будто таким образом её можно было вытрясти оттуда. – Сбрось его на пол.

Сам сбрось. Послал Ромм очередную мысль в никуда.

От резкого толчка в плечо, Ромм отлетел в сторону и не удержавшись на ногах, сел на пол.

— Гад! — Невольно слетело с его губ.

Перед ним мелькнула большая серая тень и в следующее мгновение, Ромм почувствовал, что летит. Посадка оказалась совсем не жёсткой и он понял, что уже сидит в кресле. В следующее мгновение чья-то чрезвычайно твёрдая рука взяла его левую руку за запястье и ткнула во что-то твёрдое.

— Это штурвал, урод. Что-то произошло с драйвером. Варлет не чувствует волну. Он планирует. Выровняй его и направь в сторону ближнего берега. На границе сред будет резкий переход. Не свались. – Получил Ромм сонм колючих инструкций, вошедших ему напрямую в мозг, минуя уши.

Как скоро будет переход? Послал Ромм мысль невидимому собеседнику.

— Не знаю. – Пришёл колючий ответ напрямую в мозг.

Где экран пространственного обзора? Я же, абсолютно, ничего не вижу. Послал Ромм следующие мысли в никуда.

— Тусл покажет.

Пусть он и ведёт! Мысленно возмутился Ромм.

— Он парализован.

В тот же миг внутренняя обстановка зала управления  будто растворилась и Ромм увидел под собой странный пейзаж: снаружи летательного аппарата было или очень раннее серое утро или очень поздний вечер; внизу был бескрайний океан или что-то похожее на него, так как Ромм отчётливо видел рябь на воде, точно такую же, какую он видел в океанах Затры, когда по воле случая его тягач оказывался над ними; никакого, в его понятии, берега нигде не просматривалось, как не просматривалось и ни одного живого существа в океане, но повсюду из океана виднелись торчащие какие-то странные сооружения. Присмотревшись, Ромм понял, что это растущие прямо из воды, как одинокие, так и группы деревьев. Он тут же отметил, что деревья, хотя и не быстро, но росли в размерах, что однозначно говорило о том, что летательный аппарат снижается. По тому, как быстро менялся пейзаж из деревьев внизу, можно было судить, что варлет двигался достаточно быстро.

Состроив гримасу недоумения, Ромм взялся обеими руками за штурвал и потянул его на себя. К его досаде, сделать это оказалось не просто и легкое усилие, которое он намеревался приложить к штурвалу, совершенно, ничего не дало.

Заблокирован. Мелькнула у него мысль и он пошарил ногами по полу вокруг штурвала, надеясь найти возможное устройство разблокировки, но пол был чист.

Что-то с драйвером. Вспомнил он слова экспеди. Что это такое и где? Ромм провёл по штурвалу руками, надеясь найти что-то на нём, но штурвал оказался тоже чист и гладок и никаких выпуклостей или впадин, могущих соотноситься с клавишами или рычагами управления не содержал.

Тогда Ромм приложил большее усилие к штурвалу, но тот лишь подал признак перемещения и лишь когда он, упёрся ногами в пол и задействовал спину, ему удалось чуть сдвинуть штурвал на себя, но как это его действие повлияло на выравнивание крена летательного аппарата было совершенно непонятно, так как никаких индикаторных панелей перед собой Ромм не видел.

Мне нужны приборы, по которым я мог бы оценивать свои действия. Послал Ромм мысль в никуда и вытянул руку перед собой, которая тут же ткнулась в совершенно гладкую поверхность.

Была ли это стеклянная поверхность иллюминатора или какой-то другой материал, определить рукой, хотя и в плотной перчатке было невозможно. Ромм опять вернул руку на штурвал и попробовал ещё раз потянуть его на себя, но сделать это оказалось невозможно.

Почему штурвал такой тугой? Он заблокирован? Послал он очередные мысли в никуда.

Наступила тишина. Никаких ответов на свои вопросы Ромм не получил. Негромко хмыкнув, он в очередной раз попробовал потянуть штурвал на себя — хотя и с трудом, но штурвал сдвинулся.

Что стоит иметь хотя бы примитивную стрелку со шкалой высоты? Всплыла у Ромма мысль досады и в тот же миг перед ним появилось некое подобие указателя крена, который неизменно присутствовал на всех летательных аппаратах Затры — зеленоватая объёмная стрелка с чуть опущенным острым концом, несомненно, показывала, что варлет всё ещё снижается.

Ромм ещё раз попытался потянуть штурвал на себя, но теперь он даже не шевельнулся.

Хаора! Скорее всего, до воды пару тысяч метров. Пустился Ромм в размышления. При таком крене с сотню километров протянуть удастся. Но будет ли там вожделенный берег? Что за странный летательный аппарат — никаких приборов? Как они управляют им. Хотя бы примитивный радар с курсометром. А может нужно представить, как они выглядят? Как-то же появилась эта зелёная стрелка.

Ромм прикрыл глаза и буквально, остолбенел — внешнее пространство не исчезло — оно всё так же отображалось перед ним. Тогда он, насколько мог, плотно сжал веки, но и это не помогло — он продолжал прекрасно видеть, что происходило за бортом летательного аппарата.

Несомненно, всё, о чём я думаю, тут же становится им известно. Замелькали у него мысли крайней досады. Возможно моих слов они и не понимают, но образы, сгенерированные моим мозгом видят превосходно. В таком случае: смоделируйте радар, указатель курса и высотомер. Послал он мысли в никуда.

В тот же миг, будто он, действительно, оказался понят, перед ним появилось ровное зеленоватое круглое поле с крутящимся по нему более ярким зелёным лучом. Но никаких ни отметок, ни линий направления движения на зелёном поле радара не отображалось.

Мне нужен настоящий радар, а не его имитация. Послал Ромм в никуда мысль недовольства.

Прошло некоторое время, но никаких изменений в показаниях радара не произошло.

Уберите свою кляксу. Ромм сделал рукой отмашку и зелёное поле тут же исчезло. Перед ним осталась лишь небольшая зелёная стрелка чуть отклонённая своим острым концом вниз от горизонтали.

Состроив гримасу досады, Ромм уставился в странный водоём, над которым шёл летательный аппарат.

Прошло некоторое время. Варлет продолжал падать. Ромм это хорошо видел по увеличивающимися в размерах деревьям, растущим из странного водоёма. Высотомер, его невидимый помощник, так и не отобразил, несмотря на все попытки Ромма представить все его варианты, какие ему пришлось видеть в летательных аппаратах Затры, в залах управления которых ему пришлось бывать в своей, ещё совсем короткой, жизни.

Вдруг, Ромм увидел с правой стороны какую-то тёмную полосу. Он всмотрелся неё. Полоса расширялась, но варлет, однозначно, шёл мимо неё.

А если это и есть тот самый берег? Но почему варлет идёт мимо? Всплыла у Ромма тревожная мысль. Изначально курс был неправильным или…?

Он не успел додумать свои мысли, как яркая вспышка света заставила его плотно сжать веки. Но его действие не возымело, абсолютно никакого эффекта — яркий свет, буквально заполнил каждую биологическую клеточку его мозга.

Хаора! Кто ты есть? Закрой свои глаза. Послал Ромм сердитую мысль в никуда.

Будто вняв его недовольству, свет исчез. Ромм открыл глаза и ошалело закрутил головой — его окружала кромешная тьма.

Хаора! Что произошло? Я не вижу пространства за бортом. Кто ты? Покажи мне пространство. Послал Ромм в никуда мысли полные тревоги.

Прошло долгое время, но никакого пространства так и не появилось, Ромма окружала безмолвная темнота. Причём она была настолько плотной, что он даже не видел своих рук, поднесённых к лицу, несмотря на свою способность адаптации к темноте.

Видимо и второй пилот погиб и потому теперь некому показывать мне пространство. Сделал он заключение. И что теперь? Где тот экспеди, который привёл меня сюда? Крио Шпат, кажется. А если и он погиб? Замелькали у Ромма мысли досады. А если та, появившаяся, тёмная полоса и есть берег? Значит нужно варлет направить в ту сторону. Но ведь штурвал… Болван! Ты же ещё не крутил его. Послал он не лестный отзыв в свой адрес.

Нащупав штурвал, Ромм попробовал повернуть его вправо, хотя и с трудом, но он сдвинулся. Тогда он поднялся и надавил всем своим весом на правую сторону штурвала — как бы нехотя, тот повернулся. Летательный аппарат накренился.

Как у нас. Тут же всплыла у Ромма мысль, полная сарказма. Полоса была в той стороне. Только бы не промахнуться с разворотом. Всплыла у него очередная мысль тревоги.

Постояв некоторое время над штурвалом и решив, что варлет совершил нужный маневр, Ромм нажал обеими руками на противоположную сторону штурвала и выровняв его, провёл руками перед собой – руки скользнули по совершенно гладкой поверхности. Шумно выдохнув, он опустился в кресло. Его окружала кромешная тьма и что его ожидало дальше, теперь можно было лишь гадать.

Хаора! Крио Шпат говорил о каком-то переходе на границе сред. Какие это среды: вода и твёрдый берег? Или что-то другое? Скорее всего свет на него, всё же не действует, иначе бы он пострадал ещё от первой вспышки. Видимо где-то в салоне ошивается. Может самому туда выйти? От меня здесь всё равно никакого толку.

Ромм подёргал штурвал, но тот даже не пошевелился. Отправив в адрес неведомых конструкторов варлета тетраду нелестных эпитетов, Ромм попробовал повернуться вместе с креслом, как он это делал в своём тягаче, но чуть дёрнувшись, кресло замерло.

— Хаора! – Невольно шевельнулись губы Ромма, он понял, что мешает штурвал.

Тогда он попытался подняться. Это в какой-то мере удалось и он, перебравшись через подлокотник и оказавшись на полу, обошёл кресло и  стал к его спинке спиной, чтобы сориентироваться на дверь, через которую он попал в этот странный зал управления и вытянув руку перед собой и водя ею туда-сюда, шагнул вперёд.

Рука коснулась стены на третьем шаге. Развернувшись, Ромм направился вдоль стены, ведя по ней рукой, а второй водя перед собой. Вскоре свободная рука во что-то упёрлась — это оказалось кресло. Мысленно выругавшись, Ромм развернулся и медленно пошёл в другую сторону и вскоре опять во что-то упёрся. И опять это оказалось кресло. Мысленно выругавшись ещё раз, он развернулся и опять пошёл в изначальную сторону, но теперь считая шаги, пока опять не упёрся в кресло — шагов оказалось двадцать два. Развернувшись, он направился обратно, но сделав одиннадцать шагов, остановился и развернувшись лицом к стене, принялся её ощупывать.

Прошло достаточное время. Ощупывание стены ничего не дало – никакой не только двери, но даже дверного шва найти не удалось. Состроив гримасу досады, Ромм ткнул кулаком в стену и развернувшись, и водя руками перед собой, направился прочь от стены.

Своё кресло он нашёл сразу. Забравшись в него тем же способом, как и выбравшись из него, он откинулся на его спинку и прикрыл глаза. Думать ни о чём не хотелось…

 

***

 

Резкий толчок бросил Ромма вперёд, возвращая его в реальность происходящего, грудь неприятно заныла от удара обо что-то твёрдое. Взявшись руками за твёрдый предмет, он понял, что это штурвал. Выпрямившись, Ромм закрутил головой — он, по-прежнему, находился в совершенно тёмном помещении, сидя в кресле.

Между тем, Ромм чувствовал, что варлет сейчас опускается по более крутой траектории. Он попробовал потянуть штурвал на себя, но тот даже не шевельнулся. Мысленно выругавшись, Ромм крепко взялся за штурвал обеими руками и попытался упереться спиной в спинку кресла, чтобы быть готовому к возможной встрече с поверхностью, к которой сейчас, возможно, приближался летательный аппарат. У него, вдруг, всплыла мысль, что предыдущий толчок был ничем иным, как переходом  между средами.

Чтобы ожидание не было слишком тягостным, Ромм принялся считать и едва счёт перевалил за две сотни, как мощный рывок бросил его вперёд. Сердце Ромма сжалось в страхе. Ему показалось, что он летит вместе с креслом, так как его руки были выпрямлены и напряжены. Полёт резко оборвался, руки Ромма, не сдержав инерции, согнулись и он жёстко лёг грудью на штурвал. Силы инерции исчезли и поняв, что они больше не толкают его вперёд, Ромм выпрямился и вдруг, понял, что эти самые силы инерции сдвинули штурвал вперёд. Он попробовал потянуть штурвал на себя – тот без какого-либо сопротивления выполнил команду, заставив брови Ромма подскочить вверх. Тогда он попытался пошатать штурвал – все движения давались легко и непринуждённо. Состроив гримасу недоумения, Ромм мысленно выругался и оттолкнув штурвал, развернулся вместе с креслом и поднявшись, вытянул руки перед собой и шагнул в темноту, но вспыхнувший перед ним яркий прямоугольник заставил его остановиться и закрыть глаза.

— Ты куда нас приволок урод? — Вошли Ромму напрямую в мозг колючие слова.

Не имею представления. Послал Ромм мысль в никуда и осторожно раздвинув веки, покрутил головой — перед ним, в ярком проёме двери просматривался тёмный человеческий контур. После вспышки света пространство исчезло и я вёл варлет вслепую. Послал Ромм мысли в направлении человеческого контура.

— Теперь можешь говорить, урод. Мы на берегу и есть надежда, что сарты сюда не полезут. Выходи! Дальше пойдёшь пешком. Ты оказался дорогим грузом и твоя доставка обязательна к выполнению, иначе, я бы прямо сейчас утопил тебя в том болоте, над которым ты только что шёл.

Контур человека отдалился и исчез. Лицо Ромма вытянулось в удивлении — он отчётливо услышал произнесённые слова своими ушами, а не как прежде — мозгом.

Продолжая щуриться, Ромм направился к дверному проёму.

Выйдя в салон с шезлонгами, Ромм тут же понял причину яркого света — в боку салона зиял широкий проём в котором просматривалась яркая зелёно-синяя поверхность. Все анабиозные камеры были закрыты. В салоне никого не было. Подойдя к проёму, Ромм взялся за блестящую скобу рядом с ним и выглянул наружу: определённо, это была поверхность планеты. Варлет лежал на брюхе, лишь совсем чуть-чуть зарывшись в зелёно-синюю растительность. Скорее всего, это была трава, так как вдали виднелась другая растительность, гораздо, более высокая, которая, скорее всего, была деревьями, которые, как и увиденные Роммом прежде, росли не сплошным лесом, а небольшими рощицами. Какое сейчас было время суток определить было сложно: атмосфера была подёрнута какой-то лёгкой серой дымкой и никого солнца нигде не просматривалось, хотя было очень светло и достаточно жарко. Ромму захотелось пить.

Часть стенки варлета была опущена на поверхность планеты, трансформировавшись в трап. Один экспеди стоял уже на траве рядом с трапом и приподняв голову, молча смотрел в сторону Ромма. Второй экспеди нигде не наблюдался.

Состроив гримасу, Ромм осторожно ступил на верхнюю ступеньку трапа и надавил на неё – ступенька была прочной и никак не отреагировала на его действие. Тогда он стал на ступеньку и второй ногой и уже уверенно сбежав вниз, спрыгнул в траву.

Трава оказалась достаточно высокой и доставала Ромму почти до колен. Она была очень мягкой и шелковистой, а почва, на которой она росла, достаточно твёрдой. Ромм подошёл к экспеди.

— Мне нужна вода. Я хочу пить. – Произнёс он негромким голосом.

— Вода. – Тёмное лицо экспеди как-то дёрнулось, но никаких эмоций на нём не отобразилось. – Она не была предусмотрена. – Он покрутил головой.

— А тебе, что, вода не нужна? – Состроив гримасу удивления, Ромм поднял брови.

— Нет! – Экспеди ещё раз покрутил головой.

— Такого не может быть. – В свою очередь, Ромм тоже покрутил головой. – Всем биологическим организмам нужна вода.

— Экспеди не нуждаются в какой-либо жидкости. Им нужна лишь энергия.

— Так вы, действительно, не люди? – Ромм состроил гримасу озабоченности.

— Экспеди, искусственные организмы, созданные для выполнения определённых задач, для конкретных мероприятий.

— Вообще-то я предполагал, что вы андроиды. – С той же гримасой на лице, Ромм покачал головой. – Вот почему вы твёрдые, будто железные.

— Мы не андроиды и мы не железные. Мы орианы. Я Фрон Вазари загрузил копию части своего информационного поля в экспеди, чтобы доставить сложный груз от станции пространственной доставки на материк. Как только я выполню свою задачу, память моего экспеди будет очищена и он, или будет утилизирован, или останется в хранилище, ожидая следующей загрузки.

— Ну и ну! – Ромм громко хмыкнул. – Таким образом можно, сидя дома, сразу выполнять с десяток работ. Только успевай карманы подставлять под деньги.

— У тебя ложное представление о цивилизации ориан. Экспеди строго контролируются и ориан не может иметь сразу более двух загрузок экспеди.

— Две загрузки тоже неплохо. – Губы Ромма вытянулись в широкой усмешке. – Но это не меняет сути моего желания. Я хочу пить и если в ближайшее время не найду воду, то однозначно, сдохну. И навряд ли ты тогда выполнишь свою задачу и тебе придётся возместить контракт моему агенту, а он, уверяю тебя, не мал. — Ромм покрутил головой. — Так что, ищи воду.

— Вода должна быть у туслов. Они биологические организмы. Настоящие.

— Кто такие туслы?

— Пилоты.

— Что с ними произошло? — Ромм поднял брови.

— Поторопись! — Лицо экспеди как-то неестественно дёрнулось и Ромм, вдруг, увидел, что при разговоре его губы, совершенно, не двигаются, а остаются плотно сжаты.

— Нас будут искать? — Ромм подтвердил свой вопрос взмахом подбородка.

— Мы отправили орбитальный сигнал. Если сочтут наш груз значимым… —  Плечи экспеди шевельнулись, видимо он дёрнул ими. — Поиск будет немедленно организован.

— А если не сочтут значимым? — В вопросе Ромма послышалось удивление.

— Как только доберёмся до ближайшей станции, сдам тебя в хранилище, где тебя и заберёт агент, когда сочтёт нужным. Нам не удалось связаться с ним. — В словах экспеди послышалась явная нервозность.

— А что будет с остальными? — Ромм показал рукой на уткнувшийся в траву летательный аппарат.

— Сюда со станции будет направлен другой варлет.

— А если остальные проснутся раньше, чем за ними придёт другой варлет?

— Не проснутся. Там фреоны. Они холодные и могут контролировать своё состояние. Нам пора. Наступит рассвет, будет очень жарко.

— Может нам тоже стоит дождаться другого варлета? — Ромм поднял брови.

— Рядом с этим болотом ты сдохнешь раньше, чем он придёт. Поторопись! — Проскрежетал экспеди, явно, недовольным голосом.

— Я лишь схожу за водой. — Голосом, громче, чем разговаривал, произнёс Ромм и повернувшись, побежал по трапу внутрь летательного аппарата.

— Поторопись! — Донеслось ему в спину.

В зале управления было уже не столь темно и Ромм пошёл вдоль его овальной стены, пытаясь найти дверку встроенного шкафа, но вдруг, развернулся и шагнув к креслу, в котором сидел сам, присел и заглянул под него: интуиция его не обманула, под креслом была ниша в которой блестели какие-то предметы. Ромм достал один из них — это оказался какой-то вытянутый квадратный предмет, никак не напоминающий баночку с тоником. Ромм потряс предмет, никаких признаков присутствия внутри предмета жидкости не ощущалось. Тогда он шагнул ко второму креслу — под ним, в такой же нише, были такие же предметы. Выбирать было не из чего и достав ещё несколько предметов, Ромм выпрямился и заглянул в кресло, его лицо передёрнулось невольной гримасой – в кресле, откинувшись на его спинку, сидело нечто с безволосой головой, с лицом, покрытым грубой тёмной кожей, не имеющим ни глаз ни носа и лишь пухлая двойная полоска губ, придавала некоторую человечность его лицу. Передёрнувшись, Ромм повернулся и покрутил головой — второго пилота в зале управления не было, видимо экспеди его куда-то убрали. Дёрнув плечами, он быстрым шагом направился из летательного аппарата наружу.

Экспеди стоял сбоку от трапа и едва Ромм ступил на траву, как рука экспеди вытянулась в сторону трапа и тот, по дуге, быстро пошёл вверх. Проём двери закрылся совершенно бесшумно и настолько плотно, что Ромм, как ни всматривался в корпус летательного аппарата, никакого дверного шва так и не увидел. Он шагнул к экспеди и вытянул в его сторону один из прямоугольных предметов, которые нашёл под креслами в зале управления.

— Я нашёл лишь это, но эти предметы не похожи на емкости с водой. — Произнёс Ромм, явно, недовольным голосом.

— Это брутт с кубиками твёрдой воды. — Получил он безэмоциональный ответ. — Положи кубик в рот, а дальше твой организм сделает всё сам.

Сунув брутты в один из карманов курточки и оставив в руке лишь один, Ромм принялся вертеть прямоугольный предмет, пытаясь понять, как извлечь из него вожделенный кубик твёрдой воды.

— Видимо ты из такого захолустья, что цивилизация для тебя лишь пустой звук. – Несколько хрипловатым голосом заговорил экспеди. – В одном торце брутта клавиша, в другом заслонка. Подносишь заслонку ко рту и жмёшь клавишу – кубик во рту.

Ромм принялся ощупывать торцы предмета – одна его сторона была овальной, вторая совершенно плоской. Решив, что клавишей является овальная сторона, Ромм попытался нажать на неё, что произошло он толком не понял, только лишь увидел, что в траву будто выплеснулся стакан воды.

— Будешь играться, или всё же отправимся в путь. Эта территория может быть вполне досягаемой для полей сартов и оставаться в день без защиты здесь не рекомендуется, тем более, теплородному. – Прохрипел экспеди.

Резко выдохнув, Ромм поднёс плоский конец брутта к губам и нажал пальцем на овальный торец и тут же почувствовал во рту будто кусочек льда. Он попытался поймать кусочек льда языком, но тот оказался чрезвычайно скользким и будто обладая каким-то интеллектом, скользнул в горло. Ромму показалось, что он проглотил уже не кусочек льда, а сделал большой глоток воды. Он ещё раз нажал на овальный торец и ещё один кусочек льда оказался у него во рту.

— Советую не увлекаться, из ушей потечёт. — Донёсся хриплый голос Вазари.

Сделав ещё один глоток воды и опустив брутт, Ромм осторожно тряхнул его – никаких звуков предмет не издал.

— И как долго твёрдая вода может храниться в нём. – Произнёс он, поднимая взгляд на экспеди. – Она ведь, в конце-концов, может превратиться в жидкость.

— Она надёжно защищёна от внешней среды. Срок её хранения не ограничен.

— А сколько здесь кубиков?

— Никогда не считал. Мне это ни к чему. – Экспеди покрутил головой. – Десять, двадцать или больше… — Повернувшись, он быстро пошёл прочь от варлета.

Ромм заторопился следом.

 

***

 

Экспеди шёл очень быстро и Ромму долго никак не удавалось идти рядом с ним и между ними неизменно сохранялось расстояние примерно в шесть-семь шагов и едва Ромм пытался сократить его, переходя на бег, как экспеди, будто чувствуя это, тут же ускорял свой шаг и расстояние оставалось неизменным. Почему экспеди не хотел, чтобы его спутник шёл рядом, Ромму было невдомёк. К тому же чувствовалась какая-то непонятная тяжесть при ходьбе, какой Ромм прежде никогда не испытывал. Наконец он не выдержал.

— Господин Вазари… — Не зная почему, Ромм назвал экспеди именем его хозяина. — Вы не могли бы дать возможность мне догнать вас, чтобы идти рядом? — Буквально, прокричал он в спину экспеди.

Экспеди тут же замер и бежавший за ним Ромм едва не врезался в него.

— Хаора! — Механически слетело с губ Ромма и он, сделав резкий шаг в сторону, наконец, оказался рядом с экспеди. — Фу-у-у! — Ромм шумно выдохнул. — Господин Вазари, нам, действительно, нужно так торопиться? — Поинтересовался он, шумно дыша.

Экспеди, вдруг, повернулся к Ромму.

— Я уже сказал: желательно до восхода Авераны, покинуть территорию болот. — Ромм почувствовал, явное, недовольство в голосе экспеди. — Ты хочешь раствориться в протоплазме сартов? Я — нет! — Он резко мотнул головой.

— Я тоже нет. — Ромм тоже помотал головой. — Но, хотя я и достаточно тренирован, но такого темпа долго не выдержу. К тому же, я не вижу никаких болот. Это скорее превосходный луг и уж никак не болото.

— Десять-двенадцать километров от границы сред ещё уязвимы от псионических полей сартов. Мы ещё в границе этого расстояния. — Пояснил экспеди и развернувшись, возобновил путь.

Ромм поспешил за ним, стараясь идти быстро, благо местность это позволяла: трава хотя и была высокой, но очень мягкой и будто расступалась перед ногами Ромма, а почва на которой она росла была достаточно твёрдой и совсем не ассоциировалась с местностью болот. Экспеди шёл рядом, больше не делая попыток уйти вперёд. Вскоре дыхание Ромма успокоилось и он даже смог говорить.

— Что представляют собой сарты? Как я понимаю, это что-то дикое и не совсем человеческое. — Поинтересовался он.

— Складывается впечатление, что Анат Ивн нашёл тебя на такой помойке, где кроме неё для тебя больше ничего и не существует? — В свою очередь поинтересовался экспеди.

— Я затр, с планеты Затра, Сетранской планетной системы. По космическим меркам моя цивилизация очень молода – мы пока что смогли добраться лишь до границ своей планетной системы. – Неторопливо заговорил Ромм, пытаясь по ходу рассказа решить, что стоит говорить своему спутнику, а от чего можно и воздержаться. — Где это, сейчас не имею представления, но думаю, что очень далеко отсюда, тысячи, а может и десятки тысяч световых лет. Анат Ивн сказал, что ему нужен хороший пилот для специфических операций, а мне нужно хорошее вознаграждение. Мы заключили контракт на два года. Как я оказался здесь, да ещё без одежды, совершенно не помню. – Ромм мотнул головой. – Помню, что пришёл в условленное место на Затре и очнулся уже в шезлонге анабиозной камеры. Хотя Анат Ивн говорил, что будет анабиоз, но что такой… — Ромм покрутил головой. — Где вы меня нашли и что это вообще, за планета?

— Ориана – одна из обитаемых планет Аверанской планетной системы цивилизации ориан. Цивилизация ориан очень древняя, настолько древняя, что навряд ли кто-то сможет сказать сколько ей сотен тысяч, а может даже и миллионов лет. – Донёсся хриплый голос экспеди. – Для нас уже не актуальны материальные путешествия в пространстве, мы можем оказаться в любой точке Природы Мироздания, куда сможет дотянуться луч энергии наших мыслей и потому мы уже, практически, не путешествуем в космических кораблях, а предпочитаем виртуальные перемещения, генерируя в конечной точке назначения свой виртуальный образ из имеющегося там набора элементарных частиц, своего рода виртуальный экспеди. Мы зовём его твёрдый голографический образ и потому в разных районах пространства Мироздания наши виртуальные образы могут разительно отличаться друг от друга. Мы настолько уверовались в своём совершенстве, что не сразу и осознали проблему, которая появилась на какой-то из планет нашей планетной системы, на какой, установить ещё не удалось и которая распространилась на все обитаемые планеты нашей цивилизации. Эта проблема называется – сарты: некие аморфные создания, своеобразный вирус, своего рода протоплазма, которая живёт за счёт поглощения энергии нашей звезды – Авераны; воды, в которой она обитает и биологического материала, который присутствует на планете. То болото, над которым мы шли — всё что осталось от некогда огромного океана. Нам удалось создать защитный купол над болотом и сдержать распространение сартов по всей планете, но они эволюционируют и скорее всего нам придётся создавать какую-то другую оболочку. Они менее активны в ночи, но мы не в состоянии остановить бег Орианы вокруг Авераны.

— А на других ваших планетах, тоже самое? — Поинтересовался Ромм.

— К сожалению, ещё хуже?

Ромму показалось, что хрипота голоса экспеди окрасилась нотками грусти.

— А если они выпьют всю воду на планете, они погибнут? — Поинтересовался Ромм.

— Неизвестно, так как сарты в состоянии поддерживать нужный баланс среды, в которой обитают. На всех планетах, где они присутствуют, вода есть.

— А вспышки света, которые вывели ваших пилотов из строя, имеют отношение к сартам? – Задал Ромм ещё один вопрос.

— Если бы мы шли над океаном днём, то скорее всего, уже бы давно разлагались в протоплазме сартов. Ночью они лишь выплёскивают излишки энергии в виде мощной модулированной вспышки света достаточно сложного спектрального состава, которую накапливают в светлое время суток. Туслы очень чувствительны к свету и особенно к одной из составляющих этого спектра и потому они погибли. Их красная звезда очень далеко от Авераны и потому у них нет привычных нам глаз. Они видят мир напрямую своим мозгом в инфракрасной и длинноволновой части видимого спектра и очень чувствительны к коротковолновому спектру видимого излучения. Потому и пришлось приткнуть тебя к штурвалу варлета.

— Туслы – это те существа в зале управления, без глаз и носа? — Поинтересовался Ромм.

— Их зрение совершенно и стены не являются преградой для их зрения, в чём, я надеюсь, ты убедился. К тому же, они превосходно чувствуют магнитные поля и потому им не требуются навигационные приборы. А кислород они впитывают через кожу и потому, туслу, как говорится у вас, нельзя заткнуть нос.

— Откуда тебе это известно, как у нас говорят? – В голосе Ромма скользнули нотки грубости.

— Твоё информационное поле совершенно беззащитно и как, опять же, говорится у вас – лежит на ладони. Даже против своего желания, о тебе можно узнать всё.

— Неужели так всё плохо? – Состроив гримасу тревоги, Ромм поднял плечи. – В таком случае, зачем я понадобился вашему агенту? Навряд ли я буду более искусен в пилотировании, чем тусл.

— Это может сказать лишь он. – Прохрипел экспеди.

— А остальные из варлета тоже такие же, как тусл? И почему летательный аппарат называется варлет. Варлет – это летящий по волне. В вашей атмосфере есть волны, двигающие летательные аппараты?

— В капсулах фреоны. Они ближе к тебе, чем к туслу, только они холодные, из-за чего и температура в салоне варлета была низкой. – Экспеди покрутил головой. – Ты должен был быть доставлен другим рейсом, минуя территорию сартов, а с нами шёл тхетт. Но служба доставки сочла, что сарты почувствуют тхетта даже в капсуле и решила перестраховаться. О тебе ничего не было известно и решили, что ты подобен фреону, так как внешне вы похожи и ваши капсулы поменяли. Вообще-то, ничего не должно было произойти и ты не должен был проснуться. Скорее всего капсула почувствовала какую-то угрозу твоего существования и разбудила тебя, видимо алгоритмы твоей безопасности оказались не оптимальны, скорее всего из-за задержки, при смене анабиозных камер. Станция трое суток провозилась меняя их: анабиозная камера с тхеттом оказалась нестандартной и салон другого варлета пришлось модернизировать.  Видимо время твоего анабиоза подошло к концу. Твой агент очень тщательно рассчитал его и какая-то задержка в нём не была предусмотрена. Однозначно, сарты почувствовали теплородную биологическую активность, хотя в салоне варлета был низкая температура и атаковали нас, с имевшими место последствиями. Однозначно, это вина службы доставки. Ориана имеет сеть волновых станций, которые создают в её атмосфере специальные волны, по гребням которых и движутся варлеты, которые не имеют своего источника энергии. Преимущество варлета в его бесшумности. Форма его корпуса такова, что шум от его полёта подобен свисту ветра. Теплородный биологический организм является вожделенным источником протоплазмы для сартов. К тому же в твоих жилах течёт тёплая жидкость, ток которой создаёт достаточное магнитное поле в энергетических волнах перемещения варлетов, которое сарты прекрасно чувствуют и потому тебе нужно быть особенно аккуратным рядом с территорией их обитания и без специальной защиты к ней, вообще, не приближаться. — Пространно объяснил экспеди, изначально показавшийся Ромму грубым и даже злым и вдруг, оказался, вполне, терпимым к нему и даже, весьма, словоохотливым.

— Ты защищён? — Поинтересовался Ромм.

— Экспеди не входят в круг вожделенных интересов сартов. Хотя, если бы я оказался в их болоте, то тоже бы растворился в нём, только за более длительное время, нежели, чем ты.

— А ты, настоящий, ориан Вазари?

— Орианы хорошо защищены от других жизненных форм.

— Зачем же тогда вы защищаетесь от сартов? Ты противоречишь сам себе. — В голосе Ромма послышались иронические нотки.

— Если твой агент сочтёт нужным — он объяснит, зачем. — Вдруг получил Ромм колючую мысль, напрямую в мозг, минуя уши.

— Как долго нам предстоит идти?

— Таким темпом – двое суток.

— А разве нельзя было меня опять усыпить в анабиозной камере и дождаться другого варлета? — В голосе Ромма послышались нотки недовольства.

— В варлете не предусмотрена технология ввода в анабиоз. Да и ни я, ни Крио Шпат не имеем понятия, как работать с теплородными носителями.

— Зачем же тогда второй экспеди залез в мой шезлонг? — В голосе Ромма послышалась ирония.

— Чтобы не привлекать сартов к своему энергетическому полю. Даже пассивный шезлонг имеет хорошую защиту от внешней среды.

— Но почему я не мог…

— Ты теплородный и этим всё сказано. — Получил Ромм резкую колючую мысль напрямую в мозг.

— А мёртвые туслы привлекут внимание сартов?

— Возможно! — Вошла Ромму напрямую в мозг ещё более колючая мысль, несомненно, показывая недовольство экспеди.

— Ну и ну! – Ромм покрутил головой. – Хотя, мне и не привыкать, я в школе пилотов и не через такие испытания проходил, но всё же двое суток без пищи не слишком комфортно.

— Периодически глотай кубик твёрдой воды. В нём достаточно минералов, чтобы поддерживать твой теплородный носитель на должном уровне.

— Но ты же…

— Я не предлагаю тебе проглотить весь брутт разом. — Перебил возмущение Ромма экспеди.

Ничего не ответив, Ромм поднёс брутт с твёрдой водой ко рту и проглотив уже жидкую воду, зашагал быстрее.

Экспеди оказался прав: идти пришлось очень долго. Прошло, действительно, двое суток или какое-то другое время, так как Ромм совершенно не видел, чем в этой местности день отличался от ночи, так как повсюду, насколько хватало взгляда, висела какая-то однородная серая мга, подобно туману. За весь путь экспеди лишь один раз разрешил Ромму присесть на ветку какого-то кривого, скорее всего, засохшего дерева. Обхватив руками его ствол, Ромм тут же уснул.

Сколько он проспал, Ромм не имел представления, но после пробуждения усталости совершенно не чувствовал. Спал ли экспеди, Ромм не знал, так как тот не счёл нужным ответить на этот вопрос. Экспеди оказался прав: кубики твёрдой воды оказались питательными и были хорошими стимуляторами и Ромм, периодически проглатывая их, получал будто заряд энергии и начинающаяся сказываться усталость, на какое-то время отступала.

Сейчас Ромм держал в руке уже последний брутт и с тревогой считал оставшиеся в нём кубики твёрдой воды, которые теперь, неизвестно по какой причине, проглатывал с заметно увеличившейся частотой, потому, как становилось заметно жарче и усталость наступала быстрее, чем прежде.

Мга рассеялась очень резко, будто имела запрет на дальнейшее распространение. Ромм даже оглянулся, чтобы, действительно, увидеть за спиной резкую границу однородного серого тумана и затем, подняв голову, увидел над собой три жёлтых, примерно одного диаметра, круга: один невозможно яркий и два несколько бледнее.

— Сколько здесь лун и сколько солнц? — Поинтересовался он, опуская голову и поворачивая лицо в сторону экспеди.

— Ориана ходит меж двух звёзд, вокруг неё вертятся три спутника. — Произнёс экспеди, не поворачивая головы, на удивление, его голос прозвучал вполне естественно, без прежней металлической хрипоты, видимо мга каким-то образом искажала его синтезированный голос.

— Но такая система должна быть нестабильной. — Состроив гримасу, Ромм поднял плечи.

— Ориана и её спутники ходят по сложным эллиптическим орбитам и трём спутникам удаётся компенсировать тяготение двух звёзд и удерживать Ориану на стабильной орбите. К тому же вторая звезда очень далеко и её влияние на планетную систему Авераны незначительно. — Пустился в пространные объяснения экспеди, видимо выход из проблемной зоны снял напряжение с его состояния и он стал более спокойным. — Сейчас Ориана приблизилась к своему самому жаркому орбитальному состоянию, которое продлится сто двадцать суток; затем наступит время умеренного климата, сто сорок суток; затем холодная часть орбиты — двести суток и ещё один умеренный климат — сто сорок суток.

— Не малый  год. — Ромм покрутил головой. – В полтора раза длиннее нашего.

— Год делится на тридцать лаг; лаг — на двадцать суток; в сутках двадцать часов.

— А как долго вы живёте?

— Естественная продолжительность жизни биологического носителя орианина от шестисот до восьмисот лет, но многие орианы проводят очищение своего носителя и он живёт до трёх тысяч лет.

— Ну и ну! – Ромм в очередной раз покрутил головой. – Это порядка пяти тысяч наших лет. Такая жизнь нам ещё даже не снится. Мы, наверное, только к вашим ста подошли. А в чём заключается очищение?

— Это сложная процедура. Тебе её не понять.

— Ты говоришь о вашем биологическом носителе. Значит есть какой-то другой? — Поинтересовался Ромм.

— Разум ориана вечен. Ему не нужен носитель.

— Кому же тогда служат те носители, которые живут три тысячи лет? — В голосе Ромма послышалась ирония.

— Чтобы это понять, нужно стать орианом.

— А если бы ты погиб при выполнении этого задания?

— Я, настоящий, всего лишь, не получил бы повышения по уровню.

— Ты, настоящий, знаешь, что здесь произошло?

— В какой-то степени.

— Такая развитая цивилизация не имеет глобальной планетарной связи? Парадокс. — Ромм громко хмыкнул.

— Над территорией сартов — нет. Я не знаю причины её отсутствия над территорией сартов — её, просто, нет и всё. — Пришёл лаконичный ответ.

— И настоящий ориан Вазари не будет знать истины здесь произошедшего?

— Я, настоящий, знаю, достаточно истины о здесь произошедшем. Как только экспеди выйдет на безопасную территорию, контроль над ним будет восстановлен в полной мере.

— Разве мы ещё не вышли? — Удивился Ромм, пытаясь осознать, с кем он сейчас разговаривает: с экспеди Вазари или же настоящим, орианом Вазари, но это для него так и осталось загадкой.

— Уже, да. Но сейчас я занят другим экспеди, требующим большего внимания.

— Круто! — Ромм в очередной раз покрутил головой. — Ваша жизнь кажется какой-то невероятной, даже не реальной. А когда же ваши сарты наиболее активны?

— В самое жаркое орбитальное время.

— Как я понимаю, холодное время для них самое неблагоприятное.

— Несомненно.

— Почему же вы их не уничтожите в их неблагоприятное время?

— Может ты знаешь, как? – В голосе настоящего Вазари или его экспеди скользнула явная ирония.

— Возможно и да, если буду знать, что они из себя представляют. – Попытался съязвить Ромм, но Вазари или экспеди или не поняли его шутки или по какой-то другой причине, но оставили колкость Ромма без внимания. — Если ты говоришь, что им нужна вода для существования — взять и выпарить её из их болота. — Уже серьёзным голосом произнёс Ромм.

— Плохо помогает. Они неизменно поддерживают в своей среде обитания её такой уровень, какой им нужен, из внутренних источников Орианы, где её очень и очень много. Аверану погасить мы не в состоянии. Попытки накачать океан сартов какой-то энергией лишь стимулирует их активность.

— Как-то странно: могучие орианы не в состоянии справиться с каким-то вирусом. — Ромм состроил гримасу недоумения.

Прошло достаточно долгое время, но ответа не последовало.

– Нам ещё долго идти? У меня заканчивается вода. – Поинтересовался Ромм, меняя тему разговора, поняв бессмысленность прежнего диалога.

— Я вызвал флаттер. Он уже идёт за нами. — Несомненно, эту фразу произнёс экспеди.

— Зачем тогда мы куда-то идём? – Ромм остановился. – Я устал и хочу отдохнуть.

— Он не пойдёт сюда. Мы должны дойти до магистрали. — Экспеди тоже замер.

— Она далеко?

— Около получаса твоих шагов.

— Мои шаги отличны от твоих?

— Они неторопливы.

— Как быстро ты можешь идти?

— Моя скорость ограничивается лишь моим желанием.

— А меня ты смог бы нести?

— Несомненно.

— Так в чём же проблема. — В голосе Ромма скользнули злые нотки. — Неси!

— Контактная доставка активного груза не входит в моё соглашение.

— Хаора! — Ромм, действительно, начал злиться от своей беспомощности, как-то воздействовать на безграничные возможности своего спутника. — Зачем, тогда, нам флаттер? Как я понимаю — это какое-то авто. Не лучше было бы вызвать какой-то летательный аппарат?

— Тебе  предстоит ещё неблизкий путь. Варлет прошёл лишь две трети расстояния до станции назначения. Да и запас твёрдой воды у тебя на исходе. Уверен, флаттер доставит всё необходимое для поддержки жизнедеятельности твоего носителя. Его предпочёл твой агент, по ему одному известной причине. — Скорее всего с Роммом опять говорил экспеди, по причине занятости Вазари своим другим экспеди.

Ромм поднёс брутт плоским торцом ко рту и нажал на его овальный торец — ничего не произошло. Поняв, что воды больше нет, состроив гримасу досады, он отбросил пустой брутт в сторону.

— Тогда поторопимся. — Ромм глубоко и протяжно вздохнул. — Очень жарко и насколько я понимаю — это не предел.

— Ты сообразителен.

Экспеди возобновил свой путь, но пошёл настолько быстро, что Ромму пришлось, буквально, перейти на бег, но он не воспротивился, а исправно бежал следом за своим ведущим.

Бежать, действительно пришлось около получаса, прежде, чем Ромм увидел впереди широкую блестящую полосу. Вначале он решил, что это река, но всмотревшись, отметил странный, будто стеклянный блеск полосы, а когда до неё осталось не более полусотни шагов бега, понял, что это никакая ни река, а дорожное полотно, теряющееся в бесконечности. Будто подтверждая его вывод, над блестящим полотном скользнул какой-то яркий предмет, исчезнув, буквально, в никуда. Он был настолько быстр, что Ромм даже не смог определить его цвет.

Будто предмет послужил каким-то предупреждением для экспеди, который тут же сбавил шаг и пошёл очень медленно. Увлечённый созерцанием нового ландшафта, Ромм не сориентировался и ещё некоторое время продолжал бежать, пока не понял, что экспеди впереди больше нет и остановившись, всего лишь шагах в десяти от дорожного полотна, энергично закрутил головой.

Видимо в пылу бега Ромм в полной мере не осознавал о происходящих ландшафтных переменах и теперь с удивлением отмечал, что перед ним простирается не зелёная равнина с редколесьем, а скорее бескрайний песчаный океан, который простирался за дорожным полотном, которая шла по границе двух ландшафтных сред, будто отделяя один ландшафт от другого, не давая им соприкоснуться, ненароком.

Блестящее дорожное полотно было достаточно широким, наверное не менее тридцати шагов. Оно было не пустым: по нему периодически проносились приплюснутые разноцветные предметы, которые, при некотором воображении, можно было считать авто, хотя никаких колёс Ромм у них не наблюдал. К тому же, от проносящихся по блестящему полотну авто не исходило, совершенно, никакого звука, хотя при такой скорости свист от рассекаемого ими воздуха должен был быть изрядным. Влекомый любопытством, Ромм направился к блестящему дорожному полотну.

— Советую не приближаться. – Донёсся громкий голос экспеди. – Сгоришь!

Ромм тут же остановился и повернул голову – экспеди неторопливо шёл в его сторону. Подойдя, экспеди замер, будто окаменел. Подождав некоторое время, Ромм полностью повернулся к нему и осторожно взявшись за плечо экспеди, легонько тряхнул его.

— Что с тобой? – Поинтересовался он.

Никакой реакции не последовало, экспеди стоял не шевелясь, будто отключился, будто у него закончилась энергия.

— Хаора! – Невольно вырвалось у Ромма. – И что теперь? – Состроив гримасу недоумения, он поднял плечи.

Вернул его в реальность негромкий хлопок, пришедший откуда-то сбоку. Он резко повернул голову на звук – с блестящего полотна в его сторону выползал большой овальный предмет белого цвета, не имеющий ни колёс, ни окон, ни дверей. Предмет окутывала лёгкая вуаль, которая будто струилась по нему в ярких лучах местного солнца. Ромм невольно попятился, так как расстояния от блестящего полотна дороги до него овальному предмету, явно, было недостаточно, чтобы полностью уйти с дорожного полотна. Экспеди так и остался стоять на месте.

Но видимо тот, кто управлял овальным транспортным средством, не желал причинить какой-то ущерб стоящим у дороги  субъектам: овал резко развернулся и став параллельно дорожному полотну, мягко опустился на траву. Часть его боковой стенки, повёрнутой к Ромму скользнула вверх и в образовавшемся проёме появился сидящий в кресле человек. Человек повернулся в сторону проёма и Ромм узнал в нём агента, заключившего с ним контракт – это был Анат Ивн. Ромм быстрым шагом направился в сторону проёма овального транспортного средства.

— Рад видеть! – Произнёс он, останавливаясь напротив агента, у него тут же сложилось впечатление, что агент сидит в кресле вне транспортного средства. — Это и есть флаттер?  — Не зная почему, поинтересовался Ромм.

— Да! Садись! – Вошли напрямую в мозг Ромма, минуя уши колючие слова.

Анат Ивн кивнул головой в сторону кресла, за своей спиной, оставив приветствие Ромма без ответа.

Дёрнув плечами, Ромм шагнул к указанному креслу и усевшись, замер. В тот же миг рядом с ним скользнула быстрая тень, заставив его вздрогнуть. Проём исчез и вместе с ним растворился и салон и Ромм увидел себя висящим над зелёной травой. Его пальцы невольно впились в мягкие подлокотники кресла за которые он держался. В тот же момент трава резко отдалилась и резко скользнула в сторону и в следующее мгновение Ромм уже висел над блестящим покрытием. Все метаморфозы происходили столь быстро, что он даже не успевал отслеживать их последовательность, а лишь констатировал мелькающие перед его глазами, будто ландшафтные слайды. Эта неестественность перемещения и завораживала и одновременно пугала, настолько, что Ромм, буквально, потерял дар речи.

Стремительно набирая скорость, флаттер помчался над блестящим дорожным покрытием.

 

***

 

Прошло достаточно долгое время, а флаттер всё скользил и скользил, казалось, над бесконечной дорогой, когда обгоняя скользящие в том же направлении другие флаттеры, когда обгоняемый сам. Анат Ивн молчал, сидя невидимым в кресле перед Роммом, молчал и Ромм, расслабленно развалившись в своём кресле и рассеяно смотря на скользящую под ногами дорогу. Твёрдой воды в салоне флаттера оказалось в избытке со многими вкусами и Ромм больше не страдал, ни от жажды, ни от голода.

Пейзаж вдоль дороги постепенно менялся, вернее менялся он с одной стороны, зелень уступала место желтому однообразному странному песку. Чувство тревоги у Ромма, наконец, ушло и он восстановил привычную ему способность к анализу происходящих вокруг него событий. Первое, что он понял в однообразном песчаном ландшафте — здесь не было барханов, в обе стороны от дорожного полотна простиралась абсолютно ровная, будто специально выровненная песчаная поверхность.

— Ты забыл экспеди.

Наконец первым заговорил Ромм, оглянувшись назад, но не увидев ничего, кроме песчаного океана. Он вернулся в прежнее положение и вытянув руку, нащупал невидимую спинку кресла перед собой, в котором сидел невидимый Анат Ивн, будто убедившись, что они ещё присутствуют в салоне флаттера. Затем Ромм опустил руку и опять уставился перед собой немигающим взглядом.

Вдруг кресло, в котором сидел агент, сделалось видимым, резко развернулось и Анат Ивн оказался сидящим лицом к лицу Ромма. Ромм вжался в спинку своего кресла, его сердце, едва ли не остановилось, от того, что летательный аппарат остался неуправляем.

— Он представляет угрозу и отключен. Утилизаторы подберут его. — Услышал Ромм произнесённые агентом слова на языке орианов, именно произнесённые, которые вошли ему в мозг через уши.

— М-м-мы раз-з-зоб-б-бём-с-ся. — Выдавил из себя Ромм, на том же языке. — Ты не контролируешь дорогу.

— Абсолютно напрасная тревога. — Губы Анат Ивна вытянулись, видимо он попытался улыбнуться. — Флаттер прекрасно чувствует энергополотно дороги и знает пункт назначения. Даже если мы захотим разбиться, он не позволит нам этого сделать. — Произнёс агент достаточно чётким, твёрдым голосом.

— Мне экспеди показался вполне нормальным. Их было двое в варлете и не скрою, они, изначально, были агрессивны, но когда мы оказались далеко от болота сартов, этот экспеди успокоился и рассказал мне достаточно много интересного о цивилизации ориан. – Произнёс Ромм, дёрнув плечами.

— Он контактировал с пространством сартов и потому потенциально опасен.

— Но я тоже контактировал с их пространством.

— Ты пройдёшь очистку.

— Это обязательно? – Ромм поднял брови. – А если я откажусь? Ты не предупреждал меня, что вы будете меня чистить.

— Это не обсуждается: или очистка, или разрыв контракта и немедленный возврат в свою цивилизацию, но тогда я не гарантирую, что ты не являешься носителем заразы, от которой вскоре, неминуемо, погибнет, если не вся, то большая часть твоей цивилизации. Твой мир — идеальная среда для существования сартов.

— Почему, тогда, нельзя очистить экспеди? – Попытался возмутиться Ромм.

— Это не простая процедура, а экспеди очень сложный механизм и потому его очистка неэффективна. — Получил Ромм обескураживающий ответ.

— Ты хочешь сказать, что я очень прост?

— Очистка биологического объекта гораздо проще, нежели не биологического, которого нужно разложить, как говорится в твоей цивилизации: до винтика. Небиологические объекты не заражаются протоплазмой сартов, а служат лишь их переносчиками и протоплазма может спрятаться в таком укромном уголке объекта, который будет максимально заэкранирован для анализатора и потому небиологические объекты, частично или полностью разлагаются на составляющие их соединения и уже затем очищаются, а в большинстве случаев, просто уничтожаются, подвергаясь высокотемпературной обработке, так как это дешевле и эффективнее. Для тебя очистка достаточно болезненная процедура – ты должен оставаться в сознании весь процесс очистки.

— Это бесчеловечно.

— Сожалею.

— Как я понимаю, ты тоже будешь чиститься? — Губы Ромма вытянулись в усмешке.

— Я не контактировал с внешней средой.

— Но дверь этого авто, или что он из себя представляет, открывалась и воздух внешней среды, несомненно, попал в салон, к тому же, ты контактируешь со мной, с потенциальным носителем заразы. — Усмешка Ромма сделалась шире.

— Твоё впечатление обманчиво. Флаттер и его пассажиры  защищёны специальным полем, непроницаемым, как для внешней среды, так и для протоплазмы сартов.

— Почему же вы не защищаете всю свою планету таким полем?

— Океан сартов надёжно защищён от нашей среды обитания.

— Но почему же тогда варлет, на котором я шёл, едва не утопил своих пассажиров в этой протоплазме? Да и экспеди говорил, что у вас нет надёжного способа борьбы с сартами.

— Произошедшее с варлетом будет, непременно, расследовано и причина будет, несомненно, найдена. Экспеди владеют лишь той информацией, которая необходима для выполнения ими требуемой от них задачи.

— Но насколько я понял, со мной разговаривал не только экспеди, но и его хозяин или как он там у вас называется. — В голосе Ромма скользнули нотки возмущения.

— Мне трудно что-то сказать о владельце экспеди, не зная кто он. — Голова Анат Ивна дёрнулась.

— Если не ошибаюсь, его зовут Вазари. Второй части имени я не помню. — Ромм мотнул головой.

— Это имя мне ни о чём не говорит. — Голова Анат Ивна опять дёрнулась.

— А ты настоящий передо мной или это тоже твой экспеди? — Поинтересовался Ромм.

— Я всегда настоящий. — В голосе Анат Ивна скользнули нотки, похожие на нотки гордости.

— Почему другие орианы пользуются экспеди?

— Если ты будешь внимателен, то скоро поймешь это.

— А все ваши экспеди человекоподобны?

— Каждый ориан сам заказывает вид и функциональность своих экспеди.

— У вас есть специальная фабрика по производству экспеди?

— Это достаточно сложный механизм. Ещё сложнее наделить его необходимыми протоколами — с отсутствием хотя бы одного из них, он будет немедленно уничтожен.

— А как можно узнать, все необходимые протоколы имеет экспеди? — В голосе Ромма послышалось нескрываемое удивление.

— Это не является проблемой.

— А если кто-то всё же создаст экспеди без нужного протокола? — В голосе Ромма послышалась ирония.

— Это невозможно.

— А если всё же…

— Это невозможно! — Получил Ромм чрезвычайно колючую мысль, заставившую его невольно схватиться за голову.

— А мой двойник на Затре экспеди или настоящий? — Поинтересовался он, опуская руки, когда боль ушла.

— Настоящий. — Как показалось Ромму, по лицу Анат Ивна скользнула тень тревоги.

— Как я понимаю, тебя это беспокоит? — Поинтересовался Ромм, давая понять, что заметил тень тревоги на лице своего агента.

— Ты проницателен. — По лицу Анат Ивна скользнула непонятная гримаса. — Возможно, я поступил опрометчиво или, если сказать словом твоей цивилизации — перестраховался. Нужно было сделать наоборот. Увы! Я это осознал лишь сейчас.

— Значит на Земле экспеди. А если земляне поймут, что он не настоящий?

— На Земле не экспеди и даже не двойник, а можно сказать — фантом или по другому, твёрдая голограмма, оболочка настоящего биоорганизма, выращенная из местного пространственного материала. И если приложить достаточно интенсивные усилия, чтобы попытаться его разбудить, он просто исчезнет. Это будет проблемой не только для связанных теми или иными взаимоотношениями с объектом землянами, но и будет некоторой проблемой сохранения пространственной стабильности её естественной организации.

— Это так серьёзно? — В голосе Ромма послышалась тревога. — И мой невозврат тоже станет причиной пространственной нестабильности её естественной организации?

— Ты в одном лице и пространственная стабильность от твоего невозврата не пострадает. Для землянина была задействована энергия внутреннего мира, а внутренний мир, если можно сказать фразой твоей цивилизации — шуток не понимает.

— Зачем потребовалось задействовать энергию внутреннего мира?

— Я не мог иначе доставить материальное тело из Солнечной системы в Сетранскую систему, не нарушив при этом пространственно-временное равновесие цивилизаций. Я уже сказал, что перестраховался, хотя, возможно и излишне.

Состроив гримасу озабоченности, Ромм покатал головой по спинке кресла и с удивлением отметил, что пейзаж вдоль дорожного полотна разительно изменился, песок уже не выглядел однообразным жёлтым океаном, а в нём появилось большое количество зелёных островков, со странными, похожими на колючки на палочке, деревьями.

— Странные деревья. – Лёгкая улыбка тронула губы Ромма. – Будто большая колючка на палочке.

— Акантоуры. Они неприхотливы к воде и хорошо удерживают песок вокруг себя. Вообще-то – это мох. Те акантоуры, которые уже, как ты выразился, на палочке, очень старые и приготовились разбросать свои семена — стреки, из которых со временем появятся новые акантоуры. К сожалению, из миллиона семян акантоурами станут лишь два-три, едва восполняя свою естественную убыль, а нужно, хотя бы, пять-шесть.

Ромм всмотрелся в ближние к дороге колючки: действительно, их стволы торчали не из жёлтого песка, а из чего-то зеленоватого.

— Что же такая могущественная цивилизация не в состоянии создать нечто такое, что без проблем превращало бы песок в какой-то полезный продукт? — В голосе Ромма послышалась ирония.

— Акантоур искусственный биопродукт, выращенный генетиками для противостояния сартам, с чем он вполне успешно справляется. — В голосе Анат Ивна послышалась строгость. — Его значимость в том, что он способен поглощать биомассу сартов, которую мы научились связывать в песчинках, высвобождая из неё энергию, которая, к сожалению, пока напрасно теряется, но мы надеемся, что в недалёком будущем нам удастся объединить все акантоуры в единую энергосеть и включить её в систему генераторов бегущих волн для флатт-магистралей и генераторов пространственных волн для варлетов. — Пространно объяснил Анат Ивн.

— Как я понимаю — сарты, очень серьёзная проблема для вашей цивилизации? — Ромм поднял брови. — Экспеди тоже негодовал по этому поводу. Он сказал, что реального способа борьбы с протоплазмой сартов у цивилизации орианов нет. — Ромм попытался вернуться к проблеме сартов, чтобы узнать о них что-то ещё.

— Я уже говорил — возможно он, как стандартный организм, не владеет всей полнотой информации, как и его владелец.

Как показалось Ромму, Анат Ивн уклонялся от навязываемого ему разговора.

— Хм-м! Ваша цивилизация делится на кланы, которым доступна лишь определённая информация. Странно, для высокоразвитой цивилизации. — Ромм покрутил головой.

— У нас нет кланов. Твой вывод обманчив. Каждый ориан сам решает, какая информация ему необходима, а какую он игнорирует. Проблема сартов уже вполне контролируема и лишь вопрос времени, когда она будет решена. Уверяю, совсем недалёкого времени.

— Затем вы и собираете биоорганизмы со всей галактики, чтобы быстрее решить её?

— Твоя ирония напрасна. Вы сможете лишь усугубить её.

— Зачем же тогда, конкретно, я здесь?

— Ты забыл условия контракта? Ты согласился стать пилотом космического транспорта. – По лицу Анат Ивна скользнула тень.

— Надеюсь, транспортировать придётся не сартов?

— Тебя это тревожит? Ты увидел в контракте угрозу для себя?

— Нет. Но всё же, узнав о сартах достаточно негативной информации, мне навряд ли будет комфортно в одном грузовике с ними, даже за хорошей защитой.

— Я тебя успокою — ты не будешь заниматься транспортировкой сартов. У нас достаточно других грузов, совершенно безопасных для тебя.

— У меня будет свой экспеди? — Поинтересовался Ромм.

— Нет.

— Ты считаешь, что я с этой работой справлюсь лучше, чем мой экспеди?

— Дело не в этом. Мне нужен теплородный биоорганизм со своим естественным биополем.

— Хм-м! – Ромм передёрнулся. – Даже как-то не по себе! Ты ничего не говорил, что тебе нужен не мой профессионализм, а моё тело.

— Мне нужно и то, и другое.

— Ты ничего не говорил и о присутствии опасной биомассы на твоей планете. Я настаиваю на увеличении вознаграждения.

— Твои опасения напрасны. Ты будешь работать не здесь, не на Ориане.

— Н-да! — Ромм состроил гримасу. — И всё же: мою очистку мы не обсуждали.

— Она была бы в любом случае, может лишь не столь агрессивна. А за то, что служба доставки оказалась невнимательна к моему заказу и изменила маршрут его доставки, её уровень будет непременно снижен. — Анат Ивн качнул головой. — Путь ещё долог. Спи!

— Я не…

Ромм не смог договорить фразу, так как его глаза закрылись и голова склонилась в сторону.

 

 

2

 

 

Ромм дёрнулся и открыл глаза – его окружал полумрак. Он резко выпрямился и закрутил головой: флаттер скользил в ночи, но его скорость почему-то была невелика; над головой сиял купол, усеянный огромным количеством разновеликих и разноцветных точек, несомненно звёзд; впереди, по ходу движения флаттера сияло мощное синее зарево; самого дорожного полотна, почему-то, видно не было, да и кресла, в котором до сна сидел Анат Ивн, тоже не наблюдалось. Сердце Ромма невольно дрогнуло. Он машинально подался вперёд и вытянул руку – она тут де упёрлась во что-то твёрдое.

— Проснулся! – Донёсся негромкий голос из ниоткуда.

— Где мы? – Вместо ответа поинтересовался Ромм.

— Скоро будем на месте.

— Там, где синее зарево?

— Зарево – город под куполом. Мы направляемся в мою лабораторию. Она в стороне от города.

— Купол – защита от протоплазмы сартов?

— Отчасти.

— Долго я спал?

— Около шести часов.

— Ну и ну! – Невольно вырвалось у Ромма.

— Флаттер прошёл более трёх тысяч километров в единицах измерения твоей цивилизации. – Более пространно пояснил Анат Ивн из темноты.

— Уверен, в летательном аппарате путь был бы короче. — Попытался сыронизировать Ромм.

— Дальние путешествия по планете мне приятнее во флаттере. Смотришь на быстроскользящую перед тобой дорогу и будто твои мысли тоже начинают бежать быстрее. – В голосе Анат Ивна послышались весёлые нотки. — С высоты, совсем другие ощущения.

— У меня ещё нет авто. – Ромм глубоко вздохнул. – Лишь летательные аппараты цивилизации и потому я не представляю, как мысли могут бегать по дороге. Почему мы еле ползём? Потому что темно и дорога плохо видна? Но ты же говорил, что флаттер сам знает конечную точку назначения.

— Близко к городу и вступило в силу скоростное ограничение из-за интенсивного транспортного потока. Я уменьшил прозрачность части салона, потому и дорога не видна. Меньше раздражает. Я сторонник быстрых перемещений.

— Хм-м! – Ромм дёрнулся всем телом. – Оказывается у вас тоже есть правила дорожного движения. — Он попытался всмотреться в остающуюся прозрачной стенку салона, но никакого, проносящегося мимо транспорта так и не увидел. — Но я не вижу никакого транспорта, никаких габаритных огней. — С некоторым возмущением в голосе произнёс он.

— Навряд ли их можно назвать правила. Лишь некоторые ограничения. Флаттеру не нужны габаритные огни. Его система безопасности настолько совершенна, что никогда не допустит возникновения опасной ситуации на дороге, как бы пилот этого не хотел.

— У вас никогда не бывает аварий на дороге?

— Никогда.

— А если отключить систему безопасности?

— Это невозможно. Без активной системы безопасности транспортное средство останется на месте.

— А если возникнет аварийная ситуация – отказ этой самой системы безопасности или отказ движителя, взрыв, в конце-концов.

— Это исключено. Все системы транспортных средств неоднократно дублированы, даже движителя два. – Голос Анат Ивна звучал как-то металлически, безэмоционально, будто отвечал не человек, подверженный эмоциям, а бездушный автомат.

— Но ведь сартам удалось создать аварийную ситуацию на варлете, который транспортировал меня? – Возмутился Ромм.

— Я сомневаюсь, что они уничтожили систему безопасности летательного аппарата. Скорее всего, имел место человеческий фактор.

— Ты прав. – Ромм шумно вздохнул, механически заговорив  в дружеском тоне. – Они вывели из строя ваших безглазых пилотов, а я не смог разобраться с управлением варлета. Не знаю почему, но у него не оказалось пространственного сканера, а без него, я – ноль. Если со всеми вашими летательными аппаратами та же проблема, то я буду тебе бесполезен. – Ромм ещё раз глубоко и шумно вздохнул.

— Эти пилоты — туслы. Они живут на одной из тёмных планет и потому им глаза, в твоём понимании, бесполезны, но могу заверить, видят они, гораздо, лучше тебя, правда в несколько смещённом спектре. Можно сказать: они видят напрямую мозгом, как и слышат. Для них нет понятия времени суток. Пространственный сканер у них в голове от природы и потому они не приемлют какого-то другого.

— У них и носа нет.

— Они впитывают кислород кожей и потому тусл никогда не может задохнуться.

— Да, да! Вспомнил. Экспеди рассказывал о них. Идеальный организм. – В голосе Ромма скользнули нотки восхищения. — Он сказал, что они чувствительны к яркому свету.

— Не столько к яркому свету, сколько к излучению элита. Даже небольшая напряжённость поля волн элита, которую ты даже не почувствуешь, блокирует их жизнедеятельность.

— Как я понимаю, волны элита генерируют ваша протоплазма — сарты?

— Сарты — это сложные биологические аморфные образования, живущие в создаваемой ими среде обитания — протоплазме, своеобразном биологическом желе. Просто, многие орианы, не владеющие полнотой информации, объединяют эти два образования в одно понятие. Вся проблема в том, что сарты очень быстро мутируют. Когда они чувствуют опасность своего существования, их биологическая структура полностью перестраивается за несколько десятков дней. Надеюсь, я теперь полностью удовлетворил твоё любопытство к проблеме сартов. Излучение элита генерируют нее только сарты, но и каналы пространственного перемещения, и некоторые виды энергетического оружия, и некоторые естественные космические образования – звёзды, например. Само по себе излучение элита распространяется очень плохо и потому для его переноса используются какие-то другие источники — свет, например.

— Варлет был атакован двумя яркими вспышками света.

— Сарты знают об этом и успешно используют свет в своих атаках на биологические организмы. Но уверен, что причиной атаки сартов на варлет были не холодные туслы, а что-то другое.

— Я не вовремя вышел из анабиоза.

— В таком случае было бы удивительно, если бы сарты не почувствовали тока твоей тёплой крови.

— Но когда я находился в анабиозе, кровь тоже текла по моим жилам. — В голосе Ромма послышалось возмущение.

— В анабиозе ток твоей крови минимален и она достаточно холодна. Как только ты проснулся, температура твоего носителя  восстановилась и твоя горячая кровь, быстро побежав по твоим жилам, создала достаточно мощное электромагнитное поле вокруг тебя в магнитном поле планеты, которое неизменно присутствует над территорией сартов и ты стал им прекрасно видим. Теплокровные организмы их вожделенная добыча, можно сказать — лакомство.

— Экспеди тоже говорил об этом. Служба доставки решила, что я такой же, как фреон и потому изменили маршрут моей транспортировки.

— Они грубо нарушили условия доставки и понесут большие издержки.

— Но с другой стороны… — Ромм широко улыбнулся. — Несомненно, если бы не произошло аварии с варлетом, я, возможно, никогда бы не узнал столько интересной информации о цивилизации ориан.

— Ты узнал бы всё, что предусмотрено контрактом.

— Но, возможно, в контракте это не было предусмотрено или в гораздо меньшем объёме. Жаль, конечно, туслов. — Ромм глубоко и протяжно вздохнул. — А почему же тогда они не умирают от излучения вашего солнца?

— Наша звезда, Аверана, не излучает волны элита, вернее, их интенсивность настолько мала, что находится на границе чувствительности организма тусла и потому не опасна для них.

— Значит наша Сетра тоже их не излучает? — Толи спросил, толи сделал заключение Ромм.

Прошло некоторое время — никакого продолжения разговора со стороны Анат Ивна не последовало.

— Волны элита. Странное название. Что они из себя представляют? Может быть моя цивилизация их знает, может это какие-то другие волны, но с этими же характеристиками? — Нарушил молчание Ромм, решив докопаться до истинности неизвестного ему излучения.

— Если бы твоя цивилизация знала их, контракт заключал бы я не я с тобой, а ты со мной, как стоящим на более низкой ступени развития. — Пришёл ответ от учёного Орианы, полный иронии.

— Если туслы прекрасные пилоты, тогда зачем я тебе? – В голосе Ромма скользнули нотки грубости.

— Я озвучил одну из причин.

— Для них нельзя создать подобающую защиту?

— Увы! Пока мы бессильны. Для волн элита не существует преград. По крайней мере: мы её ещё не знаем.

С чем их можно ассоциировать в моей цивилизации. Пустился Ромм в невольные размышления. Всепроникающее излучение. Если только нейтрино. Но ведь нейтрино не волна, а частица, для которой не существует преград. А если, всё же, она может быть и тем и другим, как другие частицы?

Вдруг Ромм заметил, что будто бы посветлело. Оставив размышления, он покрутил головой – синее зарево заметно выросло в размерах, но теперь оно было не по ходу флаттера, а находилось с левой стороны. Флаттер, явно, шёл не к городу.

— Я смогу посетить ваш город под куполом? — Поинтересовался Ромм, провожая взглядом смещающееся ему за спину синее зарево.

— Ты будешь удивлён его инфраструктурой. Он тебе не понравится. – Пришёл, как показалось Ромму, очень грустный ответ.

— Надеюсь, что я в вашей цивилизации буду всему удивляться: этому авто, или летательному аппарату без источника энергии, городу под куполом. Однозначно, мне они все нравятся.

— Я, видимо, неправильно подобрал эпитет. Скорее всего не удивлён, а разочарован. Разочарован его жителями.

— Я не нахожу ничего необычного в тебе. – Ромм дёрнул плечами. – Сомневаюсь, что ты вызвал бы пристальное любопытство у прохожих, окажись в одном из городов Затры.

— И всё же, я против, чтобы ты сейчас же познакомился с этим городом.

— Ты опасаешься, что я принесу заразу в ваш город, не пройдя очистку?

— Нет. Я опасаюсь за твоё психическое состояние. Как у вас говорят: как бы у тебя крыша не поехала.

— Одна загадка причудливее другой. – В голосе Ромма скользнули нотки иронии.

— Как говорится: всему своё время.

В салоне флаттера наступила тишина. Прошло некоторое время молчаливого путешествия, синее зарево постепенно растворилось в ночи и будто дождавшись этого события, флаттер резко повернул и заметно сбавил ход. Перед транспортным средством, будто оно, вдруг, выросло из-под земли, виднелось огромное серое здание. Флаттер остановился.

— Это и есть твоя лаборатория? – Поинтересовался Ромм в темноту.

Прошло долгое время, но ответа так и не пришло. Ромм вдруг понял, что находится в полной темноте и абсолютной тишине. Никакой наружной обстановки не просматривалось. Здание исчезло, будто опять ушло в землю. У Ромма тут же сложилось впечатление, что агента в салоне флаттера нет. Будто в подтверждение его догадки, стенка салона рядом с ним скользнула вверх и Ромм увидел стоящего за ней Анат Ивна. Он невольно вжался в спинку кресла.

— Как? — Механически выдавил из себя Ромм.

— Ты невнимателен. — Губы учёного Орианы вытянулись, видимо он улыбнулся. — Но надеюсь, что эта проблема будет быстро устранена. Прибыли! Выходи! — Он отступил в сторону.

Ромм резко поднялся и тут же вжал голову в плечи — он, вдруг, вспомнил, что когда флаттер остановился перед ним, то он был достаточно низким и при посадке ему пришлось изрядно согнуться, чтобы войти в салон. Полный тревоги, он поднял взгляд — даже в сумеречном свете было видно, что расстояние от его головы до потолка салона не менее ширины его ладони. Состроив гримасу удивления, Ромм перевёл взгляд на дверь — её проём был высок и однозначно, чтобы выйти наружу, наклоняться, совершенно, не требовалось, но всё же, продолжая держать голову, втянутую в плечи, Ромм шагнул к выходу.

Флаттер, буквально, лежал брюхом на тёмной поверхности и ступеньки, сопутствующей выходу наружу из транспортного средства цивилизации затров, практически, не было. Выйдя, Ромм сделал поспешный шаг от флаттера и резко повернулся к нему — никакого дверного проёма в стенке флаттера уже не было и его крыша находилась где-то на уровне его груди. Закрыв глаза Ромм тряхнул головой и вновь открыл их — никаких метаморфоз с флаттером больше не произошло.

Проклятье! Может я сплю? Ромм провёл рукой по глазам — они были открыты.

Он повернул голову в сторону Анат Ивна.

— Флаттер способен изменять свою геометрию? — Сдавленным голосом поинтересовался он.

— В некоторых пределах. — Пришёл бесстрастный ответ. – Стандартная технология.

— Стандартная? – Ромм состроил гримасу недоумения. – Значит есть ещё и не стандартная?

— В стандартной технологии предусмотрена лишь внешняя изменяемая геометрия, в нестандартной геометрии, изменению подвержен любой элемент транспортного средства.

— Ты хочешь сказать, что вы способны изменять геометрию движителя? – В голосе Ромма скользнули нотки возмущения.

— Не вижу препятствий. – Анат Ивн дёрнул плечами.

— Цвет авто вы тоже можете менять?

— Это не является серьёзной проблемой. Стандартная технология.

— Что же тогда является проблемой для вас?

— Узнаешь. Всему своё время. Иди за мной.

Повернувшись, Анат Ивн направился в сторону серого здания. Глубоко и шумно вздохнув, Ромм направился за ним.

 

***

 

Вблизи здание выглядело достаточно угрюмо, даже мрачно и напоминало больше складское помещение без окон, утыканное рядами вентиляционных решёток, нежели какую-то лабораторию и скорее всего было ближе к коричневому цвету, нежели к серому и чем ближе они подходили к зданию, тем выше поднимались брови Ромма, так как никаких дверей в стене, к которой шёл Анат Ивн не наблюдалось. Хотя Анат Ивн был несколько ниже ростом, чем Ромм и к тому же сутулился, но всё же Ромм вытянул шею, пытаясь через плечо орианского учёного увидеть дорожку, идущую вдоль здания, на которую, несомненно, должен был свернуть Анат Ивн, но никакой дорожки вдоль здания, наподобие той, по которой они сейчас шли, не просматривалось. Дорожка, по которой они шли упиралась в мрачную коричнево-серую стену. Никакой двери в этой части стены, однозначно, не было.

Но всё же Ромм ошибся: едва до стены осталась пара шагов, как часть стены перед дорожкой, буквально, исчезла и не сбавляя шага, Анат Ивн шагнул в образовавшийся проём. Опасаясь, что проём закроется, Ромм сделал пару широких шагов и буквально, влетел в дверной проём, едва успев отскочить в сторону, чтобы не упереться в Анат Ивна.

Замерев, Ромм принялся осматриваться: он находился в небольшом, совершенно пустом, зале светло-коричневых тонов, никаких ни дверей ни окон в нём не было. Анат Ивн стоял перед стеной напротив входа, но никакого ни проёма, ни какой-то панели управления перед ним не было. Ромм громко хмыкнул и шагнул в сторону учёного, предполагая, что тот что-то закрывает своим телом на стене и…

На голову Ромма будто упала яркая красная пелена и в следующее мгновение нога Ромма уже опустилась на пол светлого широкого коридора. Он мгновенно замер в неестественной позе, его голова механически втянулась в плечи. Он быстро стрельнул глазами по сторонам.

Ромм стоял в широком высоком коридоре светло-серых тонов, заканчивающимся в своем торце большим светлым окном. В обеих стенах коридора, примерно через равные промежутки просматривались дверные полуовальные проёмы, выделяясь более тёмным серым цветом на светлых стенах. В коридоре было светло, но явно, не от светлого окна, но и никаких других источников света, ни на его стенах, ни на потолке не просматривалось. Скорее всего это были всё те же флуемолекулы, о которых Ромм знал неизвестно откуда. В коридоре было пусто. Вдали виднелась удаляющаяся спина Анат Ивна.

Ромм вздрогнул, будто неведомая сила отпустила его из своего плена и оглянулся – за ним был такой же коридор, заканчивающийся в своём торце таким же светлым окном. Состроив гримасу недоумения, он отвернулся и побежал догонять орианского учёного.

Но Ромму не суждено было догнать Анат Ивна в этом коридоре: подойдя к светлому торцу-окну коридора, не останавливаясь, Анат Ивн шагнул в свет и исчез в нём. Подбежав к этому же месту, Ромм замер в недоумении, явно, перед ним было не окно. Хотя стена перед ним была очень светлая, но она совершенно не резала глаз, будто из стены исходил не свет, а какая-то непонятная субстанция. Постояв некоторое время, Ромм приподнял руку и осторожно коснулся светлой стены — рука упёрлась в твёрдую поверхность. Ромм тут же опустил руку и сделав поспешный шаг назад, оглянулся: в коридоре никого не было. Дёрнув плечами, Ромм отвернулся и решительно шагнув к светлой стене, ткнул в неё рукой – рука упёрлась в твёрдую поверхность. Состроив гримасу недоумения, он провёл рукой по стене: стена была чрезвычайно гладкой, будто полированной и холодной.

Дёрнув плечами, он поднёс руку к лицу и увидел, что она до сих пор в перчатке, которая настолько плотно облегает руку, будто стала её второй кожей. Никакого шва, соединяющего перчатку с комбинезоном не просматривалось.

Может нужно её снять? Всплыла у Ромма мысль озабоченности. Только как? Если только вместе с комбинезоном…

— Проблема?

Негромкий голос, раздавшийся за спиной, заставил Ромма вздрогнуть и резко оглянуться – его нос едва не воткнулся в лоб стоявшего за ним  Анат Ивна. Нижняя челюсть Ромма отвисла. Он сделал поспешный шаг в сторону и повернулся лицом к учёному Орианы.

— К-к-как? – Выдавил он из себя.

— Не понял? – Анат Ивн мотнул головой.

— Ты же… — Ромм указал рукой на стену. – Я прекрасно видел… – Подняв плечи, он состроил гримасу недоумения. – А ты здесь. Какая-то мистика.

— Я понял, что ты застрял и вернулся. Ты чего-то боишься? – Анат Ивн подтвердил свой вопрос взмахом подбородка. — Если система безопасности на входе пропустила тебя, тебе не о чем беспокоиться: ты, потенциально, не опасен для цивилизации ориан.

— Я не умею проходить сквозь стены. – Состроив гримасу недоумения, Ромм мотнул головой.

— Здесь нет стены. – Анат Ивн шагнул вперёд и вытянул руку в сторону светлой стены – рука учёного вошла в неё, будто здесь, действительно, не было никакой стены. – Это защитное поле, даже – просто, завеса, отделяющая одну часть коридора от другой. Входи! – Анат Ивн повёл рукой, вошедшей в завесу и Ромм не увидел, чтобы вокруг руки появились какие-либо неоднородности, будто светлая стена была из светлого газа.

Со всё той же гримасой на лице, Ромм вытянул руку в сторону стены – она без проблем вошла в неё, будто, стена, действительно, состояла из газа. Ромм поводил рукой – никаких препятствий для перемещения не было.

— Но я же прекрасно…

— Довольно осторожничать, входи! – Раздался голос учёного и Ромм почувствовал, как его рука упёрлась ему в плечо.

Усилие, на удивление, оказалось значительным и не устояв, Ромм шагнул в светлую стену.

Виртуальная стена оказалась достаточно толстой, не менее ширины двух ладоней и Ромму пришлось сделать ещё один шаг, чтобы пройти сквозь неё. Никаких ощущений не было, будто и не было этой странной стены, которую осязал Ромм несколько мгновений назад, будто это, действительно, был слой газа, никак не ощущаемый и совершенно не препятствующий движению. Чем удерживалось то, из чего состояла стена было непонятно. Ромм не увидел, чтобы за её границы вылетела хотя бы одна молекула из которых она создана, влекомая выходом из стены его тела.

Анат Ивн прошёл сквозь стену-завесу следом и убрал руку с плеча Ромма, лишь когда они полностью прошли сквозь стену. Оставив Ромма, орианский учёный направился дальше. Ромм остановился и со всё той же гримасой недоумения на лице, закрутил головой, осматриваясь.

Он находился в большом белом овальном зале. Посреди зала стояло странное белое овальное сооружение от потолка до пола, похожее на мощную колонну. Вдоль овальной стены стояли какие-то разновеликие аппараты, с торчащими из них усами и хоботами. Никого, кроме них в зале не наблюдалось. Анат Ивн шёл к одному из этих аппаратов. Подойдя, он остановился и повернулся в сторону Ромма.

— Проблема? – Произнёс орианский учёный и Ромм, вдруг, отметил, что его голос прозвучал совершенно по другому, нежели до сих пор, как-то величественно и даже властно.

Молча мотнув головой, Ромм, вдруг, повернулся к завесе и ткнул в неё рукой, пальцы больно упёрлись в твёрдую поверхность. Резко вздохнув от пронзившей руку боли, Ромм повернулся и направился к орианскому учёному.

— Странный зал. – Заговорил Ромм, останавливаясь напротив Анат Ивна. – Пройдя через завесу, будто попал в другой мир.

— Это моя лаборатория. – Опять заговорил Анат Ивн своим новым, величественным голосом. – Никто, кроме меня, не имеет права находиться здесь. Ты, один из немногих, кто удостоился особой чести быть здесь и можешь гордиться этим.

— Я горд! – Ромм вытянулся и выпятил грудь.

— Ирония неуместна. Входи! – Анат Ивн вытянул руку в сторону аппарата, рядом с которым стоял. – Как я и говорил – ты будешь подвергнут очистке.

Ромм повернул голову в сторону вытянутой руки учёного и увидел в боку аппарата проём, за которым была темнота или даже, скорее всего, пустота.

— Как я понимаю – это неприятная процедура. – Ромм передёрнулся.

— Весьма и будет лучше, если ты осознанно пройдёшь через неё, без принуждения, когда она будет невыносимой. В твоём носителе будет анализироваться очень тонкий молекулярный слой, защищённый с обеих сторон специальным полем, на предмет присутствия в нём молекулярных цепочек сартов и если они там окажутся, будут уничтожаться. Слой в несколько сотен молекул. Это не смертельно, но болезненно для биологического организма.

— Неужели нельзя обойтись без боли? — Ромм невольно передёрнулся.

— Чувство боли, как продукт генерации твоего мозга, тоже подвергается анализу.

— А защитное поле тоже обязательно? — Поинтересовался Ромм, будто пытаясь выторговать для своего анализа более комфортные условия.

— Молекулярные цепочки сартов чувствуют луч анализатора и как только он приближается к участку их внедрения, перемещаются на уже проанализированный участок носителя. А если анализируемый участок защищён, цепочкам сартов некуда будет перемещаться и они будут уничтожены. — Пространно пояснил орианский учёный.

— Они короткие? — Ромм сдвинул брови.

— Кто? — Лицо Анат Ивна заметно вытянулось.

— Молекулярные цепочки сартов. Я думал, что это очень сложный организм. — Ромм дёрнул плечами.

— Полная молекулярная цепочка сартов очень сложна и многогранна, но в биологический организм внедряется лишь часть её, так называемое основание, которое в организме распадается на отдельные короткие молекулярные цепочки — веточки. В таком состоянии эти цепочки-веточки могут существовать в биологическом организме достаточно долгое время и затем, в запрограммированное в них время, они сольются в основание и через несколько часов биологический организм уже будет модифицирован в протоплазму сартов. Причём, биоорганизм об этом узнает лишь в последние мгновения своего существования. Есть и другой вариант заражения: модифицированные гены биологического объекта передаются по наследству и какой монстр родится в своё время у биологического объекта из этого модификата, можно лишь гадать.

— Круто. — Ромм повертел головой. — Но я ещё не готов стать чужой протоплазмой. Да и детей монстров иметь не хочу и потому согласен потерпеть! — Он глубоко и протяжно вздохнул.

— И советую ни о чём не думать. Если есть что-то сокровенное, чего нежелательно знать кому бы то ни было, советую расстаться с этой информацией навсегда.

— В контракте не указано, что ты скопируешь мой мозг. — Ромм поднял брови. — Это полная неожиданность для меня. Я даже, как-то, не готов к этому. — Он покрутил головой.

— Будет создана твоя матрица. Это для твоей же безопасности. Если вдруг с тобой что-то случится, будет из чего тебя восстанавливать. Так что, настоятельно рекомендую не отказываться от матрицы.

— Уверен, ты мог бы обойтись и без моего согласия. — Губы Ромма вытянулись в ухмылке.

— Ты проницателен. Я могу без проблем сохранить тебя в своём информационном поле и ты даже не почувствуешь этого, но я не хочу перегружать своё информационное поле не обязательной для себя информацией и потому не могу дать гарантию, что сохраню её в неизменном виде, до истечения срока твоего контракта. А это хранилище очень надёжно. Да и доступ к нему имеет очень ограниченный круг лиц. Так что, рекомендую. — Анат Ивн покачал головой. — Только, придётся полностью раздеться. Копировать одежду ни к чему. — Он дотронулся рукой до стенки аппарата и из него выползла большая изогнутая полочка. — Отсюда одежда никуда не исчезнет. — Анат Ивн ткнул пальцем в полочку.

— Н-да! – Состроив непонятную гримасу, Ромм подошёл к указанному аппарату, разделся и оставив комбинезон, некогда предоставленный ему экспеди, на полке, шагнул в зияющую пустоту входа аппарата очистки.

 

***

 

Ромм нагой висел в пустоте в каком-то коконе, весьма похожем на анабиозный шезлонг. Как он оказался в нём, он не имел понятия, так как, едва шагнул в дверной проём аппарата очистки, тут же провалился в пустоту и потому о том, была или ещё нет, очистка, мог лишь гадать. Хотя кокон плотно сжимал Ромма, повторяя все изгибы его тела, но дискомфорта не чувствовалось. Пустота была не чёрной, а какой-то бесцветной и потому даже зрению Ромма адаптироваться к ней не пришлось. Перед ним был какой-то серый контур. Ромму показалось, что это второй он висит перед ним, в точно таком же коконе.

Вдруг, над головой двойника появилось розовое свечение и коснувшись кокона, медленно поползло вниз.

Очистка! Острая мысль больно кольнула мозг Ромма. Но почему они решили почистить моего двойника? Может Анат Ивн специально страха нагнал, чтобы посмотреть, как выглядит  страх в моих мыслях?

Розовое свечение несколько растворило пустоту. Ромм повёл глазами по сторонам и увидел себя, буквально, окружённым двойниками, над которыми висело розовое свечение. Видимо это была какая-то система его многократного отображения.

Зеркала? Удивился Ромм и в тот же миг тысячи игл впились ему в мозг.

Сжав зубы, Ромм попытался выгнуться, но кокон не позволил ему пошевелиться.

Глаза Ромма расширились, он отчётливо увидел у своего отображения, как начала исчезать верхняя часть его головы.

Мой мозг! Всплыла у него мысль ужаса. Он же говорил о тонком молекулярном слое. Почему…

Он не успел осознать степень наступившего ужаса , как наступила темнота, что, однако, не ослабило болевые ощущения, а наоборот, они с каждым мгновением лишь усиливались.

Прошло некоторое время, которое для Ромма показалось бесконечным. Темнота исчезла так же резко, как и наступила и Ромм опять увидел себя в окружении своих двойников, по лицу которых скользило розовое свечение. Верхняя часть головы уже была на своём месте, хотя середины лица не было и в этом месте зиял пугающий провал, будто верхняя часть головы жила сама по себе и никакого отношения к остальному телу Ромма не имела.

Темнота, видимо была связана со сканированием мозга. Догадался он. Теперь, скорее всего, он уже просканирован.

Эта догадка несколько ослабила напряжение Ромма, но вместе с тем, у него, вдруг, появилась некоторая озабоченность: несмотря на едва переносимый болевой спазм, около правой височной части его головы отчётливо пульсировала жирная зелёная клякса.

Наблюдая за медленно скользящим розовым свечением, он уже больше беспокоился не о боли, которая, когда была просканирована голова, казалась уже не такой нестерпимой, а о возврате части своего тела, после того, как она исчезала в розовом свечении и на этом месте зияла пустота, будто часть тела вырезалась, где-то проверялась и уже затем возвращалась на место. Ромму постоянно казалось, что очередная часть его тела, вдруг, окажется вставленной как-то не так и когда сканирование завершится, он просто-напросто не сможет жить с деформированной частью своего организма.

Сколько времени длилось сканирование, Ромм не имел представления, так как потерял чувство времени, что вызвало у него ещё большую тревогу, так как долгое пребывание в пространстве выработало у него прекрасное чувство времени и не глядя на хронометр, он всегда мог очень точно определить сколько времени прошло, связанного с тем или иным событием, а сейчас, он, как будто бы утратил это чувство и уже начинал думать, что виновата в этом была эта самая очистка, которая, могла принять это его свойство за молекулярную цепочку сартов и уничтожить его.

Наконец розовое свечение добралось до его колен. Или Ромм уже свыкся с болью или она действительно пошла на убыль, но он её почти не чувствовал. Но едва ноги ниже колен вернулись на своё место в его теле, как на правой ноге вспыхнула ещё одна зелёная клякса, такая же, как и была в голове. Розовое свечение исчезло.

Проклятье! А ведь это цепочки сартов. Всплыла у Ромма тревожная догадка. И что теперь? Орианы вырежут эту часть тела. С ногой как-то можно смириться, но что будет с моим мозгом, если Анат Ивн удалит его часть? Останусь я нормальным или вышвырнет на Затру полным идиотом? Или ещё хуже – вернёт вместе с этой заразой. Даже сквозь кокон Ромм почувствовал, как по его спине побежали мурашки.

Ещё одна зелёная клякса, как-то запоздало, проявилась на ступне его правой ноги.

Странно, почему эта зараза выбрала лишь правую часть моего тела? Всплыла у Ромма грустная мысль. Может я повернулся неудачно в какой-то момент…

Его дальнейшие рассуждения прервало синее свечение, появившееся, как и розовое, будто ниоткуда, будто было сгенерировано атмосферой пространства очистки. Оно, буквально, упало на Ромма и он, задохнувшись от вспыхнувшего приступа боли, провалился в темноту…

Ромм дёрнулся и открыл глаза — он лежал на спине на чём-то жёстком. Было светло. Ромм приподнял голову — он лежал на полу, скорее всего в лаборатории Анат Ивна, в какой-то светлой рубашке, достающей ему до колен. Под рубашкой никакой другой одежды он не чувствовал, как не чувствовал и острой боли, хотя чувство неуверенности ощущалось вполне отчётливо. В голове неприятно шумело.

Напрягшись, Ромм рывком сел и покрутил головой — это, действительно, была лаборатория Анат Ивна. Хотя в теле ощущался, явный, дискомфорт, но всё же Ромм, не помогая себе руками, напрягся и резко поднялся и в тот же миг, из-за одной из установок лаборатории, появился орианский учёный.

Ромм сделал шаг ему навстречу — его шатнуло. Выбросив руки в стороны, он замер. Подойдя, Анат Ивн коснулся одной из выброшенных в стороны рук Ромма и его обе руки, против его воли, опустились.

— Очистка завершена. — Услышал Ромм голос учёного, вошедший ему напрямую в мозг, минуя уши. — Тебе не удалось избежать заражения — это печально. Три очага — очень много. Молекулярные цепочки протоплазмы сартов уже начали своё соединение в твоём организме: видимо не терпелось поскорее завладеть вожделенной плотью. Я оказался перед непростым решением. Один подобный очаг, нормальное состояние после контакта с сартами и беспроблемно устраняется; два очага — уже проблема, но преодолимая; три — биоорганизм уничтожается, так как устранение такого большого количества очагов поражения крайне негативно сказывается на состоянии биологического организма, проще, он делается неадекватным. И всё же, я рискнул, так как натянуто можно считать, два очага на одной ноге — одним. Ты молод, хорошо тренирован, твой носитель крепок и не слишком сложен в своей организации, к тому же мне совсем не хотелось опять отправляться куда-то на поиски другого биологического организма, так как это совсем не простое мероприятие.

— Мне показалось, что для тебя нет сложностей…

— Прими к сведению. — Перебил Ромма орианский учёный. — Теперь тебе, в диалогах со мной, а в принципе и со всеми орианами, совершенно не требуется открывать рот, просто — думай свои мысли.

— Ты считаешь мой носитель не сложным? Какой же тогда, по твоему, сложный? — Продолжил Ромм голосовой диалог, неосознанно для себя в дружеском тоне, будто не услышав слов орианского учёного.

— Твой носитель не имеет, как у вас говорится, шестого чувства и потому он и не сложен. У тебя нет психотронного поля, которое чрезвычайно сложно, а в большинстве случаев, просто невозможно скопировать из-за его нестабильности. — Голова Анат Ивна дёрнулась в непонятно каком отражении гримасы. — И поверь — совсем непросто, найти не только нужный биоорганизм, даже не сложно организованный, для своих намерений, но и адекватную замену для него.

— Ты хочешь сказать, что я стал неадекватным? — Возмутился Ромм.

— Мне пришлось уничтожить часть твоего информационного поля. — Вошла Ромму в мозг колючая мысль. — Я не решился досконально разобраться в её составляющей, так как процесс заражения твоего носителя уже был близок к началу активной фазы создания основания протоплазмы сартов и требовались быстрые меры по её ликвидации, но это что-то из твоей ранней жизни. Возможно затронуты какие-то рецепторы управления твоим организмом, но надеюсь, что не первостепенной важности.

— Я чувствую себя не совсем комфортно. — Ромм состроил гримасу досады. — Такое впечатление, что у меня правой ноги нет.

— Часть биологического материала твоей ноги была уничтожена: если точно — от колена и ниже и заменена, на созданную из молекул внешней среды Орианы, за минусом тех частей ноги, которые подверглись заражению, так как они не были скопированы и потому оказались безвозмездно утрачены. Не думаю, что это смертельно для тебя. Мне едва удалось удержаться, чтобы не заменить тебе всю правую ногу. Скорее всего, естественная регенерация для твоего организма процесс достаточно длителен, да я и не уверен, что твой биоорганизм способен к полной регенерации своих утраченных рецепторов в чужой биомассе, а экспериментировать с твоими конечностями у меня нет желания. Я просто заполнил утраченные участки твоей ноги бесформенными слоями биомассы. — Продолжил получать Ромм колючие мысли. — Тебе придётся смириться с некоторой проблемой при перемещении, как у вас говорят, будешь хромать, но надеюсь, что рецепторы твоей ноги скоро восстановятся и смогут правильно сформировать утраченные участки из полученной биомассы. Уверен, что на управлении летательными аппаратами твоя ущербность не должна сказаться. К сожалению, часть твоего мозга была уничтожена и его реинкарнация, навряд ли, восстановит утраченную тобой часть информационного поля и потому я не счёл нужным его восстановление. Увы! Надеюсь, я не ошибся в тебе и твои навыки пилотирования останутся на прежнем уровне. Да и твоей вины в произошедшем с тобой нет.

— Я готов оправдать ваши надежды немедленно, господин  Анат Ивн. — С долей пафоса, заговорил Ромм, осознанно переходя на вежливый тон общения. — А моя матрица тоже будет неадекватной? — Уже с тревогой в голосе поинтересовался он.

— Если, вдруг, ты будешь восстановлен из неё, то да, но без очагов поражения.

— Жаль, конечно. — Ромм глубоко вздохнул. — Единственно, что мне сейчас нужно, чтобы восстановить свои силы — немного воды. Я очень хочу пить.

— К сожалению, того понятия жидкой воды, которую ты употреблял у себя в цивилизации у нас нет. Могу предложить лишь твёрдую воду. Я совершенно выпустил из вида, что тебе будет нужна вода в своей жидкой фазе. — Получил Ромм чрезвычайно колючую мысль, заставившую его лицо исказиться гримасой боли.

— Господин Анат Ивн, своим мысленным диалогом вы причиняете мне достаточно болевые ощущения. Я предлагаю, когда мы вдвоём: общаться традиционным для меня способом — голосом. — С явной мольбой в голосе произнёс Ромм. — Я уже знаком с вашей твёрдой водой и нашёл её вполне приемлемой для своего организма.

— Хорошо! — Заговорил Анат Ивн и его голова неестественно дёрнулась. — Я соглашусь с тобой и некоторое время буду использовать в разговоре с тобой привычный для тебя способ общения, но ты обязан тренировать свой мозг, иначе мне придётся доставлять тебе неприятности помимо твоего желания, так как твой мозг, совершенно, не имеет, никакой защиты и мне придётся обращаться к тебе на пороге чувствительности своего мысленного общения. Иди за мной.

Повернувшись, Анат Ивн направился в ту сторону, откуда и пришёл.

Ромм дёрнулся, намереваясь последовать за ним и только сейчас осознал, что стоит на одной левой ноге, а правая висит, даже не касаясь пола. Плотно сжав губы, он осторожно поставил правую ногу на пол и попытался перенести на неё свой вес: в мозг отдало резкой болью. Нога механически подскочила. Ещё плотнее сжав не только губы, но и зубы, Ромм, очень осторожно, коснулся правой ногой пола и осознал ещё одно неудобство — нога касалась пола всей подошвой, а не кончиками пальцев. Теперь он был готов к неприятному ощущению и боль была не столь ощутима. Перенеся на правую ногу вес своего тела, Ромм осознал ещё одну неприятность: ему показалось, что правая нога стала чуть короче. Он попытался сделать шаг – пронзившая мозг боль заставила его простонать.

Шаг, сделанный с опорой на левую ногу был успешным, но едва вес его тела опять оказался на правой ноге, он вновь простонал.

Припадая на правую ногу и подпрыгивая, Ромм медленно направился в ту сторону, куда ушёл Анат Ивн, который уже давно скрылся за одним из аппаратов зала, даже не удосужившись обернуться на стоны своего контрактника.

За аппаратом оказался дверной проём. Войдя в него, Ромм невольно замер: перед ним, несомненно, была хорошо меблированная комната для отдыха, отделанная в мягких коричнево-зелёных тонах. Комната была небольшая, но очень уютная и поразительно напоминала уютные гостиничные номера, в которые Ромм иногда затаскивал капитана Качура, после его попоек, когда сил на доставку его до тягача у Ромма не было. Посреди комнаты стоял круглый стол с тремя мягкими креслами вокруг него и красивой вычурной люстрой над ним; вдоль одной стены стоял диван, рядом с которым стоял небольшой журнальный столик, рядом с которым сидел Анат Ивн, откинувшись на спинку дивана, положив ногу на ногу; вдоль другой стены стоял шкаф с множеством дверок; на всю стену напротив было полузашторенное окно, через которое в комнату пробивался неяркий свет, но которого вполне хватало для создания уютной обстановки; по краям окна, прямо из пола, росли причудливые сине-зелёные деревья с густым ежиком длинных иглоподобных листьев на вершине, напоминающие пальмы Затры.

— Такое впечатление, что я попал в люксовый номер дорогого отеля. — Ромм широко улыбнулся. — Даже не предполагал, что орианы большие любители комфорта.

— Прототип этой комнаты, как и прототип своего носителя  я увидел на Земле, когда искал твоего двойника. Оба они мне приглянулись, кажется так говорится в твоём мире и я решил их воссоздать в своей лаборатории. Рад, что ты нашёл мой уголок отдыха комфортным. К сожалению этого ещё нельзя сказать обо мне… — Лицо орианского учёного исказилось в непонятной гримасе. — Никак не могу научиться подтверждать словесные эмоции физическими эмоциями своего носителя, что неизменно отражается на твоём лице.

— Извините за несдержанность, господин Анат Ивн. — Ромм натянуто улыбнулся. — Я постараюсь следить за своими эмоциями.  — Он шагнул в сторону дивана.

— К столу. – Анат Ивн повёл подбородком в сторону стола. – Там вода и еда для тебя. Считай, что сегодня ты мой гость. – Произнёс он твёрдым голосом.

Ромм остановился и перевёл взгляд на стол и только сейчас заметил, что на нём стоит поднос, такого же цвета, как и стол, на котором стоят несколько тарелок. Он вновь посмотрел на учёного Орианы.

— Я должен есть один? – Поинтересовался Ромм, подняв брови.

— Увы! – Плечи Анат Ивна чуть дёрнулись. – Для меня, на данный момент, это лишняя жизненная процедура. Хотя, надеюсь, что когда-то смогу составить тебе компанию.

— Я могу хотя бы вымыть руки. – Ромм приподнял руки.

— Ты сейчас настолько стерилен, что таким не был даже при своём рождении. К тому же, я уже говорил, здесь нет воды в жидкой фазе. Привыкай.

Молча дёрнув плечами, Ромм заковылял к столу.

Кресло было мягким и удобным, хотя Ромму, когда он уселся в него, оно показалось тесноватым. Решив устроиться поудобнее, Ромм поёрзал в кресле и ему показалось, что оно будто пришло в движение, и раздалось и вширь и вглубь. Негромко хмыкнув, он подался к столу и принялся рассматривать, стоящие перед ним тарелки.

На подносе стояли две широкие тарелки идеально белого цвета, на которых лежали по два больших квадратных разноцветных куска, похожих на мясо под различными соусами. Здесь же лежал уже знакомый Ромму брутт с кубиками твёрдой воды и лежали двурогая вилка и нож.

Ромм поднял взгляд на Анат Ивна.

— Это настоящее мясо? — Поинтересовался он.

— Каким, по-твоему, оно ещё может быть? — В свою очередь поинтересовался учёный.

— Искусственным. — Ромм дёрнул плечами. — Выращенным в производственных кюветах.

— Оно отличается от настоящего?

— Для гурмана — да. — Ромм кивнул головой.

— В таком случае, сам попытайся это понять.

— Я не гурман. — Дёрнув правым плечом, Ромм негромко хмыкнул. — Экипажу в рейс положено лишь искусственное мясо, так как оно, практически, не портится. Да оно и гораздо дешевле настоящего.

— Я не хочу тебя в чём-то убеждать. — Анат Ивн едва заметно дёрнул головой, видимо действием выражая какую-то свою эмоцию.

Взяв нож и вилку, Ромм отрезал кусочек от одного из кусков и поднёс его к носу – запах оказался несколько резким, но вполне приятным. У Ромма тут же возникло нестерпимое чувство голода, так как он уже и не помнил, когда последний раз ел. Он, практически, механически сунул кусочек в рот и проглотил его даже не разжёвывая. В следующее мгновение на него будто нашло какое-то затмение: его руки замелькали от тарелки ко рту со скоростью молнии. Пришёл в себя он лишь когда вилка в очередной раз звонко ткнулась в пустую тарелку. Вытянув лицо, Ромм поднял взгляд на Анат Ивна.

— Я, кажется, всё съел. – Негромко произнёс он.

— Надеюсь, было вкусно. Удалось понять происхождение еды? – Поинтересовался учёный Орианы с широкой гримасой на лице, видимо, означающей улыбку.

— Нисколько! – Ромм мотнул головой. – Я, действительно, не успел ничего понять. – Он вновь мотнул головой. — Я уже не помню, когда ел в последний раз.

— Ещё порцию? – Анат Ивн повёл подбородком. – Кажется так у вас говорят, когда заказывают еду.

— Нет, нет! – Ромм помотал головой. – Я сыт. – Он подтвердил слова кивком головы и взяв с подноса брутт с твёрдой водой, послал из него блестящий кубик себе в рот и уже через мгновение проглотил приятную прохладную жидкость.

— Как пожелаешь.

Нижняя челюсть Ромма невольно опустилась — неизвестно откуда взявшийся эллипсовидный многощупальцевый предмет, своими двумя щупальцами взял со стола поднос и исчез с ним, буквально, в одной из стен этой комнаты.

— Не стоит так удивляться. — Лицо Анат Ивна исказилось непонятной гримасой, он видимо попытался улыбнуться. Это всего лишь стюард, один из моих помощников. Думаю, некоторое время отдыха тебе не повредит. Если у тебя есть какие-то вопросы, я попытаюсь ответить на них.

— Он умеет проходить сквозь стены? — Ромм повёл подбородком в сторону стены, где исчез механический стюард.

— Это иллюзия. Тебе показалось. — Та же неопределённая гримаса исказила лицо Анат Ивна. — Наш мир достаточно иллюзорен. Уверен, ты скоро привыкнешь к их повсеместности и будешь воспринимать их, как обыденность.

— Я надеюсь. — Ромм дёрнул плечами. — Я пытаюсь понять, каким образом я нахватался такое количество вашей заразы. Я ведь нигде не контактировал напрямую с сартами, ни с их протоплазмой: насколько я понимаю, салон варлета — герметичен; посадку он совершил за зоной перехода между средами, через которую, насколько я понимаю, протоплазма не должна проникать.

— Чтобы ответить на твои вопросы, нужно обследовать варлет, на котором ты шёл. Это непременно будет сделано. Несомненно, проблема в нём. Каким-то образом его герметизация была нарушена.

— Вы будете принимать участие в его обследовании?

— Нет! — Голова Анат Ивн качнулась. — Для это есть специальные службы. Да и скорее всего, процедура его обследования уже завершена и он уничтожен.

— Зачем же тогда его обследовать, если он подлежит уничтожению? — Ромм поднял брови.

— Уверен, с появлением каких-то проблем с вашими аппаратами, вы поступаете также: изучаете проблемы и принимаете соответствующие меры, чтобы не допускать их появления впоследствии. — Голова орианского учёного неестественно дёрнулась в очередном непонятном Ромму выражении гримасы.

— Вы, как всегда, правы, господин Анат Ивн. — Ромм широко улыбнулся. — Вы говорили, что система безопасности на входе вашего учреждения не нашла во мне ничего опасного, а оказалось, что я недопустимо поражён вашей заразой? Разве это не серьёзная проблема системы безопасности вашей лаборатории?

— Система безопасности, в большей степени, настроена на явные признаки опасности. Я уверен, молекулярные цепочки основания сартов активировались уже после того, как ты оказался в лаборатории, иначе такие очаги поражения были бы почувствованы. Как ни прискорбно признать, но через три-четыре часа тебя бы уже не удалось спасти.

— Вы хотите сказать, что к этому времени я уже был бы желе? — В голосе Ромма послышались нотки тревоги.

— Увы! — Голова Анат Ивна дёрнулась, он видимо качнул ею.

— Но тогда бы и ваша лаборатория оказалась заражённой. — Ромм поднял брови.

— Здесь нет условий для развития протоплазмы сартов и она, через некоторое время, неминуемо бы погибла.

— Неслабый контракт. — Ромм покрутил головой. — Даже не знаю, чего ещё ожидать. Может расскажете, чтобы знать, к чему готовиться?

— Всему своё время.

— Знать бы, когда оно наступит.

— Увы! Скоро!

— Вы говорили, что из меня при очистке будут изолироваться слои в несколько молекул, а я наблюдал отсутствия у себя частей тела шириной едва ли не в ладонь? — Ромм вытянул руку перед собой с горизонтально ориентированной ладонью.

— Это иллюзия. Иначе бы, ты не сидел бы сейчас здесь.

— Странная иллюзия. — Состроив гримасу, Ромм дёрнул плечами. — А почему я после очистки оказался лежащим на полу лаборатории? Или это тоже иллюзия?

— Твой носитель оказался слаб для полей сканирования при создании его матрицы. Но это в большей степени моя оплошность, так как я выпустил из вида его низкий порог чувствительности. Мне ещё многому нужно учиться в работе с твоим носителем. — Голова Анат Ивна качнулась в более понятном действии. — Надеюсь я, в какой-то мере, удовлетворил твоё любопытство? Надеюсь ты отдохнул? Нам пора.

– Я готов. – Ромм поднялся и шагнув в сторону от стола, вдруг, замер в тревоге, но тут же осознав, что его правая нога чувствуется уже более уверенно, резко выдохнул, снимая с себя напряжение.

— Вот и прекрасно. – Анат Ивн тоже поднялся. – Я хочу познакомить тебя с летательным аппаратом, которым ты сейчас будешь учиться управлять. Чем быстрее освоишься  с ним, тем быстрее перейдёшь к пилотированию других летательных аппаратов и затем больших космических кораблей.

— Пилот в этой одежде? – Состроив гримасу удивления, Ромм потряс себя за рубашку на груди. – Верните хотя бы мою, хотя… — Он широко ухмыльнулся. — Она тоже ваша.

— Твоя уничтожена. Иди за мной. – Повернувшись, Анат Ивн быстрым шагом направился к тому дверному проёму, через который они вошли в эту уютную комнату.

Ромм, вдруг, отметил, что орианский учёный, будто не идёт, а плывёт и что его ноги не ступают на пол, а как бы скользят над ним.

Состроив гримасу недоумения, уже меньше припадая на правую ногу и больше механически морщась от боли, хотя она уже была не столь резкой, Ромм направился за Анат Ивном. Но всё же правая нога была, как будто не его и с громким шлепком не ступала, а падала на пол. Брутт с твёрдой водой остался у него в руке.

 

***

 

Когда Ромм оказался в зале лаборатории, Анат Ивн уже ждал его, стоя около одного из белых аппаратов цилиндрической формы. Ромм подковылял к цилиндру и лишь оказавшись около него, увидел в его корпусе большое овальное отверстие, рядом с которым блестели несколько рядов разноцветных клавиш. Анат Ивн повел подбородком в сторону овального отверстия.

— Это, если выражаться языком твоей цивилизации, ателье по пошиву одежды. Войди, сними свою одежду, брось её в корзину и стань посреди зала. Глаза можешь закрыть, если не хочешь видеть происходящее там. — Проскрежетал Анат Ивн, каким-то безэмоциональным голосом.

— Происходящее там столь неприятно, что нужно закрывать глаза? — В голосе Ромма скользнули нотки иронии.

— Всего лишь, сканер, опять же выражаясь словами твоей цивилизации, снимет с тебя мерку.

— У вас это называется по другому? — Ромм поднял брови.

— У нас это называется контурным копированием.

— Зачем, тогда закрывать глаза? — Ромм дёрнул плечами.

— Возможно, для тебя это будет неприятно.

Состроив гримасу, Ромм опять дёрнул плечами.

— Я не хотел бы остаться без воды. — Ромм приподнял руку, в которой держал брутт с твёрдой водой.

Рука Анат Ивна тут же ткнулась в одну из клавиш на корпусе цилиндра и из него выползла блестящая овальная полочка.

— Выйдешь, заберёшь. — Проскрежетал орианский учёный.

Глубоко и протяжно вздохнув, Ромм положил брутт на полочку и шагнул в овальный проём белого цилиндра.

Он оказался в идеально белом круглом помещении, совсем небольшом зале, диаметром не более его вытянутых рук и высотой примерно два своих роста. Никаких предметов внутри зала не было, если не считать небольшой ниши в его стене около самого пола, которая, видимо и была корзиной. Сняв с себя рубашку и скомкав, Ромм бросил её в сторону ниши. Его брови тут же выгнулись высокими дугами: рубашка распрямилась в полете к нише и просто легла на неё, но тут же, будто кто-то невидимый протянул из ниши руку, резко исчезла в ней. Вслед за ней исчезла и ниша, будто её в этом зале никогда и не было. Ромм оглянулся на проём, через который он вошёл сюда — его тоже не было. Тогда он стал посреди зала и не закрывая глаз, уставился перед собой.

Шло время — ничего не происходило.

Хаора! Анат Ивн забыл обо мне, что ли? Ромм покрутил головой  — сбоку от него зиял овальный проём, скорее всего тот самый, через который он попал в это странное ателье. Его же только что не было. Он состроил гримасу недоумения. Может мне показалось, что он исчез? Ничего не понимаю. Ромм закрыл глаза и тряхнув головой, опять открыл их — проём находился на своём прежнем месте. Может что-то не сработало? Всплыла у него мысль досады. И ателье не смогло просканировать мои габариты? Видимо я оказался какой-то нестандартный. Почему бы и нет. Он дёрнул плечами. Я ведь из чужого мира. Откуда местной технике знать стандарты чужой цивилизации. Нужно выйти и поинтересоваться. Ромм опустил взгляд. Н-да! Что у них за порядки, так и норовят раздеть донага. Глубоко вздохнув, он шагнул к выходу.

Анат Ивн стоял на том же месте, рядом со входом, косвенно подтверждая догадку Ромма, о не сработавшей системе анализа странного ателье чужой цивилизации. Ромм шагнул к учёному Орианы, тут же отметив, что стало гораздо прохладнее, чем перед тем, как он вошёл внутрь цилиндра.

— Что-то не включилось? — Ромм дёрнул плечами. — Здесь стало очень холодно. Без одежды я долго не выдержу и рубашка исчезла. — Ромм состроил виноватую гримасу, будто он стал причиной неудачной работы странного местного ателье.

— Что, по-твоему, должно было включиться? — Брови Анат Ивна дёрнулись и у Ромма вдруг всплыла мысль, что учёный, действительно, не в полной мере управляет эмоциями своего лица, будто, совершенно, не знает, как это нужно делать.

— Не имею понятия. — Ромм мотнул головой, обхватывая себя руками за плечи, чтобы как-то удержать тепло своего тела. — Видимо из стен должны были появиться какие-то манипуляторы и обмерить меня. Но ничего не произошло.

— Твоя одежда. — Анат Ивн повёл подбородком в сторону. — Оденься. Иначе, ты, действительно, простудишься, а я ещё не знаю, в полной мере, возможности твоего носителя и у меня ещё нет опыта его реинкарнации.

Ромм повернул голову, куда указал подбородок учёного  — его брови подпрыгнули, наверное, до волос — с внешней стороны цилиндра зияла высокая ниша в которой висел светло-серый костюм, состоящий из курточки и брюк, весьма похожих на одежду пилота космического флота цивилизации затров, под которым стояли такого же цвета туфли.

— Но это невозможно. — Заговорил Ромм с полным удивлением в голосе, опять поворачиваясь к учёному Орианы. — Я ведь находился внутри вашего ателье лишь несколько мгновений. — Он поднял плечи.

— Это твои иллюзии. Я тебе предлагал закрыть глаза — ты не захотел последовать моему совету. Я уже говорил и видимо придётся повториться не один раз: наш мир состоит из иллюзий и ты должен принимать его как есть, иначе тебе будет очень трудно ориентироваться в нём. Ты пробыл в ателье около часа времени твоей цивилизации.

— Ну и ну!

Покрутив головой, Ромм подковылял к нише и осторожно дотронулся до курточки — она не была оптическим обманом. Тогда Ромм провёл по курточке рукой — ощущение было такое, как будто он провёл рукой по настоящей ткани. Он повернул голову в сторону Анат Ивна.

— Ткань тоже моя иллюзия? — С явной иронией в голосе произнёс он.

— Одежда создана методом выращивания, если можно так назвать эту технологию, понятным тебе словом. Ателье имеет все необходимые элементы для создания одежды любой сложности.

— Учёные Затры уже умеют создавать одежду методом напыления сложных полимеров на тело человека. Хотя она больше похожа на комбинезон, но думаю, со временем мы тоже научимся создавать более разнообразные одежды. — С нескрываемой гордостью произнёс Ромм.

— Не сомневаюсь. — Безэмоционально прозвучал голос орианского учёного.

— Я могу его одеть? — Едва слышно произнёс Ромм, будто опасаясь, что от громких звуков одежда исчезнет.

— Не думаю, что нагишом твоему биологическому организму будет комфортно в чужом ему мире. Что касается разумов моей цивилизации — нагота, наше естественное состояние.

— Вы ходите голыми? — Едва ли не прошипел Ромм.

— И ходим и летаем и исполняем все остальные, присущие организму жизненные функции. — Тело Анат Ивна несколько приподнялось, видимо он имитировал вздох, так как Ромм лишь сейчас осознал, что до сих пор, совершенно, не видел, чтобы грудь орианского ученого вздымалась в такт его дыханию. — У нас нет, как таковой, одежды, в твоём понимании, но это не значит, что мы нечисты и аморальны. Тебе ещё предстоит в этом убедиться. Одевайся.

— Но мне нужна и нижняя одежда. Так принято в моём мире. — Состроив гримасу, Ромм дёрнул плечами.

— Надеюсь ателье учло все тонкости одеяния твоего мира. — Анат Ивн отвернулся от Ромма.

Повернувшись к нише, Ромм взялся за курточку и… Его руки тут же отдёрнулись от неё, он, вдруг, увидел, что одежда, просто висит в воздухе, безо всякой вешалки.

Ромм дёрнулся, чтобы оглянуться на Анат Ивна, но пересилив желание, протянул руку к курточке и дотронулся до неё – курточка шевельнулась, но осталась висеть. Тогда Ромм взялся за неё обеими руками и попытался снять её так, как неоднократно снимал свою курточку с вешалки у себя дома – курточка послушно снялась: под ней была рубашка. Ромм приподнял рубашку — нижнее бельё было на месте. Дёрнув плечами, он вернул курточку на место и взялся за нижнее бельё…

Костюм сидел идеально. Такое ощущение у Ромма было лишь однажды, когда к выпускному балу школы пилотов ему сшили костюм на заказ в одном из лучших ателье Затры. Но тогда ему пришлось два раза ходить на примерку. Осмотрев себя в, неизвестно откуда появившемся в нише голографическом зеркале, Ромм повернулся к, терпеливо ожидающему его, орианскому учёному.

— Даже не знаю что и сказать. – Ромм дёрнул плечами. — Великолепно. Даже и не представлял, что такое возможно. У нас пошив такого костюма занял бы несколько дней и несколько примерок. Но один костюм для пилота очень непрактично. У меня: пилота тягача, их было шесть, различных цветов и фасонов, для различных работ и жизненных обстоятельств. А уж нижнего белья и не сосчитать.

— Этого костюма тебе хватит на весь срок контракта, на все твои работы и любые жизненные обстоятельства, в которых ты окажешься: он согреет тебя в холод и охладит в жару. Материал, из которого он создан, никогда не помнётся, не загрязнится и не потеряет свой цвет. – Заговорил Анат Ивн, как показалось Ромму, каким-то величественным голосом. –  Если он окажется повреждён, конечно, до определённой степени, то будет в состоянии восстановиться. Но если ты желаешь иметь несколько костюмов – это не является для моей цивилизации какой-то неразрешимой проблемой. Стань напротив голографического зеркала в нише и думай, какие ещё костюмы ты хотел бы иметь.

Ромм повернулся к нише и представил тот костюм, который он видел на одном из молодых людей в космопорте столицы Затры. Костюм был великолепен и навсегда отложился в долговременной памяти Ромма.

Внутри голографического зеркала будто заклубился туман и через несколько мгновений в нём проявился тот самый костюм светло-коричневого цвета.

Затем Ромму захотелось иметь великолепный чёрный костюм, который был у капитана Качура, в котором он выходил в свет, как он выражался.

Прошло несколько минут и в голографическом зеркале уже отображался этот великолепный чёрный костюм. Затем был создан идеально белый костюм, который носили капитаны космических лайнеров Затры, потом были несколько рабочих костюмов, в которых Ромм выполнял рутинные работы пилота космического тягача.

Всех костюмов оказалось восемь. Каждый выдуманный им костюм исчезал и какова была его дальнейшая судьба, Ромм не представлял. Наконец, решив, что этих костюмов ему вполне достаточно, для более-менее нормальной жизни в чужой цивилизации, Ромм отступил от голографического зеркала и повернулся к Анат Ивну.

— Я удовлетворён своим выбором. — Он широко улыбнулся. — Когда я смогу забрать их? — Он взмахнул подбородком.

— Сейчас и можешь забрать. — Плечи Анат Ивна шевельнулись, видимо он попытался дёрнуть ими. — Они готовы. — Он повёл подбородком в сторону ниши.

Ромм в очередной раз развернулся лицом к нише — его нижняя челюсть опустилась — в ней висели все заказанные им костюмы. Он вытянул руку и дотронулся до ближнего из них — костюм был реален. Он опять повернулся к орианскому учёному.

— Это невозможно. — Ромм покрутил головой. — В реальной жизни такого не бывает. Это сон. Иллюзия. — Он вновь покрутил головой.

— Уверяю — это реальнейшая из реальностей. — Плечи Анат Ивна непонятно дёрнулись. — Думаю, тебе нет нужды таскать всю свою одежду за собой. Её следует доставить к месту твоего проживания или отдыха.

— У меня будет своё место проживания? Это будет не корабль? — Ромм поднял брови.

— Первоначально, ты будешь жить в моей комнате отдыха Центра Пространственных Трансформаций, так правильно называется моя лаборатория, где только что был, а впоследствии, на космических кораблях, которыми будешь управлять.

— Ты занимаешься трансформацией пространства. — Невольно вырвалось у Ромма, его брови высоко подпрыгнули. — Но ведь для этого нужны огромные энергии, сопоставимые с энергией звёзд или даже чёрных дыр.

— Ты знаком с чёрными дырами? — По лицу Анат Ивна скользнула непонятная тень.

— Я не могу сказать, что знаком с ними воочию, но в школе пилотов нам преподавали их и методику уклонения при встрече с ними.

— Вы уверены, что при встрече с ней, можно уклониться? Весьма. — Голова учёного качнулась. — Я хотел бы познакомиться с вашей методикой.

— Я буду рад изложить её. — Ромм широко улыбнулся.

— Буду признателен. — Рука Анат Ивна вытянулась в сторону. — Транспортная платформа доставит твою одежду к месту твоего проживания, а мы займёмся, собственно, тем, зачем ты здесь и находишься. Прошу! — Рука Анат Ивна изменила свой вектор направления.

Ромм повернул голову в ту сторону, куда изначально указывала рука учёного — его лицо вытянулось: к нише, действительно, приближалась платформа, которая самостоятельно, совершенно бесшумно, скользила в воздухе. Так как Ромм стоял перед нишей, то, примерно в двух шагах от него платформа остановилась. Ромм с удивлением рассматривал транспортное средство высотой с ладонь своей руки, абсолютно не понимая, каким образом оно движется, так как платформа не издавала, совершенно, никаких звуков. Ромм даже присел, пытаясь рассмотреть вентиляторы с нижней стороны платформы, но сторона оказалась совершенно гладкой, да и никакого характерного шума, издаваемого вращением лопастей вентиляторов, слышно не было. Видимо посчитав, что препятствие исчезло и путь свободен, платформа дёрнулась. Ромм резко поднялся и поспешно, неуклюже припадая на правую ногу, отступил от ниши в сторону. Платформа тут же скользнула к нише и вся одежда из неё, непостижимым образом, выскользнула наружу и оказалась висящей над платформой. Не разворачиваясь, платформа заскользила в обратном направлении, оставив Ромма остолбенело взирать на происходящее. Наконец, когда платформа скрылась из вида, Ромм повернул голову в ту сторону, куда сейчас показывала рука Анат Ивна — это был ещё один из цилиндров, из линейки, стоящих вдоль стены лаборатории, аппаратов непонятного назначения.

 

***

 

Едва, за орианским учёным, вошедшим в цилиндр последним, исчез проём, как он тут же появился опять, вызвав у Ромма гримасу недоумения: у него тут же всплыла мысль, что Анат Ивн что-то забыл в своей лаборатории и решил вернуться.

Анат Ивн, действительно, вышел из цилиндра, но виднеющаяся из проёма территория, вызвала у Ромма ещё большее недоумение – снаружи, однозначно была не лаборатория. Он шагнул к проёму и осторожно выглянул из него – перед ним была достаточно большая серая площадь, со стоящими на ней несколькими причудливыми аппаратами. Анат Ивн шёл к одному из них. Видимо уже наступило дневное время местных суток, так как пространство вокруг просматривалось достаточно далеко, хотя и было каким-то серым, будто находилось в лёгком тумане. Выскочив из цилиндра, Ромм, как мог, заторопился за учёным и хотя боль в правой ноге была уже не столь резкой, как прежде, но Ромм не решался нагружать её в полной мере и потому шёл неестественно подпрыгивая, отставая от учёного Орианы всё дальше и дальше, не решаясь окликнуть его. Анат Ивн же шёл, хотя правильнее будет — скользил, не оглядываясь, будто забыв о своём спутнике.

Остановился Анат Ивн не около крайнего аппарата, а прошёл мимо нескольких из них и замер около странного серебристого сегментообразного предмета. У Ромма тут же сложилось впечатление, что это вырезанный сегментом кусок большого круга и оставленный здесь за ненадобностью.

Сегмент оказался достаточно большим: когда Ромм оказался рядом с ним, верхняя точка сегмента оказалась выше его макушки.

Анат Ивн положил руку на сегмент и часть его поверхности, обращённая в сторону Ромма, буквально, исчезла, так как Ромм не увидел никакого скольжения стенки — она, будто, трансформировалась в пространство.

Перед Роммом был овальный салон приятных коричнево-жёлтых тонов с большими и несомненно, очень удобными четырьмя креслами, стоящими на некотором неравном расстоянии друг от друга. Никаких, ни органов управления внутри салона, ни окон не просматривалось.

Анат Ивн вытянул руку в направлении салона.

— Это флайер. От флаттера он отличается тем, что носит в себе мощную автономную энергетическую установку и потому независим от сторонних источников энергии. — Потекли Ромму напрямую в мозг достаточно колючие мысли. — С этим транспортным средством ты обязан вступить в контакт за одни сутки, текущие сутки. Вы должны понимать друг друга так, будто два ваших информационных поля стали одним. Советую поторопиться, так как некоторая часть суток уже прошла. Завтра, в это же время, ты мне понадобишься. Нам предстоит небольшое путешествие. – Повернувшись, Анат Ивн пошёл прочь, своей, торопливой, будто скользящей над поверхностью, походкой.

— Я же… — Ромм вытянул руку в сторону удаляющего орианского учёного, но так и не дождавшись, что тот остановится и вернётся к транспортному средству, опустил руку. – Я же не представляю, что с ним делать. – Негромко произнёс он уже для самого себя, будто для оправдания своей беспомощности.

Посмотрев ещё некоторое время в сторону удаляющегося учёного, Ромм повернулся к флайеру и заглянув в салон, обвёл его внимательным взглядом. Никакой новой информации это обследование ему не принесло. Тогда он осторожно поставил ногу на нижний край дверного проёма и попробовал качнуть флайер, но транспортное средство никак не отреагировало на его действие, будто бы было одно целое с площадкой, на которой стояло.

Пригнувшись, Ромм шагнул внутрь салона и сразу же сел в ближнее кресло. Кресло показалось ему узковатым и он поёрзал, будто таким образом его можно было сделать шире, но произошло более, чем невероятное: кресло, вдруг, шевельнулось, заставив Ромма замереть в тревоге и действительно, сделалось более просторным. Шумно выдохнув, Ромм ещё поёрзал в кресле: которое, будто пытаясь понять желание своего нового хозяина, послушно изменяло свои габариты.

Решив, что сидеть вполне комфортно, Ромм принялся осматриваться, пытаясь увидеть хотя бы какой-то намёк на механизмы управления, но все его усилия оказались тщетны, стенки салона флайера были, совершенно гладки, в них не было никаких, ни органов управления, ни окон. Создавалось впечатление, что это не транспортное средство, а действительно, вырезанный кусок большого круга и брошенный здесь за ненадобностью.

— Хаора! – Невольно слетело с губ Ромма.

Откинувшись в кресле, он прикрыл глаза…

 

***

 

Ромм, сидя, летел в пространстве. В чём он сидел, он не имел понятия, так как ни под ним, ни вокруг него ничего материального не было, будто бы какая-то неведомая сила изогнула его тело в положение сидя и сковав его мышцы, оставила в таком состоянии. Его окружали звёзды, огромные и яркие и казалось, протяни руку и дотронешься до любой из них, но его руки были заняты — они мёртвой хваткой держались за нечто невидимое. Вдруг Ромм увидел, что ему навстречу несётся что-то чёрное, хорошо различимое в свете ярких звёзд. Оно шло точно ему в грудь.

Хаора! Если я не отверну, то погибну. Тут же всплыла у него тревожная мысль.

Он попытался разжать руки, но они отказались его слушаться, будто приросли к этому самому невидимому нечто, за что держались.

Это конец. Всплыла у него ещё более тревожная мысль. Гад, отверни в сторону! Вдруг, послал он мысль в никуда и никому.

Но этот никто из ниоткуда, будто вняв его нелестному эпитету, отклонил летящий  предмет в сторону, который, подобно чёрной молнии, пронёсся мимо.

— Фу-у-у! – Протянул Ромм и тут же увидел, что ему навстречу летит ещё один тёмный предмет.

Ромм уже вознамериться послать мысль невидимому никто, чтобы тот увёл предмет в сторону, но тут же увидел, что с той стороны, куда он думал уклониться, летел ещё один чёрный предмет.

В другую. Тут же изменил он мысленное послание своему невидимому пилоту и тёмный предмет, похожий на астероид пронёсся мимо него с другой стороны, нежели первый.

Неужели кто-то здесь, в пространстве, читает мои мысли? Тут же всплыла у Ромма мысль тревоги и удивления одновременно. А что если…

Вправо. Послал Ромм мысль в никуда и в тот же миг он полетел вправо. Вниз. Подумал Ромм и приближающийся сверху тёмный предмет пронёсся над его головой.

Весьма. Ромм беззвучно хмыкнул. Если я способен летать под прямыми углами, то почему бы не попробовать маневрирование. Он обвёл пространство перед собой быстрым взглядом и остановил взор в пространстве между двух чёрных предметов. Туда. Послал он мысль в никуда и в тот же миг невидимый некто направил его именно туда, куда был устремлён его взгляд.

Настроение Ромма тут же приподнялось и он принялся мысленно направлять себя между летящих предметов, порой не по прямым линиям, а по ломаным или даже дугам, уже варьируя не только направлением, но и скоростью.

Это занятие настолько его увлекло, что он и не заметил, как яркие звёзды погасли и он уже летел в кромешной тьме. Осознание перемены в пространстве изрядно встревожило его. Он приказал невидимому никто снизить скорость и закрутился, осматриваясь, насколько это было возможно с неподвижными руками, продолжающими держаться неизвестно за что: тёмные предметы, которые он уже однозначно ассоциировал с астероидами всё же просматривались, но теперь уже с гораздо близкого расстояния и уже были не чёрными, а какими-то коричнево-серыми.

Его попытки сориентироваться в пространстве тьмы прервал пронёсшийся рядом с головой тёмный предмет, который Ромму удалось сносно рассмотреть и окончательно увероваться в своём предположении, что астероид вполне реален.

Хаора! У меня же нет психотронного поля, чтобы ориентироваться в этой кромешной тьме. Всплыла у него мысль досады. Был бы, хотя бы, какой-то прожектор.

В тот же миг яркий жёлто-белый луч разорвал темноту и умчался прочь, не встретив на своём пути какого-либо препятствия.

Что за ерунда? Где они все? Неужели…

 

***

 

Ромм вздрогнул и открыл глаза — он по-прежнему сидел в удобном кбо препятствия.ресле салона флайера. В салоне было светло. Он покрутил головой — дверной проём салона была открыт.

Хаора! Уснул, болван. Отправил он в свой адрес нелестный эпитет. Хорошо, что Анат Ивн ушёл, иначе был бы настоящий позор: уснул во время занятия. Сколько же я проспал?

Ромм привычно приподнял руку, на которой носил хронометр, но его там не оказалось. Вспомнив, что перед транспортировкой Анат Ивн заставил его снять хронометр, он опустил руку и повернул голову в сторону выхода.

Как, хотя бы дверь флайера закрывается? Всплыла у него мысль озабоченности. Анат Ивн, кажется касался корпуса, чтобы её открыть. Может изнутри тоже нужно коснуться корпуса?

Ромм сделал усилие, чтобы подняться, как, вдруг, проём двери исчез. Произошло это столь стремительно, что он невольно тряхнул головой, будто желая стряхнуть с себя наваждение, но дверного проёма, действительно не было. Он безвольно откинулся в кресле.

Хаора! Неужели машина поняла моё желание? Она, что  может читать мои мысли? Это хорошо или плохо? Замелькали у Ромма мысли досады. А если она сделает мои мысли достоянием всей цивилизации ориан? Вот будет потеха. Губы Ромма вытянулись в грустной улыбке. Но в таком случае, возможно, мне и какие-то физические органы управления будут не нужны. Он встрепенулся. А ну-ка, флайер, поднимись над посадочной площадкой на пару десятков метров. Послал он, полную сарказма, мысль в никуда.

Ничего не произошло. Состроив гримасу, Ромм выпрямился и покрутил головой — наружная обстановка не просматривалась, так как в салоне не было ни окон, ни каких-либо терминалов.

Как же я буду управлять, не видя наружной обстановки? Лицо Ромма исказилось гримасой недоумения. Я же…

Он не успел додумать свою мысль, как салон растворился и он увидел себя высоко висящим над посадочной площадкой. Его ноги невольно подпрыгнули. Разбросив руки он почувствовал подлокотники кресла и тут же уцепился в них мёртвой хваткой.

Прошло несколько мгновений. Никаких изменений ни с ним, ни вокруг него больше не происходило. Ромм шумно выдохнул.

Хаора! Во флаттере, в котором Анат Ивн доставил меня сюда был такой же обзор. Видимо понятия окон у них отсутствует. Хотя пространственный обзор и идеален, но чрезмерен. Я не чувствую габаритов транспортного средства, что не совсем удобно. Возможно, со временем это и не будет проблемой, но сейчас… Он состроил удручающую гримасу. А если попросить…

Ты не мог бы сделать нижнюю часть флайера совсем непрозрачной, а верхнюю чуть менее прозрачной, чтобы я мог видеть контур летательного аппарата. Попытался Ромм доходчиво сформулировать свою мысль, неизвестно для кого или чего, хотя он уже начал подспутно понимать, что это, возможно, флайер обладает тем самым интеллектом, способным понимать его мысли. Пожалуйста! Попытался убедить он чужой искусственный интеллект в своих благих намерениях.

На удивление, интеллект летательного аппарата без каких-то вопросов, абсолютно понял его мысль и в точности её исполнил: нижняя часть салона, примерно до подлокотников кресел теперь выглядела совершенно непрозрачной, выше, корпус транспортного средства потускнел лишь настолько, чтобы стали видны его контуры, совершенно не затеняя окружающий ландшафт.

Превосходно! Ромм широко улыбнулся. Теперь вперёд. Но не быстро.

Ромм, за несколько лет проведённых в безмолвии пространства, уже хорошо научился чувствовать движение космического транспорта, а сейчас же, совершенно не почувствовал начала движения флайера, лишь понял, что он пришёл в движение по тому, что виды окружающего ландшафта поползли в разные стороны.

Пройдя над посадочным полем, некоторое расстояние, Ромм, вдруг, заметил вдалеке тёмную точку, которая, явно, шла в его сторону, так как её размеры стремительно разрастались. Забыв обо всём, будто завороженный, он уставился в приближающуюся точку.

Вскоре стало понятно, что это летательный аппарат, весьма похожий на флаттер, на котором Ромма доставил сюда Анат Ивн, только он был несколько больше и скорее всего фиолетового цвета и шёл гораздо выше, нежели, тот флаттер, который  пилотировал орианский учёный. Выходило, что летающий авто мог ходить на разных высотах.

Когда флаттер приблизился настолько, что стало понятно, что он идёт точно Ромму в лоб, Ромм, вдруг, вздрогнул, будто выходя из наваждения и тут же подумал, что нужно бы отвернуть, как флайер тут же, резко сместился в сторону и летательные аппараты скользнули мимо друг друга, едва не соприкоснувшись бортами, в противовес ещё недавнему утверждению Анат Ивна об их абсолютной безаварийности.

Оторопевший Ромм приказал флайеру остановиться и закрутил головой, пытаясь, увидеть, куда сядет прибывший летающий авто, но вдруг осознал, что крутится вместе с креслом, которое, вдруг, приобрело свободу и очень легко завертелось в любую сторону.

Описав короткую дугу, прибывший флаттер опустился совсем неподалёку от того слота, откуда стартовал флайер Ромма. Двери флаттера открылись и…

Нижняя челюсть Ромма отвисла, ему показалось, что из флаттера вышел Анат Ивн.

Может у меня уже галлюцинации? Скользнула у него мысль тревоги. Может стоит подойти поближе, чтобы достоверно убедиться в увиденном.

Но вместо того, чтобы сдвинуться с места и направиться в сторону флаттера, лобовое стекло флайера, будто из обычного стекла превратилось в увеличительное и Ромм увидел перед собой заметно выросшую в размерах человеческую фигуру – это, действительно, был Анат Ивн.

Закрыв глаза, Ромм тряхнул головой и открыв глаза, удивился ещё больше: из флаттера вышел ещё один Анат Ивн.

— Хаора! – Ромм машинально потёр глаза, но это не помогло – по посадочному полю, шли две точные копии учёного Орианы.

Может это его братья? Всплыла у него догадка.

Вдруг, его внимание отвлёк ещё один летательный аппарат, совершивший посадку на свободный слот. Этот летательный аппарат был небольшим и несколько отличался от флаттера, и был больше похож на большую каплю воды на ветру. Дверь летательного аппарата приподнялась и…

Челюсть Ромма отвисла ещё ниже — из летательного аппарата вышел ещё один Анат Ивн и зашагал в сторону здания научного центра.

Что за ерунда? Ромм вновь закрыл глаза и тряхнув головой, опять открыл их — по посадочному полю шагали уже пять Анат Ивнов: два последних, видимо вышли из ещё одного летательного аппарата, прибывшего только что.

Ромм, будто не первый раз, а всю свою сознательную жизнь управлял столь превосходным летательным аппаратом, послал флайер вниз и посадив его совсем недалеко от цилиндра, через который он попал на стоянку летательных аппаратов, послал команду на открытие двери и едва дверь исчезла, выпрыгнул наружу, забыв о своей ущербной ноге.

Выскочив из-за летательного аппарата, он, едва ли не нос в нос столкнулся с самой ближней парой Анат Ивнов. Видимо встреча Анат Ивнов с ним вызвала у них не меньшее удивление, чем у Ромма при виде такого количества двойников своего агента — пара Анат Ивнов замерла и буквально, остолбенела. Ромм остановился перед ними.

Они, действительно, были похожи друг на друга и на настоящего Анат Ивна и если бы Ромм встретился с кем-то из них на улице одного из городов Затры, то, однозначно, принял бы его за настоящего Анат Ивна.

— Кто вы? – Выдавил из себя Ром, на языке затров, после нескольких мгновений созерцания двойников.

— Туливо. — Громкая мысль больно кольнула мозг Ромма, заставив его лицо исказиться гримасой боли, но что могло означать это словосочетание он мог лишь гадать.

— Вы делаете мне больно. — Подняв руки, Ромм крепко сжал ими свою голову, будто намереваясь выдавить из неё чужую колючую мысль. — Что такое, туливо? — Произнёс он едва разжимая зубы на языке затров.

— Это его имя. — Вошла в мозг Ромма более мягкая мысль, интонация которой показалась Ромму знакомой. — Оно состоит из двух слов, Тули и Во. Второго анализатора зовут, Ай Сор.

Состроив гримасу удивления, Ромм покрутил головой — у него за спиной стоял ещё один Анат Ивн.

— Насколько я понимаю по вашим мыслям, вы, настоящий Анат Ивн. — Заговорил Ромм, поворачиваясь к стоящему у него за спиной орианскому учёному. — Кто, тогда они и почему все они похожи на вас?

— Насколько я понимаю, ты уже вошёл в контакт с флайером. — Потекли в мозг Ромма следующие, более мягкие мысли. — В таком случае, доставь меня в город. По пути мне нужно поработать с собой. По мере возможности я постараюсь удовлетворить твоё любопытство. — Анат Ивн вытянул руку в сторону флайера, которым учился управлять Ромм. — Поторопись!

— Разве уже наступило завтра?  — Ромм механически поднял брови.

— Иначе, я не был бы здесь. — Голова орианского учёного качнулась.

Ничего больше не спросив, Ромм повернулся и шагнул к летательному аппарату, которым только что учился управлять.

 

***

 

Что такое город, системе управления флайера, видимо, было хорошо известно и едва Ромм подумал, что нужно направиться к нему, как дверной проём в стенке летательного аппарата исчез и флайер скользнул вверх. Поднявшись над посадочным полем, летательный аппарат развернулся и быстро набирая скорость, помчался прочь от центра или изучения, или создания пространственных трансформацийентрае контакт см будет непременно расследовано и причина будет, несомненно, найдена.отоплазме?

жаются, так как это дешевле и э, с чем Ромм пока ещё путался. Куда система управления направила флайер, Ромм не имел представления и действительно ли был в той стороне город, в том понятии, которое Ромм о нём имел, как затр, он не представлял.

А если это тот город под синим куполом, который я видел ночью? Всплыла у него догадка. Но туда ли мы идём? Он покрутил головой, пытаясь сориентироваться в скользящем внизу ландшафте. А может и не я, вовсе, веду флайер? Вдруг всплыла у него грустная мысль.

— Я не имею к управлению флайера никакого отношения. — Донёсся негромкий хрипловатый голос Анат Ивна. – Надеюсь мне не придётся оправдываться перед Протоколом за своё опоздание? – В его голосе послышалась явная ирония.

— Я видел лишь одно территориальное образование под синим куполом, которое ты назвал городом. — Ромм усмехнулся, вдруг осознав, что невольно перешёл в общении с орианским учёным с вежливого языка на дружеский. — Надеюсь все мы, трое, имеем ввиду, именно, его.

— И всё же я не стал бы ставить в один ряд естественный разум, рождённый Природой Мироздания и искусственный. Каким бы совершенным не был искусственный… Я даже не хочу называть его разумом, это не разум. Может быть его можно назвать интеллектом, хотя и это для него очень много. — Зазвучали у Ромма в голове слова, напрямую, минуя его уши, голосом, совсем не Анат Ивна.

Может это флайер пытается навязать мне беседу? Вдруг всплыла у Ромма тревожная мысль.

Он бросил взгляд вниз — летательный аппарат шёл, казалось, над бесконечным песчаным океаном, без каких-либо зелёных вкраплений.

— Искусственный интеллект никогда не станет разумом… — Продолжил звучать незнакомый голос в его голове, совершенно не причиняя ему никакой боли. — Никогда не сможет мыслить категориями разума, никогда не сможет изменить модель своего бытия, он всегда будет следовать к достижению той конечной цели, которую ему запрограммировал естественный разум.

А если конечной целью будет господство во всей Вселенной, для достижения которой потребуется уничтожить весь естественный разум Вселенной? Попытался мысленно сыронизировать Ромм, не в состоянии понять, как ему вести себя с непонятным собеседником.

— Но задача господства ему может быть лишь запрограммирована. Сам он никогда не будет стремиться к такой цели, ограниченный всевозможными протоколами защит. — Голова Анат Ивна качнулась и у Ромма появилась надежда, что с ним разговаривает всё же учёный Орианы, хотя и не тем голосом, который привык слышать Ромм, а не искусственный интеллект летательного аппарата.

— Но любую защиту можно заблокировать или обойти. — Попытался возразить Ромм.

— Если кто её и сможет обойти, то лишь разум, создавший искусственный интеллект. Иное, просто, невозможно.

— Но учёные Затры уже создали достаточно интеллектуальный искусственный интеллект… — Ромм усмехнулся своему словесному каламбуру. — Который в состоянии самообучаться и принимать, вполне, осмысленные решения.

— Чем ближе учёные Затры будут подходить к кажущемуся им созданию искусственного разума, тем сложнее и запутаннее будут создаваемые ими информационные поля и в конце-концов они поймут, что создать искусственный разум невозможно. Это, как согласно вашей теории пространства-времени, невозможно достичь скорости света. Это тупик.

— Но ведь вы же нашли способ перемещаться быстрее скорости света.

— Эти перемещения к скорости света не имеют никакого отношения. Здесь работают совершенно другие законы Природы Мироздания, а скорость света так и осталась незыблемым постулатом.

— Даже для вас! — Едва ли не выкрикнул Ромм.

— Увы! — Голова Анат Ивна дёрнулась, видимо таким образом он качнул ею.

— Но ведь кроме создания искусственного разума, его можно ведь и клонировать из естественного разума, вкладывая затем в него нужную информацию. — Выдвинул Ромм новое возражение.

— Клонированный разум нельзя называть искусственным, так как он создаётся не из созданных разумом искусственных материалов, а путём точного копирования самого себя, хотя, идеально точную копию разума создать невозможно, в силу непрерывных химических и физических процессов протекающих в нём и клон всегда будет отставшей копией своего прототипа. Это не идеальный путь развития цивилизации и сопряжён с непредсказуемыми последствиями, вплоть до её гибели. Клонирование в цивилизации ориан запрещено первым протоколом её развития.

Ромм не имел представления, каким образом ему в голову был вложен язык ориан, но с каждым услышанным предложением он понимал его всё увереннее и увереннее.

— У меня складывается впечатление, что, чем больше  я общаюсь на языке ориан, тем безболезненнее для меня становятся ваши мысли. — Заговорил Ромм. – И всё же, почему ты не хочешь разговаривать со мной привычным мне способом — голосом?

— В этом нет необходимости. – Голова Агнат Ивна дёрнулась, что, видимо, соответствовало отрицательному жесту. – Ты хорошо воспринимаешь язык мысленного общения, а как таковым, разговорным языком, орианы уже давно не пользуются и ты можешь оказаться единственным и потому разговаривать тебе придётся лишь с самим собой.

— Мне думается, что это уже чересчур. – Ромм натянуто улыбнулся. – Мир без музыки, песен, должен быть неполным и даже скучным.

— В какой-то степени, в твоём понимании, ты прав. – Лицо Анат Ивна исказилось непонятной гримасой. – Но это не значит, что наша цивилизация лишена музыки и не знает песен, хотя они звучит несколько иначе.

— Хуже или лучше? – Ромм вскинул брови.

— Иначе.

Губы Ромма исказила лёгкая усмешка. Несомненно, в голосе учёного скользнули грустные нотки.

— А почему в твоём научном центре столько твоих двойников? – Поинтересовался он. – Это твои клоны? Но ты же, только что сказал, что клонирование у вас запрещено.

— Это твои иллюзии. – Голова Анат Ивна качнулась. – Мы все, совершенно, разные. Ты видел лишь оболочку, которая никак не характеризует индивидуум или более точно — разум.

— Странно. – Ромм широко улыбнулся.  – В моём мире оболочка одна из основных характеристик человека.

— Оболочка лишь форма для содержания разума. В цивилизованном мире она не может быть значима. Она служит лишь мерой приспособления разума к той или иной среде обитания. Изменилась среда обитания – сменилась и оболочка разума — его носитель. Это естественно. Разумы отличает не их оболочка, а их интеллект, который так же разительно отличается у разумов, как и ваши оболочки друг от друга. Возможно, что и вы когда-то придёте к этому способу существования своего разума. Хотя… — Лицо учёного Орианы исказилось непонятной гримасой.

— Возможно, в твоём мире это естественно, хотя мне кажется — это не совсем удобно, для родственников и знакомых, а особенно, для всевозможных служб безопасности. – Состроив гримасу, Ромм дёрнул плечами. – В моём мире человек имеет лишь одну оболочку-тело для всех сред обитания. Если среда обитания угрожает его жизни, он напяливает на себя искусственную оболочку, которая предохраняет его от враждебной среды. Я представляю, что творилось бы у нас, если бы мы могли изменять свою оболочку. — Ромм громко хмыкнул.

— Ты считаешь, что удобнее иметь одну искусственную оболочку для различных враждебных сред, чем одну естественную, имеющую способность к трансформации? — Вошли Ромму напрямую в мозг достаточно колючие слова, будто, вдруг, их произнёс прежний Анат Ивн.

— К сожалению, мы ещё не в состоянии иметь даже одну искусственную оболочку для всех враждебных сред — у нас их несколько. – Ромм натянуто улыбнулся. – Хотя, я даже не представляю, как можно трансформировать своё тело под разные среды обитания. Это что-то мистическое. Для водной среды, оно должно быть одно; для пространства, должно обладать совершенно другими свойствами; для какой-то агрессивной среды – третьими. Одно трансформируемое тело для всех сред – что-то нереальное. – Ромм покрутил головой. — Но почему же тогда вы не можете трансформировать свою оболочку или как ты её называешь — носитель, для среды обитания сартов?

— Для среды обитания сартов – можем, для противостояния им – ещё нет. – Голова Анат Ивна в очередной раз качнулась.

— Объясни тогда, почему у вас одинаковые оболочки? Не в состоянии придумать другие оболочки или мода на эту оболочку? – Губы Ромма вытянулись в саркастической улыбке.

— Можешь считать, что мода. – Плечи Анат Ивна дёрнулись.

— И как часто у вас меняется мода на носители вашего разума? — В голосе Ромма продолжал звучать сарказм.

— Надеюсь, что теперь будет чаще.

— Это с чем-то связано? Вашу цивилизацию ожидают какие-то частые смены событий? — Поинтересовался Ромм.

Прошло долгое время, но ответа он так и не получил.

В салоне наступила тишина. Ромм рассеянно смотрел вперёд, где из-за горизонта выползал синий купол, быстро разрастаясь в размерах и занимая собой всё видимое пространство. Флайер уже шёл над зелёно-жёлтой равниной, на которой не было видно ни единого, ни дерева, ни цветка. Ромм, вдруг, осознал, что равнина есть ни что иное, как всё та же пустыня, покрытая разновеликими блинами такого же моха, который он видел вдоль трассы, по которой вчера шёл флаттер. Видимо, это был неизменный ландшафт всёй планеты.

Ни о чём не думалось. Хотя Ромму всё же хотелось узнать  истинную причину большого количества двойников Анат Ивна, о которой орианский учёный так и не сказал, но настаивать на получении ответа на этот вопрос Ромм не решался, надеясь, что об этом он узнает каким-то другим путём или же он разрешится как-нибудь сам собой.

— В городе мне нужен Центр Протокола. – Наконец нарушил молчание Анат Ивн. – Система управления флайера его знает и тебе стоит лишь подумать о нём.

— Почему бы тебе самому не подумать о нём? – В голосе Ромма скользнули нотки явного недовольства, даже грубости.

— Твоя грубость, совершенно, не уместна. – В голосе учёного Орианы послышались металлические нотки. – Ты даже не представляешь, с чем тебе придётся столкнуться и если ты будешь внимательно прислушиваться к моим советам и точно их выполнять, тем быстрее ты адаптируешься к новой для себя среде обитания, а она совсем не простая, несмотря на высокую технологичность цивилизации ориан.

— Извините, господин Анат Ивн. – Ромм состроил гримасу досады, невольно возвращаясь в языку вежливого общения с орианским учёным. – Но мне постоянно кажется, что вы со мной обходитесь, как с ребёнком. Это раздражает.

— Ты во власти иллюзий, в какой-то степени наивен, а это черта детей. Хотя… — Губы Анат Ивна несколько вытянулись, видимо он попытался изобразить улыбку на своём лице. — Именно, потому ты и здесь.

— А у вас много таких, как я? — Поинтересовался Ромм.

— Ещё нет, но мы работаем над этим.

— Над новыми контрактами?

— Не только. Вас сколько было в варлете?

— Восемь анабиозных камер. Но как я понял: остальные были холоднородные фреоны. Выходит, мой носитель мало пригоден для вашей среды обитания. Вы ошиблись в своём выборе.

— Отнюдь. — Голова Анат Ивна качнулась. — Ты первый разум со стабильным теплым носителем, с кем был заключён контракт. Возможности ваших носителей ещё не изучены и пришлось работать с большой долей неопределённости.

— В моём мире: если организмы не теплокровные, значит они насекомые. — Легкая усмешка тронула губы Ромма. — Вы заключаете контракты и с насекомыми. Ну и ну! — Он покрутил головой.

— Разуму не важно, какой тип носителя питает, защищает, перемещает его, лишь бы он надёжно выполнял предъявляемые ему требования и термостатические оболочки для разума ничуть не лучше энергетических оболочек, а во многом проигрывают им.

— Даже не представляю, как может выглядеть энергетическая оболочка для разума. — Ромм покрутил головой. — Шар, куб, бесформенное облако. Как они общаются меж собой, как любят, каким образом у них появляется потомство? Это что-то из мира фантазий, нереальности, сюрреализма, как у нас говорят.

— Я не стану тебя в чём-то убеждать или разубеждать. — Голова Анат Ивна качнулись. — Ты всё увидишь сам. Я лишь хочу настроить тебя на встречу со всевозможными реальностями, в какой-то мере иллюзиями для тебя, которые тебе могут показаться, как ты выразился: сюрреализмами. Постарайся не делать поспешных выводов.

— Я обещаю постараться, господин Анат Ивн. — Ромм качнул головой и тут же отметил, что флайер медленно входит в синий купол.

Центр Протокола. Послал он мысль в никуда.

 

 

3

 

 

Центр Протокола оказался достаточно далеко от того места, где флайер прошёл через купол.

Оказавшись в городе, летательный аппарат резко увеличил скорость и взмыл почти к самому куполу, выше всех зданий, хотя Ромм об этом даже не думал и потому ему, что-то увидеть конкретное из городского пейзажа, не удалось: единственное, что он понял, большинство зданий имеют круглую форму с купольной крышей и практически все летательные аппараты в городе шли ниже. Наконец флайер резко нырнул вниз и опустился на один из свободных слотов посадочного поля, кольцом опоясывающего большое круглое здание, совершенно непонятно какой этажности, с практически, чёрными блестящими стенами, на которых покоилась большая купольная крыша. В боку летательного аппарата появился проём, хотя Ромм и не думал о нём: или флайер был настолько интеллектуален; или же в городе им, всё же, управлял орианский учёный.

Анат Ивн поднялся и Ромм вдруг, отметил, что трансформации корпуса летательного аппарата не произошло и учёный Орианы стоит изрядно согнувшись, хотя он был ниже среднего роста, по меркам цивилизации затров, к тому же достаточно сутул.

— Постарайся не отставать. Можешь потеряться. В Центре Протокола не приветствуются бестолковые шатания, как у вас говорят. — Получил Ромм громкие колючие мысли напрямую в мозг, заставившие его лицо исказиться неприятной гримасой.

Едва он открыл рот, чтобы высказать орианскому учёному своё негодование, как Анат Ивн повернулся и выскользнул из флайера наружу.

Анат Ивн по посадочному полю шёл своей скользящей походкой очень быстро, будто бы опаздывал к назначенной встрече и Ромму пришлось изрядно торопиться, чтобы не отставать.

Транспортных механизмов, по другому Ромм не знал, как назвать все эти аппараты причудливых форм, стоящих в слотах посадочного поля, было немного и Анат Ивн шёл, практически по прямой линии, совершенно не заботясь о том, что ему на голову может опуститься ещё какое-либо чудачество собственной цивилизации.

Оказавшись около блестящего здания, орианский учёный повернулся и пошёл вдоль него по достаточно широкой матовой дорожке тёмно-серого цвета. Ромму показалось, что дорожка стеклянная, так как нигде не просматривалось не только ни единого шва, ни единой царапинки, но и ни единого пятнышка. Вдоль дорожки, со стороны здания, тянулась невысокая, неестественно, яркая, будто свежевыкрашенная, зелёная трава, растущая будто по линиям, очерченным огромным циркулем, как вверх, так и в стороны. Ромм, насколько смог, попытался рассмотреть городской ландшафт по другую сторону от посадочного поля и с недоумением отметил, что вокруг Центра Протокола не росло ни единого дерева и не просматривалось ни единого цветка, хотя там тянулась достаточно широкая полоса такой же яркой зелёной травы. Ландшафт нельзя было назвать унылым, но скучным он был, однозначно. За травой шла широкая улица, обрамляемая со второй стороны  коричневатыми домами, странных, будто нарисованных, воображением не совсем здорового человека, форм, между которыми просматривались достаточно широкие прогалы улиц. Но по-прежнему нигде не просматривались ни деревья, ни цветы. Не было слышно и привычного для городского ландшафта городов Затры щебета птиц.

Если нет ни цветов, ни деревьев, то откуда быть и птицам. Всплыла у Ромма грустная мысль.

Увлёкшись созерцанием окружающего ландшафта, Ромм несколько подотстал от Анат Ивна и осознав это, рванулся догонять орианского учёного, но едва сделал несколько широких шагов, как резко остановился и замер, будто мгновенно превратившись в камень — мимо него шли: голая человеческая нога, отрезанная чуть выше колена и высотой  ничуть не ниже его роста, ступая естественным образом; человеческая рука, отрезанная примерно по плечо и такой же высоты, как и нога, ступающая поочерёдно на четыре очень длинных пальца; а между ними плыла по воздуху ещё какая-то часть человеческого тела, что-то похожее на переднюю часть грудной клетки женщины с обнажённой грудью.

Закрыв глаза, Ромм тряхнул головой и вновь открыл их: странная процессия уже подошла к одному из транспортных механизмов, причудливой формы, в виде усечённого косого конуса, стоящего на посадочном слоте широкой частью конуса; часть конуса тут же, будто растворилась; странное трио скользнуло внутрь его, стенка конуса восстановилась и буквально, через мгновение усечённый конус, совершенно бесшумно скользнул вверх.

— Ты подвержен ненужным эмоциям. Это нежелательные проявления твоего характера в нашей цивилизации. Ты должен как можно скорее избавиться от неконтролируемых эмоций. Я тебя предупреждал, что город под куполом полон иллюзий. — Вошли Ромму в мозг чрезвычайно колючие фразы.

Ромм тут же крутанул головой и увидев, что Анат Ивн стоит перед блестящей стеной здания, бросился к нему.

— Я буду стараться контролировать свои чувства, господин Анат Ивн. — Ромм склонил голову, останавливаясь перед орианским учёным. — Но ваша цивилизация настолько контрастна к цивилизации затров, что… — Ромм покрутил головой.

— Не заставляй меня усомниться в силе твоего разума. — Получил Ромм чрезвычайно колючую мысль.

Ромм ещё ниже склонил голову.

В появившийся, неизвестно по какой причине, широкий проём в стене здания они вошли вместе — вызвал ли проём Анат Ивн или он появился сам, Ромм спросить учёного Орианы не решился, понимая, что действительно не внял предупреждению учёного и непозволительно отвлёкся, чем вызвал его, явное, недовольство. Но всё же странная процессия из частей человеческого тела никак не выходила у него из головы.

Они оказались, если можно было судить по аналогии со зданиями Затры, в небольшом светлом фойе. Впереди, уходила вверх широкая белая массивная лестница, с красивыми ажурными перилами. В боковых стенках фойе просматривались широкие светлые коридоры, хотя никаких источников света нигде не наблюдалось, как и окон и скорее всего это были всё те же флуемолекулы, хотя Ромм не представлял, что это такое. Анат Ивн, явно, шёл к белой лестнице. Ромм тоже шагнул к ней, но тут же замер — по лестнице вниз шла пара голых человеческих ног.

Ноги были полноразмерны, идеальной формы, соприкасаясь вершинами. Если бы Ромм был на Затре, то однозначно решил бы, что это идеальная пара женских ног.

Анат Ивн шёл к лестнице, будто не замечая спускающуюся пару ног. Выйдя из оцепенения, сделав пару широких шагов, Ромм догнал учёного Орианы и крепко схватил его за предплечье обеими руками. Дёрнувшись, Анат Ивн остановился. Его голова развернулась к Ромму.

— Чт-то эт-то? — Ромм повёл подбородком в сторону идущей по лестнице пары ног.

— Насколько я понимаю — сотрудники Центра. — Получил Ромм колючий ответ напрямую в мозг.

— Почему они такие? — Буквально прошептал Ромм, не сводя глаз с пары ног.

— Какие?

Ромм настолько оказался заворожён увиденным, что шедшие ему напрямую в мозг колючие мысли Анат Ивна не вызывали у него никаких болевых эмоций на лице.

— Как ноги. Почему они выглядят, как часть человеческого тела? А где всё остальное? — Прошептал Ромм.

— А другого ничего и нет. — Плечо Анат Ивна, за которое держался Ромм, дёрнулось. — Я уже не один раз предупреждал тебя об иллюзорности города, но ты, почему-то, не внемлешь моим словам. — Вошли Ромму в мозг очередные колючие мысли. — Твоя неконтролируемая эмоциональность, однозначно, показывает, что ты ещё не готов к ассимиляции в цивилизацию ориан. К сожалению, обстоятельства, не зависящие от меня, не терпят отлагательства твоего представления и потому ты здесь. Не заставляй меня усомниться в правильности моего выбора.

Между тем пара ног уже была внизу и направилась в сторону Ромма. Ромм, буквально вжался в плечо Анат Ивна. В шаге от Ромма пара ног остановилась, разделилась и начала трансформироваться в человеческую фигуру, весьма напоминающую фигуру Ромма. Ромм оцепенел.

— Нет! Нет! — Вошли Ромму в мозг громоподобные возгласы.

Трансформация ног тут же прервалась и приняв свой первоначальный вид, ноги разделились и шагнув от Ромма в разные стороны, скрылись у него за спиной. Анат Ивн дёрнулся и практически, таща за собой, механически переставляющего ноги затра, продолжил свой путь к широкой белой лестнице.

Ромм вернулся в нормальное состояние, когда они уже оказались в коридоре какого-то уровня. Дёрнувшись, Ромм отпустил руку Анат Ивна и покрутил головой. Коридор был светлых сине-серых тонов, с изобилием более тёмных прямоугольников в его обеих стенах, которые, скорее всего, были ничем иным, как дверными проёмами.

— Что это было? – Прохрипел Ромм.

— О чём ты? – Вошла ему в мозг мягкая фраза.

— Такое впечатление, что я был в отключке. – Ромм тряхнул головой. – Совершенно не помню, как оказался здесь. Долго нам ещё идти? Я себя чувствую каким-то уставшим, будто поднялся на сотый уровень.

— Мне пришлось позаботиться о твоём эмоциональном состоянии. Ты чересчур впечатлителен. Уже пришли. — Голова Анат Ивна дёрнулась, видимо он попытался кивнуть ею.

— В принципе, теперь мне понятно, зачем вам нужны экспеди. — Состроив непонятно какую гримасу, Ромм покачал головой. — Человеческие органы навряд ли способны на какой-то физический труд.

— Это твоя очередная иллюзия. — Губы Анат Ивна дёрнулись, хотя его слова вошли Ромму напрямую в мозг, минуя уши. — Тебе предстоит предстать перед Протоколом трансформации форм разума. Будь сдержан. Никакие эмоции недопустимы. – Анат Ивн остановился напротив одного из тёмных прямоугольников, который тут же посветлел и исчез. – Прошу! – Учёный Орианы вытянул руку в сторону образовавшегося проёма.

Ромм механически шагнул к проёму.

Он оказался в достаточно большом светлом, даже белом зале, без окон и без какой-либо, если не считать нескольких больших светло-коричневых кресел, мебели. Кресел было четыре. Они стояли полукругом, примерно посреди зала. В них сидели, несомненно, люди, хотя их вид был достаточно необычен.

Они были очень бледны, будто выкрашены белой краской и потому прекрасно выделялись на фоне более тёмных кресел. В первое мгновение Ромму показалось, что они нагие, но всмотревшись, он понял, что их одежда имеет такой же цвет, как и их тела и потому она, практически сливалась с ними, создавая впечатление наготы и лишь едва видимые серые полоски показывали границу одежды и тела. Их головы были несколько вытянуты; они имели очень высокие лбы и торчащие вверх волосы, заканчивающиеся чем-то наподобие гребня. Люди или те кем они себя считали, имели худощавое лицо; их безбровые глаза были круглы, смотрели не мигая и отчётливо выделялись своим тёмным цветом на белых лицах; нос, скорее всего был прямым, но из-за того, что он, практически, не выделялся цветом, подробно рассмотреть его было сложно; губы были тонки и плотно сжаты и выделялись двумя едва видимыми розовыми полосками; тонкий, клиновидный подбородок; длинные, едва ли не на всю длину головы, уши и тонкая, будто стебель цветка, высокая шея.

Ромм невольно улыбнулся.

— Твоя ирония неуместна. От Протокола трансформации форм сейчас зависит дальнейшее продолжение твоего контракта. — Вошли Ромму в мозг колючие фразы, несомненно, присланные Анат Ивном.

Я не готов к подобному развитию событий и это твоя вина. Ты не проинформировал меня, что я стану подопытным животным. Я настаиваю на пересмотре контракта. Послал Ромм мысли, полные негодования, в никуда.

— Я тебя периодически предупреждаю об иллюзорности твоих впечатлений. Этого вполне достаточно. — Вошли Ромму в мозг новые колючие фразы.- Стой спокойно и постарайся ни о чём не думать. Совершенно ни о чём. — Вошли Ромму в мозг уже мягкие безболезненные слова.

Ромм подтянулся и приподняв голову, уставился перед собой, так же, как когда он получал команду «смирно», при построении в школе пилотов.

— Представленная тобой форма косвенно одобрена. Можешь приступать к частной реализации.

Через какое-то время получил Ромм напрямую в мозг чрезвычайно мягкие фразы, произнесённые незнакомым ему, будто поющим голосом. Однозначно, их ему в мозг вложил не Анат Ивн.

Состроив гримасу недоумения, Ромм покрутил головой — Анат Ивн стоял позади него. Никаких эмоций на его лице не было. В тот же момент в стене за орианским учёным появился дверной проём, Анат Ивн повернулся и шагнул к проёму. Ромм развернулся и пошёл следом. В коридоре он остановился напротив, стоящего с каким-то остекленевшим взглядом, Анат Ивна.

— Что за бред? — Гримаса недоумения у Ромма на лице, сменилась гримасой раздражения. — Какая форма, какая реализация?

— Ты косвенно одобрен Протоколом трансформации форм разума, как возможный носитель для разумов цивилизации ориан. Но чтобы реализовать её в стандарт, ты должен в полной мере показать возможности своего носителя. Их пугает твоя нагота. — Произнёс Анат Ивн каким-то отрешённым голосом очень уставшего человека. — Ты должен, очень постараться.

— В этой одежде я нагой для них? — Ромм поднял плечи. — В таком случае, одень меня в бронированный скафандр.

— Твоя нагота в том, что твой носитель обладает лишь несколькими примитивными чувствами, практически, не защищающими его от агрессий, как внешней среды, так и недружественного разума. Мне разрешена работа с тобой в частном порядке. Ты не получил статус гаранта цивилизации и потому должен сам беспокоиться о своей защите. Я надеюсь на тебя, иначе мой статус в Центре Протокола приобретёт некоторую некомпетентность.  Это нежелательно. Никак нежелательно. Нам пора. — Получил Ромм очередную партию колючих фраз напрямую в мозг, хотя ни одна мышца на лице учёного Орианы не дрогнула.

Повернувшись, Анат Ивн заскользил своей странной походкой  в ту сторону, откуда сюда и пришёл. Ромм заторопился за ним.

 

***

 

Соскользнув по белой лестнице в фойе Центра Протокола, Анат Ивн, вдруг, остановился и повернулся к Ромму.

— Я согласен удовлетворить твоё любопытство. — Заговорил учёный Орианы на языке затров, предупреждая вопрос уже открывшего рот Ромма. — Тем более, что некоторая информация будет для тебя не только полезна, но и необходима.

— Я голоден и хочу пить. Моя твёрдая вода осталась во флайере. — Выдавил из себя Ромм, внутренне негодуя на проницательность учёного, недавшего ему возможность высказать своё негодование.

— Твоё желание выполнить здесь, в городе, непросто. — Лицо Анат Ивна исказилось не совсем приятной гримасой. — Нет, в Риффе достаточно заведений, которые можно ассоциировать с твоим понятием — ресторан, но их меню навряд ли удовлетворит твои потребности в пище. Хотя… — Лицо Анат Ивна исказилось ещё более неприятной гримасой. — Если только в Пустом секторе… — Повернувшись, он скользнул к выходу из здания.

Флайер от Центра Протокола вёл Анат Ивн. Летательный аппарат шёл невысоко и неторопливо, скользя по улицам города где-то на высоте второго уровня его домов и Ромм, с широко раскрытыми глазами, крутил головой, пытаясь осознать городской ландшафт, так как ни с чем подобным он никогда не сталкивался: здания города имели не только круглые формы; гораздо чаще они были настолько необычны и причудливы, что навряд ли воображение даже самого смелого модерниста-архитектора Затры смогло бы выдумать подобное разнообразие в строительстве. Здесь были и круглые здания, и в виде поставленных друг на друга шаров, и стоящие друг на друге треугольники, и многогранные спирали, и тороподобные и какие-то плохо понятные усечённые геометрические фигуры. Единственное, что роднило все эти причудливые здания — цвет: все они были синего или коричневого, с различными оттенками, цвета.

Насколько Ромм мог осознать — город был огромен и имел радиальное расположение улиц, которые сходились в кольце его круглой площади, посреди которой располагался тот самый Центр Протокола, пожалуй, самое величественное здание города — абсолютно чёрное и едва ли не упирающееся своим куполом в защитный купол города. По крайней мере, Ромму так показалось. Радиусные улицы соединялись круговыми улицами, деля город на сегментированные кварталы, которые делились на более мелкие сегменты своими внутриквартальными улицами.

Была и ещё одна непривычная странность этого непонятного города — в нём, как и за его пределами, совершенно не было ни цветов ни деревьев, будто орианы не имели понятия, что это такое. Сколько Ромм не всматривался в ландшафт города, но кроме зелёных полос из травы, тянущихся вдоль всех улиц города и нескольких зелёных блюдец клумб или возможно, своеобразных парков, никакой другой растительности он не видел.

Занятый размышлением над странностями города, Ромм пропустил момент, когда флайер куда-то свернул и сейчас шёл над каким-то кварталом, достаточно разительно отличающимся от прежних блестящих городских кварталов. Дома здесь были низкоуровневые, большей частью матово-серого цвета. Флайер делал глубокий вираж, определённо, идя на посадку. Ромм встрепенулся и скользнул взглядом у себя под ногами – летательный аппарат опускался в слот небольшого посадочного поля, где сиротливо стояло единственное, странное транспортное средство шарообразной формы, но Анат Ивн посадил флайер не рядом с ним, а выбрал слот на противоположной стороне посадочного поля, будто опасаясь столь странного соседа.

Видимо орианский учёный был предусмотрителен и знал, с чем они могут столкнуться: едва флайер сел, как боковая стенка шарообразного транспортного средства раздвинулась и из него, буквально, вылетели две мускулистые человеческие руки и стремглав, будто имели в себе реактивные движители помчались в сторону флайера.

Подлетев, руки сжали кулаки и принялись тыкать ими в стенки флайера. Тычки были настолько сильны, что стоящий летательный аппарат заметно покачивался.

— Это надолго. – С какой-то отрешённостью в голосе произнёс Анат Ивн.

— Какая-то проблема во взаимоотношениях? — Поинтересовался Ромм, крутя головой, отслеживая вертящиеся вокруг флайера руки.

— Проблема в тебе.

— Разве мы когда-то встречались? – Ромм в полном недоумении высоко поднял брови.

— Они чувствуют твоё тепло.

— И что из того. Своим теплом я несу в себе угрозу для их существования? Насколько я понимаю — ты тоже теплородный. – Возмутился Ромм.

— Во мне течёт не тёплая кровь, а энергетические токи. Всё гораздо сложнее.

— Мне не положено знать эту информацию?

— Отнюдь. Но будет ли она полезна тебе?

— Уважаемый Анат Ивн, позволь уж мне самому, хотя бы что-то решать для себя. Думаю, что я ещё в состоянии решить: полезна мне та или иная информация или нет. — С явным недовольством в голосе, произнёс Ромм.

— Не все орианы, так же, как и затры, одинаковы. Если у наших разумов нет носителей, это не значит, что у нас нет характеров. Мы такие же личности, как и вы и даже оригинальнее. Каждый ориан индивидуален и неповторим в своём я. И потому, не все орианы одинаково воспринимают происходящие на Ориане события. К сожалению, многие из нас занимают очень жёсткую позицию к инопланетному разуму и совершенно не хотят его присутствия на Ориане в любом его проявлении. — Голова Анат Ивна несколько раз дёрнулась, видимо он попытался покачать ею.

— У меня такое впечатление, что я оказался не в реальной цивилизации, в каком-то мире иллюзий, будто это всё снится мне, а не происходит наяву. Мне кажется, что жизнь не может быть такой, какую я вижу здесь. Мир каких-то бредовых фантазий. – Ромм приподнял перед собой руки и развёл их, пытаясь подтвердить свои слова жестом непонимания.

— А разве твоя цивилизация не стремится к такой жизни? – В голосе Анат Ивна послышались нотки насмешки. — Уверен – именно о такой вы и мечтаете: вечная или почти вечная, жизнь; трансформация вашего тела под актуальную среду обитания; питание напрямую энергией, а не энергией химической переработки органических соединений; быстрая замена вышедшего из строя всего или какой-то части, организма, или жизнь вообще без оного. Разве не так?

— Так. – Ромм дёрнул плечами. – Но я представлял себе всё это, как-то, по другому: уж, по крайней мере, не ходячие ноги или летающие руки. – Он передёрнулся. – Неужели вы не понимаете, что это неприятно?

— Совершенно не нахожу никаких признаков неприязни. – Плечи Анат Ивна дёрнулись. – Это ваши, а скорее всего, твои предрассудки, или просто иллюзии. Для нас это, своего рода, мода. Пройдёт какое-то время и мода сменится. Это естественные процессы жизни цивилизации. Руки, ноги, головы – это самые безобидные неприятные встречи для тебя. Ты ещё не видел летающие по улицам города внутренние органы своего организма, так сказать в своей непосредственной функциональности.

— Бред какой-то. – Ромм передёрнулся. – Сердце или лёгкие я ещё могу понять, но пищеварительную систему копировать – это уже какая-то шизофрения. – Он повёл глазами по сторонам и не увидел рук, колотящих в стенку флайера. — Кажется ушли. – Ромм повёл подбородком перед собой. – Вернее – улетели.

В тот же миг в стенке флайера появился проём, немало удивив Ромма, тем, что Анат Ивн не сам почувствовал отсутствие агрессивных рук, а воспользовался полученной информацией от своего спутника, хотя, возможно, Ромм, просто, самоуверовался в своей проницательности. Он поднялся и шагнув к дверному проёму, вышел наружу.

К его недоумению, снаружи было достаточно прохладно и Ромм, легко одетый, невольно поёжился и закрутился на месте, пытаясь оценить степень опасности, но больше никаких ни рук, ни ног нигде не наблюдалось. Он повернулся в сторону дверного проёма флайера.

Будто поняв своего спутника, Анат Ивн тут же выскользнул наружу и быстрым скользящим шагом направился в сторону невысокого серого здания, стоявшего рядом с посадочным полем. Ромм поспешил за ним. Всегда, достаточно быстрый учёный, сейчас оказался ещё быстрее и Ромму удалось его догнать лишь около здания. Ему показалось, что Анат Ивн, чего-то или кого-то боится в этой части города под сияющим куполом, что стало для Ромма полнейшим недоумением. Оказалось, что и для высшего разума присуще чувство страха, хотя он мог и ошибаться в своём умозаключении.

Едва Ромм открыл рот, чтобы поинтересоваться своей догадкой, как в серой стене здания появился неширокий проём и Анат Ивн не сбавляя хода, нырнул в него. Ромму ничего не осталось, как последовать за ним.

— Ну и прыть. Едва догнал. – Заговорил Ромм со смесью удивления и возмущения в голосе, останавливаясь рядом, с остановившимся прямо за дверным проёмом, Анат Ивном. – И не подумаешь, глядя на тебя, что ты способен так носиться.

— Обстоятельства. — Плечи Анат Ивна дёрнулись. — Этот сектор города, практически, пуст и контролируется службой безопасности лишь по мере необходимости и потому здесь ошиваются, как говорят у вас, разумы, не во всем поддерживающие правила Протокола. Не подумай, что я боюсь их, но вступать с ними в агрессивные отношения у меня нет никакого желания, потому, как я противник таких взаимоотношений между разумами, какими бы они ни были.  – Произнёс орианский учёный на языке затров, не глядя на Ромма и тут же направился вглубь мрачноватого полутёмного зала, в котором они оказались.

Ромму пришлось удивиться ещё раз, так как он, вдруг, увидел, что в помещении стоят самые обычные столы, которые он видел в дешевых ресторанах Затры, в которые его затаскивал капитан Качур, когда у него уровень жизни приближался к нолю. Столы были тёмного цвета, будто сделанные из грубого, плохо обработанного дерева, ничем не накрытые, с двумя невысокими, такими же тёмными, грубыми креслами рядом с ними.

Зал был пуст. Анат Ивн выбрал стол у дальней стены зала, практически в углу и сел лицом к залу. Хотя по глазам учёного Орианы что-то прочитать было невозможно, так как они никогда ничего не выражали, но Ромму показалось, что Анат Ивн чего-то или кого-то в этом зале, если не боится, то встретиться с ним не испытывает желания.

А может тех рук? Всплыла у Ромма невольная догадка. Как то не вяжется могущество его разума с какими-то прыгающими человеческими органами. Неужели такое возможно у могущественного разума или это моя очередная иллюзия? Что-то здесь не так. Чего-то я ещё не знаю, а скорее всего, я ещё совсем ничего не знаю и потому лишь гадаю о причине того или иного события. Состроив гримасу, он невольно покачал головой. Что нужно будет делать, если они появятся? Убегать или…

Ромм не успел додумать свою мысль, как почувствовал, что ему в мозг ткнулась острая игла, заставившая его невольно поморщиться. Он повёл глазами по сторонам и увидел рядом со столом висящую тарелку или что-то очень похожее на неё. Он перевёл взгляд на Анат Ивна.

— Стюард просит сделать заказ. – Произнёс учёный Орианы на языке затров, не глядя на Ромма, а немигающим взглядом уставившись куда-то в сторону.

— Это стюард? Он экспеди? — Лицо Ромма вытянулось в гримасе полнейшего недоумения.

— Ты во власти своих иллюзий. Это имеет для тебя значение? — Получил он колючие мысли.

— Но я хоты бы должен заглянуть в меню. – Ромм состроил гримасу недоумения.

— Просто, представь, что тебе нужно. — Уже произнёс орианский учёный.

— Но я не знаю вашей кухни.

— Представь, какую знаешь.

— Но это будет кухня Затры.

— Твоё дело представить… – В голосе Анат Ивна появились грубые нотки. – И потом достойно оценить кулинарные возможности цивилизации орианов.

— Хорошо. – Состроив гримасу, Ромм дёрнул плечами и прикрыв глаза попытался представить одно из своих самых любимых блюд – запечённые на углях кусочки сочного мяса.

Когда он открыл глаза, висящей около стола тарелки-стюарда уже не было. Ромм перевёл взгляд на Анат Ивна, но тот продолжал смотреть куда-то в сторону. Ромм повернул голову туда же. По его спине тут же пробежал холодок – в противоположной стороне зала, четыре человекоподобных существа, так как представить их людьми было весьма непросто, рассаживались вокруг сдвинутых вместе двух столов. Ромм повернул голову в сторону учёного Орианы.

— Это настоящие орианы или экспеди? – Поинтересовался он негромким голосом.

— Извары с Гарты. – Заговорил Анат Ивн, поворачивая голову в сторону Ромма. – Они тоже теплородные, но в отличие от тебя, они умеют хранить своё тепло, а не рассеивают его в пространстве. Твои возможные конкуренты в предоставлении своего носителя для разумов ориан.

— Н-да! Оригинально. – Ромм состроил непонятную гримасу. – Но на Затре тоже есть представители фауны, которые не рассеивают своё тепло: пресмыкающиеся, например. Температура их тела всегда равна температуре окружающей их среды. Но их разум примитивен.

— Извары тоже не блещут разумом, но это от них и не требуется. Главное – возможности их носителя.

— И какие же возможности у их носителя?

— Они сильны физически; хорошо адаптируемы к новой среде обитания; имеют защиту своего информационного поля. Идеальные солдаты.

— Ты же сказал, что у них нет разума? – В голосе Ромма скользнули нотки возмущения, он в очередной раз, невольно, перешёл от уважительного обращения к орианскому учёному, к дружескому.

— Хотя и примитивно, но они умеют защитить то, что имеют.

— И в чём же тогда смысл нашего конкурентного противостояния? – Губы Ромма вытянулись в усмешке. – Кроме беззащитного разума, у меня больше ничего нет.

— В том и конкуренция. Ты должен… Нет. — Голова Анат Ивна неестественно дёрнулась. — Ты обязан доказать, что совершенный разум, даже в бренном носителе, гораздо практичнее совершенного носителя с бренным разумом.

— И кому я это обязан доказать?

— Нам, орианам.

— Но я заключал контракт на пилота. — В голосе Ромма скользнули нотки возмущения.

— Условия контракта никто нарушать не намерен. — Плечи учёного Орианы дёрнулись. — Докажи это из кресла пилота.

— Но, насколько я понимаю, твой носитель мало чем отличается от моего. — Нотки возмущения продолжали скользить в голосе Ромма.

— Это копия носителя одного из землян, с той планеты, откуда и твой двойник. Он в какой-то степени учёный и я решил, как говорится у вас, влезть в его шкуру, чтобы почувствовать, как это быть учёным в другом носителе своего разума. Ты прав, он мало чем отличается от твоего носителя и изначально я намеревался представить Протоколу трансформаций форм разума носитель цивилизации землян. Но цивилизация землян лишь ступила на порог освоения своего космического пространства и у меня появилась опасность, что даже направляемый сторонним разумом землянин не сможет справиться с возложенной на него задачей. Но образ земного учёного мне оказался, в какой-то степени, привлекателен. Должен признать, я ещё не в полной мере освоился с его функциональностью, что хорошо видно по эмоциям на твоём лице, но я прикладываю максимум усилий к этому — достаточно сложно придать должную функциональность тому, о чём имеешь очень отдалённое представление.

— Ты хочешь сказать, что у ориан никогда не было носителей своего разума?

— Это было столь давно, что упоминаний о нашем носителе не сохранилось ни в одном информационном хранилище и как выглядел наш предок в своём истинном обличии никто не имеет никакого представления. Имеется косвенное предположение, что так, как выглядят члены Протокола, которым ты был представлен. Твой заказ. — Анат Ивн повернул своё лицо в сторону.

Ромм тоже посмотрел в туже сторону — перед столом висела та же тарелка-стюард, на которой стояла ещё одна тарелка, на которой дымилась достаточно внушительная горка кусочков мяса под соусом. Ничего другого на тарелке-стюарде не было. Ромм вздохнул и тут же замер от вошедшего в нос запаха поджаренного мяса. Чувство голода мгновенно затуманило его разум. Не давая себе отчёта, от выбросил руку в сторону тарелки с мясом и схватив один кусочек, отправил его себе в рот — кусочек тут же, буквально, растаял у него на языке. Ромм поднял взгляд на Анат Ивна.

— Невольно. Я очень голоден. – Тихо заговорил он. – Он не принёс вилку.

— Наверное, ты не думал о ней. – Губы Анат Ивна неестественно дёрнулись, видимо он попытался усмехнуться. – Возьми тарелку с едой. В этом ресторане они сами не летают. Ешь руками. Этим здесь ты ни кого не удивишь.

— Могли бы своему стюарду пристроить руки. – Попытался сыронизировать Ромм.

— Не догадались. Сам себя обслужишь.

Взяв тарелку с мясом, Ромм поставил её на стол перед собой и вновь поднял взгляд на Анат Ивна.

— Мне нужна вода, ещё лучше, какой-то сок. – Произнёс он.

— Думай быстрее. Я не намерен сидеть здесь вечность. У нас немало других дел. – В голосе Анат Ивна, явно, послышались металлические нотки.

Ромм тут же перевёл взгляд на висящего у стола странного стюарда и попытался представить большой стакан с оранжевым напитком. Стюард тут же скользнул от стола.

Не забудь вилку и хлеб. Послал Ромм ему вдогонку мысль полную досады.

Тарелка-стюард вернулась быстрее, чем Ромм смог решить: брать ему мясо руками или дождаться вилки. Стюард завис почти у самого носа Ромма. Видимо последняя мысль Ромма не осталась без внимания и на тарелке лежало всё, о чём он мысленно просил у столь странного стюарда чужой цивилизации.

Переложив предметы с тарелки-стюарда на стол, Ромм взял стакан и поднёс его к носу – запах от напитка был приятным. Тогда он сделал небольшой глоток – жидкость была прохладной и соответствовала своему запаху. Сделав большой глоток, Ромм вернул стакан на стол и взяв вилку, вдруг, перевёл взгляд на Анат Ивна.

— Но мне нечем заплатить за еду. – Тихо произнёс он.

— У нас нет платы, в твоём понимании. Каждый берёт что ему нужно и сколько нужно. Вошли Ромму несколько колючие мысли напрямую в мозг.

— А если кто-то захочет забрать всё? – Ром поднял брови.

— Во-первых — всё ты не заберёшь – силы не хватит, каким бы физически сильным ты не был; а во-вторых — есть определённые моральные критерии. Никогда не слышал, чтобы кто-то из ориан их пытался игнорировать. Ешь, а я тем временем попытаюсь вложить в твоё информационное поле какую-то информацию о цивилизации ориан и о том, чем ты будешь заниматься, исполняя свой контракт.

Молча опустив голову, Ромм ткнул двурогой вилкой в кусочек аппетитного мяса.

 

 

4

 

 

— Сколько, конкретно, цивилизации ориан лет, никто в цивилизации не знает: миллион; два; а может и пять миллионов лет, так как в очень далёкое время наша родная планета, Ориана была полностью покинута всеми орианами, а когда они начали возвращаться, по той или иной причине, то она уже была совершенно другой и никакой информации о своём прошлом не сохранила. Возможно есть какая-то более могущественная цивилизация, которая ведёт учёт всех цивилизаций Вселенной и которая может сказать сколько уже лет существует цивилизация ориан, но нам она неизвестна и потому связь времён цивилизации ориан сейчас разорвана. — Потекли в голову Ромма быстрые, но вполне терпимые мысли. — От нашей изначальной цивилизации, совершенно ничего не сохранилось. Мы имеем о ней лишь отдалённое представление, по немногочисленным археологическим находкам, которые сохранились в недрах Орианы. Можно лишь сказать однозначно – наши предки были очень похожи на человеческую расу. Как они выглядели конкретно – непонятно. Насколько известно, они мечтали о свободном разуме и в результате своего развития смогли достичь таких технологических высот, которые позволили им осуществить свою мечту – они освободили свой разум от какого бы то ни было носителя. Но даже для освобождённого разума нужна пища, для поддержки его функционального состояния в активной фазе его развития, создания новых ячеек памяти и построения связей между ними, которой служит энергия, а ещё лучше — совокупность энергий. Освобождённому разуму чужды ограничения в виде строений и транспортных средств в их классическом исполнении и предположительно, все города Орианы в скором времени, после утраты орианами своих носителей, были уничтожены, а вся поверхность планеты была покрыта специальным минералом — троттом, который впитывал в себя энергию нашей звезды — Авераны, трансформируя её в нужный сонм энергий для питания освобождённого разума ориан. В своём изначальном варианте тротт не сохранился. Он трансформировался или рассыпался в тот песок, который ты имел возможность наблюдать повсеместно на поверхности Орианы. Предположительно, от появления первого освобождённого разума, до сегодняшнего дня, Ориана совершила уже более двух миллионов оборотов вокруг Авераны. Но сидеть в плену одной, даже совершенной планетной системы, освобождённому разуму вскоре наскучило и он, объединив психотронную энергию некоторой части своих разумов в большую энергию, создал весьма эффективное средство перемещения освобождённого разума по просторам, вначале своей галактики, а затем и по всему пространству Мироздания. Ими стали, так называемые, канальные проводники, использующие для поддержки своей работоспособности энергию внутреннего мира или по другому — энергию истинного вакуума. Энергию не того вакуума, который вы знаете. Это, если можно так сказать, ложный вакуум или внешний мир — пузырь, надутый энергией истинного вакуума, внутреннего мира, энергией которого освобождённый разум ориан заполнял свои канальные проводники. Хотя, энергия истинного вакуума не совсем корректное выражение, потому, как такового, вакуума не существует: природа Мироздания не терпит пустоты: всё пространство истинного вакуума заполнено энергией и если она не видна, не значит, что её нет и пространство бессодержательно. Да и в ложном вакууме не всё так просто. Он тоже не пуст. Если в пространстве исчезает материя, то оно заполняется энергией, которая собственно и была родителем исчезающей материи. Так что, вакуум, не совсем корректное выражение для обеих пространств: внутренний мир и внешний мир, таково более правильное их название. Ушедшие в дальние пространства орианы, иногда возвращались на свою родную планету и делились друг с другом накопленной информацией, но с течением времени их возвращалось всё меньше и меньше. Причина невозврата так и осталась тайной, скрытой миллионами световых лет расстояния, так как многие канальные проводники оказались искривлены, вдруг, возникающими в пространстве огромными массами или вовсе беспричинно оборванными и определить конечную точку канального проводника оказалось нереально. Возможно исчезнувшие орианы и не погибли, а нашли для себя новые цивилизации, где и обосновались, либо дав толчок технологическому прогрессу цивилизации, а может и её регрессу, что, увы, происходит отнюдь не реже прогресса, либо став созерцателями их развития, на что мы ориентировали всех, уходящих орианов, призывая их вмешиваться в естественный ход развития других цивилизаций лишь в самые крайние случаи, угрожающие существованию цивилизации, её полному, безвозвратному уничтожению. К сожалению, не все цивилизации относились к нам адекватно…

— А как они видели вас? — Перебил Ромм мысленный монолог Анат Ивна. — Вы же невидимки. — Он, вдруг, осознал, что уже закончил с едой и теперь сидел подавшись вперёд и внимая занимательному мысленному информационному току от учёного Орианы.

— Самый распространённый и доступный способ — занять чужой носитель и через него пытаться донести свои технологии до конкретной цивилизации. — Возобновился ток мыслей учёного Орианы в голове Ромма. — Но не все цивилизации с должным пониманием начинают относиться к, вдруг, прозревшему учёному своей цивилизации и чаще всего он оказывался, как у вас принято говорить — в психушке. Тогда многие орианы стали проявлять терпимость и начали распределять знания, последовательно занимая носители контролируемой ими цивилизации на короткое время и оставляя в них лишь толики знаний о прогрессивных технологиях. Конечно, процесс овладения прогрессивными технологиями от такого распределения знаний значительно снижался, но выглядел более естественным для других цивилизаций.

— Ты хочешь сказать, что все технологии, которые есть у затров, мы получили от вас? И какие же технологии вы передали  затрам? — В голосе Ромма послышалось нескрываемое возмущение.

— Не исключено, что твоя цивилизация не получила наших технологий, иначе, вы бы не стояли на такой низкой ступени своего развития. Твоя цивилизация очень молода и скорее всего, она попала лишь под концепцию созерцания, которая доминирует у цивилизации ориан последние десятки тысяч лет. Но ты ей можешь помочь, если исполнишь все условия контракта.

— Вы несправедливы к нам. — Едва ли не выкрикнул Ромм.

— Установлено, однозначно: те цивилизации, которые в большей степени пользуются чужими технологиями, неизменно деградируют и в конце-концов, прекращают существовать.

— Если мы получим от вас технологию канального перемещения, то наш прогресс сменится регрессом? Ерунда, какая-то. — Продолжил возмущаться Ромм и его губы вытянулись в широкой усмешке обиды.

— Чтобы не перейти на путь регресса, цивилизация должна достичь определённых критериев своего развития. — Мысли Анат Ивна сделались колючими, видимо он стал недоволен ходом диалога с Роммом. — Цивилизация должна представлять единую общность, без какого-либо деления на территориальные образования и должны быть преодолены условия глобального конфликта; цивилизация должна в достаточной мере освоить пространство своей планетной системы и устойчиво стремиться к освоению пространств у других звёзд; в достаточной степени должны быть решены проблемы продолжительности жизни индивидуумов цивилизации и как-то — энергетическая, пищевая, медицинская проблемы не должны довлеть на цивилизацию.

— Могу сказать однозначно – цивилизация затров уверенно идёт по озвученному тобой пути. – Заговорил Ромм с некоторой долей пафоса в голосе. – И в начале этого пути, а не в конце его, мы лишь потому, что ещё очень молоды.

— Возможно. — Плечи Анат Ивна дёрнулись, видимо он попытался пожать ими. — Надеюсь в твоей цивилизации не все так нетерпеливы, как ты? Иначе вы можете прийти совсем к другому концу своего пути.

— Я не нетерпелив, я любопытен. Надеюсь это не отрицательная черта моего характера в твоём понимании? – Произнёс Ромм с явным негодованием.

— Возможно. – Плечи Анат Ивна ещё раз дёрнулись. — К сожалению, через какое-то время мы столкнулись с рядом проблем, преодолеть которые оказались не в состоянии: свободный разум оказался беззащитен против мощных электромагнитных полей и если слабые поля защитное поле нашего разума было в состоянии сдерживать, то сильные поля безвозвратно уничтожали наши информационные поля. А чем технологичнее цивилизация, тем большими энергиями она оперирует и тем большие электромагнитные поля генерирует. Ты можешь подумать: что это за цивилизация, которая не в состоянии защитить себя от электромагнитных полей, какими бы мощными они не были. В состоянии. Мы в стоянии создать защиту любой сложности и надёжности, но… Есть большое но, против которого мы оказались бессильны — случай. Возникает масса непредвиденных обстоятельств, которые приводят к гибели свободного разума. Ситуация дошла до того, что при последнем массовом возврате ориан на свою планету их оказалось лишь несколько десятков тысяч. Это чрезвычайно встревожило наши разумы и большинство нас решило остаться на Ориане, чтобы попытаться решись появившуюся проблему. К сожалению, с обретением бессмертия, как такового, мы оказались лишены естественного воспроизводства. Мы нашли способ генерировать искусственный разум — экспеди, но это же уже не настоящие орианы, а искусственные организмы, что нас абсолютно не устраивает. Сейчас мы живём на Ориане в одном большом городе под куполом, в котором мы сейчас находимся и четырёх небольших городах или даже, поселениях, не имеющих никакой защиты от внешней среды и усиленно ищем наиболее надёжный способ своего воспроизводства. И всё сводится к тому, что самым приемлемым способом является способ созданный самой природой – естественное рождение, потому, как создать абсолютного двойника ориана оказалось, практически, невозможно, по причине, о которой я уже как-то говорил — искусственно создать психотронное поле ориана оказалось невозможно из-за его нестабильности. Психотронное поле не имеет под собой материальной основы — это сонм энергий, которые мы пытаемся изучать. К сожалению, сейчас мы имеем лишь отдалённое представление об их физической сущности и сможем ли когда-то разложить психотронное поле на понятные энергетические составляющие, вопрос весьма спорный и скорее всего его решение дело далёкого будущего. А ориан без психотронного поля  уже не ориан, а банальный экспеди. А при естественном способе воспроизводства, как мы надеемся, как и было в далёком прошлом, орианы будут рождаться уже со сформировавшимся психотронным полем. Есть два способа естественного рождения у природы моно и поли. Сейчас мы и пытаемся решить, какой выбрать. Потому мы и заключили некоторое количество контрактов с особями разных цивилизаций, чтобы изучить возможности их носителей и выбрать наиболее совершенный естественный носитель для своего разума.

— К сожалению, в наши тестовые испытания, если так можно назвать наше мероприятие, вмешалась одна неприятная особенность: наша родная планета Ориана сейчас не особенно пригодна для жизни биологических организмов, а её возрождение очень и очень долгий временной путь, которого у нас может и не оказаться и потому мы решили найти для своего воспроизводства другую планету. Она оказалась совсем неподалёку от Орианы, у одной из соседних звёзд, но как только мы начали обживать планету, на неё высадился десант незнакомой нам цивилизации. Цивилизация оказалась очень агрессивной и все попытки мирно договориться с ней, успеха не возымели. Нам нужен то, всего лишь, один, не самый большой, континент планеты из её девяти. Нам не хочется уходить с той планеты, так как мы вложили в её обустройство достаточно много усилий, да и близость к Ориане играет немалую роль. Тхеттам – так называют себя представители враждебной цивилизации, мы нашли другую планету, не менее зелёную, но они остались непреклонны, захватив и ту планету и необоснованно претендуя на эту. Между нашими цивилизациями начался военный конфликт, который, в конце-концов, превратился в настоящую космическую войну. Хотя тхетты представляют собой биологические организмы, но они оказались не так просты, как нам показалось изначально – их биологический носитель очень устойчив к агрессивным средам обитания, так как в его ткани  вплетены углеродные нити и он обладает свойством реинкарнации, буквально, из ничего и потому уничтожить тхетта достаточно сложно. Тхетты имеют шесть конечностей: средняя пара из которых может быть, в зависимости от надобности в конкретное время, или руками, или ногами, а если в них нет необходимости, они прячутся внутри носителя тхетта; они высоки — по меркам твоей цивилизации, их рост больше двух метров; сильны — тхетт без труда поднимает и несёт до трёхсот килограммов груза; они имеют очень прочный тёмный кожный покров; очень быстры и всевидящи — для них не существует понятия дня и ночи; их конечности могут вращаться, практически, вкруговую. По своей сути, они хищники, так как употребляют в пищу, в основном, биологическую плоть, а Гарта, та самая конфликтная планета, имеет очень богатый животный мир и несколько гуманоидных рас, которые имеют тенденцию в будущем трансформироваться в высокоразвитую человеческую расу, что явилось ещё одной причиной, по которой мы хотим сохранить Гарту в её нынешнем состоянии и дать ей возможность продолжить свой естественный путь развития. В тоже время, у нас есть все основания предполагать, что те высокие технологии, которыми пользуются тхетты, принадлежат не им, а какому-то другому разуму, который поделился ими с тхеттами и который, возможно, сейчас управляет ими. Нам удалось пленить нескольких тхеттов и изучив их информационное поле, мы пришли к выводу, что ни космические корабли, ни, тем более, канальные перемещения, сами они, при своём, не оптимально организованном, информационном поле, создать не в состоянии.

— В конце-концов, мы создали достаточно надёжный способ уничтожения тхеттов, но их набеги в пространство Гарты уже столь многолюдны, если можно так выразиться, что мы оказались в некотором замешательстве: или начать их полномасштабное уничтожение, что вполне достижимо, но не соответствует нашим критериям существования цивилизаций или же каким-то образом пытаться отыскивать выходы их каналов перемещения и, или же блокировать их, не давая тхеттам возможности портироваться в пространство Гарты, или же перенаправлять их в другие пространства, что больше соответствует нашим критериям.

— Ты надеешься, что я, совершенно беззащитная биологическая особь, в состоянии принудить к критериям вашего существования, расписанных тобой в превосходных эпитетах, монстров? Ты сам-то веришь своим бредовым мыслям? — Ромм натянуто улыбнулся, невольно перейдя к дружеской форме общения с орианским учёным.

— Я реалист, а не мечтатель и уже хорошо знаю твои физиологические возможности. Скорее всего ты и шага не сделаешь по поверхности Гарты, как станешь добычей каких-либо аборигенов планеты: тех же изваров, которые сидят напротив. — Голова Анат Ивна дёрнулась, видимо он сделал попытку показать подбородком на находящихся в ресторане изваров. — Ты для них подобен муравью, кажется так у вас называют бегающих по Затре крохотных насекомых или куску вожделенной плоти, который они готовы разорвать и съесть не отходя от того места, где его поймают. Но я, отнюдь, не затем тебя притащил сюда, чтобы ты стал чьим-то обедом. Я предлагаю тебе стать капитаном одного из разведывательных космических кораблей, который будет отслеживать портаторы тхеттов и, или закрывать их, если на то такая возможность будет, или же сообщать о них командующему космического флота орианской цивилизации, генералу Аллу. От тебя требуется доказать Протоколу трансформации форм разума превосходство, как биологического носителя затров, так и их разума, над биологическими носителями и способностью мыслить других космических рас. Об одной из космических рас — фреонов, ты уже знаешь. Скорее всего, они и будут пилотами корабля, капитаном которого ты станешь.

— А ещё какие-то космические расы примут участие в вашей, э-э-э… Авантюре. — Наконец нашёл Ромм подходящее слово для того мероприятия, в которое его втягивал орианский учёный.

— Мне трудно сказать. Организацию космического флота орианской цивилизации определяет его командующий — генерал Алл. — Плечи Анат Ивна дёрнулись, видимо он таким образом попытался пожать ими. — Возможно там будут трасты — космическая раса, стоящая на такой же ступеньки развития, как и фреоны; возможно и извары; или мураны. Хотя мураны, возможно и нет. — Голова Анат Ивна качнулась. — Генерал Алл, командующий космическим флотом цивилизации ориан является типичным представителем расы муран. Есть версия, что мураны очень похожи на предков ориан, носители которых ты видел в Протоколе трансформации форм разума. Муранская цивилизация достаточно техногенна, их носители обладают свойством мимикрии. Изначально их носители и были выбраны для возрождения цивилизации ориан, но как сейчас выясняется: продолжительность их жизни очень высока и потому они начинают терять естественную способность к своему воспроизводству — дети у них сейчас рождаются в пробирках, а не в чреве их носителей. Это не совсем тот носитель, на который мы намеревались возложить свои надежды. И если не ошибаюсь, на Ориану прибыли представители ещё одной цивилизации. Кто они, я ещё не знаю. Ими занимается ещё один Центр, с которым я ещё не контактировал. Знаю лишь, что уровень их развития примерно равен уровню развития трастов, но в отличие от трастов — они не знают мысленного общения.

— Я слышал от экспеди из варлета, что ты в хороших отношениях с генералом Аллом? — Ромм поднял брови.

— Это я нашёл расу муран и я предложил одного из них на пост главнокомандующего нашим космическим флотом.

— У вас нет своих кандидатов? Странно! — Ромм поднял брови ещё выше.

— Мы никогда не вели космические войны. К тому же, с момента решения о возрождении нашей цивилизации, прошло чуть более трёх десятков орианских лет, большая часть которых ушла на возведение Риффа — города под куполом, где ты сейчас находишься. Как только проблема с тхеттами будет решена, контракт с ним будет разорван.

— А мураны вели космические войны?

— Ведут. — Ткнулось Ромму в мозг едва слышимое слово. — Но мы не вмешиваемся в их конфликт. Это противоречит нашим принципам и лишь острая необходимость толкает нас на этот неприятный для нас шаг.

— Уйдут тхетты — придут другие. — Губы Ромма вытянулись в усмешке. — Вы не задумывались над этим?

— Увы! — Плечи Анат Ивна дёрнулись. — Но мы надеемся, что в совсем недалёком будущем, мы сможем без труда решать подобные проблемы. По крайней мере, мы над этим работаем.

— Насколько фреоны холоднее затров? — Поинтересовался  Ромм, поняв, что тема войны не совсем приятна орианскому учёному.

— Если судить по шкале температур твоей цивилизации, примерно градусов на пятнадцать.

— Для затра такая температура уже далеко за гранью жизни. — Губы Ромма вытянулись в широкой усмешке. — Ты считаешь у затров есть шанс доказать своё превосходство? Сколько нас подписали контракт с цивилизацией ориан?

— Ты единственный. — Плечи Анат Ивна в очередной раз дёрнулись. — Твоя раса не рассматривалась кандидатом на возрождение цивилизации ориан. Это моя личная инициатива. Я  ответственен за тебя и потому вместе с твоим провалом мой авторитет тоже поколеблется. Мне бы этого не хотелось.

— Мне, конечно, импонирует, твой выбор, но, однозначно, у нас есть более достойные кандидаты в образчики вашего возрождения.

— Мы уже обсуждали причину моего выбора. — В голосе Анат Ивна послышались металлические нотки. — У тебя теперь есть лишь одна цель: доказать, что я не ошибся в своём выборе.

— Это все космические расы, существующие в данном временном отрезке жизни Вселенной? — Поинтересовался Ромм.

— Мы отобрали те расы, которые наши информационные системы в состоянии адаптировать к себе с наименьшими усилиями. Мы нашли космическую расу, носитель которых идеален во всех отношениях, но мы с трудом понимаем логику взаимодействия их мозга с их носителем — такое впечатление, что их информационное поле распределено по всему их носителю и с утратой какой-то части носителя утрачивается и часть информационного поля, что совершенно не приемлемо для нас. Однако, мы заболтались. Сейчас мы возвращаемся в Центр Трансформации Пространства и ты на приступаешь к непосредственному исполнению контракта.

— Я отправляюсь на орбиту Гарты?

— Ты непосредственно приступаешь к исполнению своего контракта. И насколько успешно ты исполнишь его, настолько ты привлечёшь внимание к себе Протокола трансформации форм разума.

Анат Ивн поднялся и повернувшись, заскользил прочь от стола. Теперь он, почему-то, не торопился…

Остаток дня Ромм провёл на посадочном поле Центра Трансформации Пространства, совершенствуя своё взаимодействие с искусственным разумом летательного аппарата, так как Анат Ивн, по прибытии к Центру, вдруг, куда-то заторопился и предложив Ромму заняться совершенствованием взаимодействия с флайером, исчез и уже наступили сумерки, а он так и не появился. Ромму ничего не осталось, как более комфортно устроиться в кресле летательного аппарата, так как он не представлял, как он сможет самостоятельно добраться до комнаты отдыха Центра, которую ему определил Анат Ивн. Он чувствовал себя достаточно уставшим, так как попытки вступить в более тесный контакт с информационным полем летательного аппарата, его изрядно утомили.

Усевшись поудобнее, Ромм глубоко вздохнул и его веки тут же сомкнулись…

 

 

5

 

 

Описав широкую дугу, флайер, который вёл Анат Ивн,  хотя Ромм и сам бы мог это делать не с меньшей уверенностью, опустился на тёмное покрытие огромного посадочного поля, неподалёку от большого космического корабля чёрного цвета, достаточно причудливой формы: этакая уплощённая гантель с утолщениями с обеих сторон.

Некогда корабль принадлежал к классу средних военных кораблей — треев и назывался «Тиррит», но затем был модернизирован и адаптирован под корабль пространственного анализа — треер и нёс в себе всевозможное оборудование по исследованию пространства и казалось не было такого излучения или такой элементарной частицы, которые не были бы известны системе распознавания корабля. Из-за того, что аппаратура пространственного анализа была достаточно громоздка и энергопрожорлива, вооружение «Тиррит» было не оптимально, но постоять за себя при встрече с парой кораблей противника среднего класса он вполне мог. От встреч с серьёзным противником, он мог укрыться полем скрытия, настолько плотным, что становился совершенно невидим для каких бы то ни было, известных орианам, пространственных анализаторов, практически нивелируясь с самим пространством. Во время работы в пространстве «Тиррит» мог накрыться более лёгким полем скрытия — вуалью, которая, практически, не мешала работе его пространственных анализаторов, но достаточно надёжно защищала корабль от дальнего обнаружения.

Откуда Ромм это знал, он не имел понятия, но то, что в его голове появилась какая-то неизвестная информация, он это отчётливо осознавал.

Несомненно, одна сторона корабля была его носом, так как имела несколько угловатые формы и треугольные плоскости, весьма напоминающие крылья, из которых торчали несколько стрежней, определённо, бывшие орудийными стволами. Задняя часть корабля тоже имела утолщение, но его обводы были более плавные, нежели, как у носа и утолщение было, будто обрубленным, несомненно, это был движитель корабля. Небольшое утолщение было и в средней части корабля, отчего он и выглядел, как гантель. Корабль стоял на изящных высоких чёрных опорах, которых Ромм насчитал восемь и которые по его разумению, никак не могли удержать такой большой космический корабль и определённо, должны были в любой момент лопнуть и корабль окажется лежащим на брюхе и возможно даже получит повреждения, несопоставимые с поставленной перед ним задачей, но всё же, несмотря на тревоги Ромма, корабль продолжал уверенно стоять на своих изящных опорах.

Под носовой частью корабля, стояли несколько человек в тёмной одежде и были едва различимы на тёмном покрытии посадочной площадки, так как слотом назвать её было нельзя из-за отсутствия какой-либо эстакады обслуживания.

Было раннее ясное утро орианского дня, так как Аверана едва выползла из-за горизонта и  большим красноватым кругом висела над «Тиррит». Ромм повернул голову в сторону учёного Орианы.

— Я не знаю, что со мной произошло этой ночью, но мой мозг изрядно перегружен незнакомой мне информацией. Это твоя работа? — В голосе Ромма скользнули нотки недовольства.

— Нет! — Заговорил Анат Ивн на языке затров и его голова качнулась. — У нас нет времени обучать контрактников привычными им методами. Мы считаем, что наш метод более прогрессивен. Информацию ты получил из глобального информатория цивилизации, став его частью. Он сам решил, какая информация тебе нужна для исполнения твоего контракта. Её ты и получил.

— Вы слепо доверяетесь даже не машине, а чему-то эфемерному, какому-то полю, набору бездушных электронов. Уверен и моя информация теперь находится в вашем информационном поле. — В сердцах воскликнул Ромм, пытаясь быстро понять, какаю неприятную для него информацию получили орианы, которую могут передать правительству цивилизации затров и которая после его возврата домой, может быть использована против него, но что-то конкретное, сейчас, впопыхах, он определить был не в состоянии.

— Несомненно. — Плечи Анат Ивна дёрнулись и Ромм невольно осознал, что орианский учёный уже вполне понятно подтверждает свои слова движениями своих частей тела, да и разговаривал он на языке затров уже настолько уверенно, что акцент, практически не слышался. — Я настоял, чтобы была создана твоя точная информационная копия и если ты, настоящий, погибнешь, в цивилизацию затров будет возвращена твоя копия, которая будет полностью идентична тебе. Никакой анализ твоей цивилизации не сможет оспорить её подлинность.

— Но ведь ты же уже создал мою матрицу? — Возмутился Ромм. — Зачем было дублировать меня ещё раз?

— Если бы я не настоял на официальном дублировании, часть твоего информационного поля всё равно бы оказалась в глобальном информатории и была бы доступна всем, кто имеет к нему доступ. Официальное дублирование защищает твою информацию и получить доступ к ней может лишь ограниченный круг ориан. Поверь — это было непросто, так как ты получил лишь частный статус в цивилизации ориан. Мне не удалось  найти для тебя свободный грузовой корабль и мне пришлось обратиться к генералу Аллу и он зачислил тебя, под свою ответственность, в военный космический флот цивилизации ориан. Ты получил статус капитана и сейчас отправишься на этом космическом корабле на отслеживание портаторов тхеттов, вернее, займешься поиском точек выхода их каналов перемещения в пространстве Атранской системы, о чём я тебе некогда и говорил. Должен сказать, что тхеттов мы знаем всего лишь около шести наших лет, а их каналами перемещения ещё никто не занимался и что они из себя представляют, никто из ориан не знает, вернее не знает из тех, кто сейчас живёт на Ориане. По неизвестной нам причине, тхетты уже около двух лет не появлялись в пространстве Атранской системы, что с одной стороны тревожит нас, но с другой — дало нам время и сейчас у нашей цивилизации появилась возможность заняться каналами перемещения тхеттов в полной мере, так как у нас создан достаточный космический флот для противостояния космическому флоту тхеттов, чего до сих пор мы делать не могли в надлежащей мере.

— Ты гарантируешь, что моё информационное поле не станет доступным никому из цивилизации затров? — Поинтересовался Ромм, будто не услышав монолога орианского учёного о своей предстоящей задаче.

— Нет! — Голова Анат Ивна качнулась. — Даже Протокол не контролирует всех ориан и многие из нас в отношениях с другими цивилизациями поступают так, как считают нужным для себя, а не в интересах цивилизации ориан. Но надеюсь, я не ошибся в своём выборе и ты честен перед своим народом. Могу гарантировать лишь то, что в случае неблагоприятного исхода твоего контракта, ты будешь воссоздан таким, как есть.

— Я потребую провести радиоуглеродный анализ своего тела. — В запальчивости заговорил Ромм. — Он определит день рождения моего тела с точностью до минуты.

— Мы гарантируем, что день рождения тебя из твоей матрицы будет соответствовать твоему истинному дню рождения с точностью до самого малого кванта времени вашего летоисчисления.

— Я никогда не был капитаном космического корабля. По контракту — я пилот. — В голосе Ромма не было ноток недовольства, а лишь нотки удивления, будто он удовлетворился предыдущей, полученной от орианского учёного, информацией.

— Пилоты не входят в непосредственную компетенцию генерала Алла, а задействовать кого-то ещё в обход правил Протокола, я не счёл нужным. К тому же, должен сказать тебе откровенно, как пилот, навряд ли ты сможешь исполнять контракт на этом корабле, а как капитан, ты будешь свободен в своих решениях, даже если останешься в одиночестве в их реализации. Надеюсь ты уже понял из полученной информации, что у тебя могут быть проблемы с экипажем, но я надеюсь на твоё благоразумие и твою компетентность.

— Сколько времени происходило моё ментальное обучение, так как я чувствую, что получил огромный объём информации, в котором быстро разобраться навряд ли смогу? Мне нужно какое-то время осознать её.

— Около трёх суток, в силу особенностей твоего мозга. Мы увлеклись дискуссией. Тебя ждёт экипаж. — Ромм уловил в голосе учёного Орианы нотки недовольства.

— Странно! — Состроив гримасу недоумения, Ромм провёл ладонью по лбу. — Я их уже знаю, но совершенно не помню, чтобы когда-либо встречался с кем-то из них.

— Они тебя не знают, хотя знают, что в экипаж назначен новый капитан, принадлежащий к другой космической расе. К тому же, тебя ожидает, для доклада, генерал Алл. Язык общения в экипаже — язык общения цивилизации ориан. Ты уже не однократно разговаривал на нем и он тебе знаком. Не знаю, что тебе скажет генерал Алл, но я тебе уже говорил: мы ещё никогда не исследовали в полной мере пространство Атранской системы на наличие в ней каких-то скрытых аномалий и где прежде находились точки выхода портаторов тхеттов, имеем лишь весьма косвенные предположения. Но всё же есть одна немаловажная деталь, которая должна тебе помочь в исполнении своего задания: даже когда портатор закрывается, пространственное возмущение от него, так называемый след, может сохраняться достаточно долго. Какую остаточную энергетику имеет точка выхода  портатора тхеттов мы не знаем и анализаторы корабля настроены на очень широкий спектр возможных энергий. Так что, попытайся сам определить значения и спектр энергий, так сказать, по месту событий. Надеюсь, что время для этого у тебя будет, так как мы не имеем подтверждения какой-то активности тхеттов в пространстве Атранской системы, но помни, что они не появлялись уже около двух лет и потому могут появиться в любое мгновение.

— Странно, что такая сверхразвитая цивилизация имеет такие большие чёрные пятна: сарты, чужие портаторы…

— Поторопись! — Игла чужой мысли больно ткнулась мозг Ромма, прерывая его сарказм, голова Анат Ивна качнулась и в тот же миг боковая стенка флайера исчезла.

— Но я же понятия не имею…

— Поторопись! — Пришедшая чужая мысль была насколько болезненной, что лицо Ромма исказилось невольной гримасой боли.

Ничего больше не сказав, Ромм приподнялся и буквально, выпрыгнув из летательного аппарата, быстрым, пружинящим шагом направился в сторону выстроившихся под треером пятерых членов своего экипажа, пытаясь разобраться в, полученной из глобального информационного поля ориан, информации и хотя она была в какой-то степени упорядочена, но для него была настоящей чехардой, в которой быстро разобраться было, совершенно, невозможно.

 

***

 

— Капитан, Ромм Вегов.

Чётко произнёс Ромм на языке ориан, останавливаясь напротив, определённо, молодых людей, возраста ничуть не старше его, но ростом гораздо выше, более худощавых и практически, похожих друг на друга и имеющих несомненное сходство с людьми, а не с какими-то гуманоидами. Если можно было верить новому информационному полю Ромма — они принадлежали к расе фреонов.

Лица молодых людей были несколько вытянуты и имели удлинённые подбородки; глаза были большие круглые и чёрные и скорее всего не имели зрачков; высокие лбы и светлые, очень короткие волосы, стоящие, практически, дыбом; длинные, остроконечные уши; длинный, чуть загнутый к низу нос и очень маленький  рот, с едва различимыми, нитевидными губами, песочного цвета; тонкая высокая шея. Из рукавов их чёрных курточек выглядывали длинные узкие ладони с длинными тонкими пальцами. Пальцев было пять. Это Ромм увидел у крайнего справа фреона: одна его ладонь находилась в постоянном движении, будто он мял в ней что-то и хорошо была видна работа пальцев и насколько понял Ромм у него на руке было два больших пальца, по обе стороны ладони. Какие у фреонов были ноги определить было невозможно, так как на них была надета тёмная обувь.

Они весьма напоминали тех членов Протокола трансформации форм, которым Ромма представлял Анат Ивн, может лишь их черты лица были помельче и помоложе.

— Пилот Хабус. — Произнёс крайний слева фреон на языке ориан, подтверждая свои слова кивком головы.

— Пилот Вария. — Представился стоявший рядом с ним фреон.

— Мастер Дефор. — Представился средний в ряду фреон.

— Мастер Парил. — Произнёс второй справа фреон, кивая головой.

— Офицер вахты Аргуриос. — Произнёс крайний справа фреон: сделав шаг вперёд и резко кивнув головойа универсальном языке н и пределить было невозможно, так как на них была тёмная обувь.

ыла видна работа пальцев.по, он вернулся на место.

— Рад видеть! — Ромм кивнул головой. — Всем на борт. — Он повёл подбородком в сторону ближней к себе опоры корабля и будто поняв его знак, из носового утолщения корабля вниз скользнуло что-то наподобие большой площадки и зависло в полуметре от поверхности посадочного поля, вызвав у Ромма невольную гримасу удивления.

Трое фреонов тут же развернулись и сорвавшись с места, побежали к площадке. Едва они с ходу запрыгнули на неё, как она скользнула вверх и закрыла собой образовавшийся проём. Лицо Ромма вытянулось ещё больше, но он ещё не успел осознать произошедшее, как площадка вновь скользнула вниз. Развернувшись, оставшиеся двое фреонов, насколько Ромм запомнил их, это были пилот Хабус и мастер Дефор, побежали к ней. Сорвавшись с места, Ромм побежал за ними, хотя не представлял, нужно ли ему это было делать, так как в цивилизации затров капитан космического корабля поднимался на корабль и сходил с него всегда по трапу и это незыбленное правило неукоснительно соблюдалось всегда и везде, но никакого трапа из чрева «Тиррит» сейчас опущено не было, хотя из своего нового информационного поля Ромм знал, что он у корабля есть, но как его нужно было опустить, находясь вне корабля, такая информация быстро, почему-то, не находилась.

Физически Ромм чувствовал себя превосходно и потому запрыгнул на платформу без проблем. Она, тут же, настолько резко, скользнула вверх, что заставила Ромма выбросить руки в стороны и невольно схватиться за стоящих рядом фреонов. Ни один из них не шевельнулся, будто они были не из плоти, а из металла. Уже через мгновение Ромм почувствовал холод их тел, даже через материю их курточек.

Никаких тросов к платформе прикреплено не было и какой вид энергии её перемещал, Ромм мог лишь гадать, так как быстро что-то найти о ней в своём новом информационном поле он не мог.

Платформа остановилась так же резко, как и стартовала. Ноги Ромма невольно дрогнули, но так как он держался за фреонов, то ему удалось твёрдо устоять на месте.

Ромм осмотрелся: он находился в достаточно просторном светлом ангаре. Трое первых членов экипажа стояли неподалёку, уставившись в него немым взглядами своих больших чёрных глаз. Платформа висела в полуметре от пола ангара, видимо это было её стандартное расстояние. Прибывшие на ней фреоны продолжали стоять на месте. Поняв причину их неподвижности, Ромм опустил руки и они тут же спрыгнули на пол ангара. Ромм спрыгнул последним.

— Первая вахта — восемь. – Заговорил он, поворачиваясь к фреонам. – Для второй — стандартный регламент. – Ромм состроил невольную гримасу от произнесённых фраз, так как они вылетели из него совершенно непроизвольно, будто он произносил их не один раз.

Он механически повернулся и… Он, вдруг, осознал, что уже знает этот корабль будто провёл в нём большую часть своей осознанной жизни и будто вся прожитая до сего мгновения жизнь ушла в небытие, будто до сих пор у него была амнезия и попав на этот корабль, заблокированные некогда участки его информационного поля, вдруг, открылись и стали ему опять доступны. Закрыв глаза, Ромм тряхнул головой и открыв их, шагнул в сторону одной из стен ангара, где должна была быть дверь, за которой находилась лестница, ведущая на второй уровень «Тиррит», на котором находился зал управления корабля. Прибывшие с ним фреоны пошли следом, трое первых остались стоять на месте.

За дверью, действительно, находилась винтовая лестница. Ромм пошёл на следующий уровень по этой узкой винтовой лестнице, вьющейся вокруг лифта. Он специально выбрал такой долгий путь, пытаясь разобраться в произошедшей с ним метаморфозе.

Хаора! Неужели такое возможно, чтобы во сне передавать не только знания, но и навыки управления космическими кораблями? Размышлял он. Но если подобное было вложено в землянина, меня заменившего, то почему не могло быть вложено в меня? Нашёл он оправдание полученной информации. Выходит, тогда можно вложить в мозг человека любую информацию, сделав его кем угодно: простым ассенизатором улиц или грозным адмиралом огромного космического флота цивилизации. Зачем тогда мучиться всю жизнь, добывая крупицы нужной информации, накапливая необходимые знания, получая навыки по той или иной профессии, если всё это можно безболезненно получить всего за несколько часов своего сна. Ромм негромко хмыкнул. Интересно, а экипаж «Тиррит» тоже получил свои навыки таким же способом? Однако, думаю я сейчас совершенно не о том. Мне предстоит встреча с генералом Аллом. Несомненно, он умеет читать мысли и скорее всего я ещё не успею подумать, как ему будет известно о чём. Но мы же не будем в непосредственном контакте? Ромм глубоко вздохнул. Хотя… Его голова механически качнулась. В этом мире всё возможно. Он вновь глубоко и протяжно вздохнул. И почему Природа Мироздания оказалась так несправедлива к затрам, не наделив их, совершенно, никакой защитой своего информационного поля? А можно придумать какую-то искусственную защиту своего разума? А если попытаться выпросить такую защиту у ориан? Как плату за свой контракт. Уверен, за такое новое чувство своего организма, затры сделают меня героем цивилизации. Мечтатель! Усмешка тронула губы Ромма. Анат Ивн не очень-то предрасположен к цивилизации затров. Я лишь непонятная прихоть его желания. Ему ничего не стоит вычистить меня, по завершении контракта, так, что я, абсолютно, забуду, где был и что здесь делал? Хаора! Неужели я так беспомощен против них? Может быть полазив по пространству Атранской системы, а возможно даже и пройдя через противостояние с тхеттами, я приобрету какие-то навыки защиты своего информационного поля и смогу постоять за себя? Было бы неплохо. Усмешка Ромма сделалась шире. Единственное чего нельзя допустить — своей гибели. Но ведь я буду восстановлен в своём изначальном состоянии. Но нужно оно мне, изначальное состояние? Ведь тогда я, однозначно, забуду обо всём, что со мной здесь произойдёт. А если орианы будут меня специально подставлять под пушки тхеттов? Но у тебя же Ромм Вегов есть голова, думай, крутись. Попытался настроить себя Ромм на требуемый для выживания уровень службы в космическом флоте ориан.

Ромм, вдруг, осознал, что стоит перед большим серым овалом. Это была дверь в зал управления. Он это знал превосходно, хотя никогда воочию, до сих пор в зале управления «Тиррит» не был. Дверь была закрыта.

Ромм опустил взгляд и только сейчас увидел, что он одет в гражданский костюм, сшитый ему в ателье лаборатории Анат Ивна.

В каюте капитана есть одежда. Нужно переодеться. Адмирал может остаться недоволен моим видом. Всплыли у него мысли досады.

Ромм повернулся к стоящим у него за спиной фреонам.

— Извините! Я переоденусь.

Произнёс он резким голосом, насколько ему позволил достаточно мягкий язык орианов и шагнув в сторону, обошёл членов своего экипажа и направился в сторону каюты капитана, которая располагалась на этом же уровне, лишь в другом коридоре.

Хаора! Откуда я знаю, что в каюте капитана есть одежда для меня? Размышлял Ромм, быстро шагая по коридорам уровня. Я ведь впервые на «Тиррит». Неужели и эту информацию глобальная информационная система ориан тоже вложила в меня. Но откуда она знает, что там есть для меня одежда? Глобальная система всё знает, на то она и глобальная. Мысленно сыронизировал он. Конечно, можно было расспросить экипаж о происходящих на «Тиррит» метаморфозах, но как они отнесутся к незнающему ничего командиру? Нет, уж пусть всё идёт, как идёт. Ромм механически махнул рукой. Может быть когда-то, когда я узнаю их хорошо…

Ромм резко остановился напротив двери, мимо которой проходил и повернулся к ней лицом – дверь тут же скользнула в стену, заставив его лицо исказиться гримасой удивления. Сохраняя на лице гримасу, он шагнул в образовавшийся проём.

Каюта капитана была достаточно большой, гораздо больше тех кают капитанов космических кораблей затров на борту которых Ромму удалось побывать. В каюте был полумрак, но не такой, чтобы что-то скрыть. Отделана она была в мягких коричневых тонах, придающих ей домашний уют, будто бы орианы знали какой у него вкус. В стене напротив входа просматривались две нешироких овальных двери; справа стоял столик с тремя большими глубокими креслами вокруг него; слева, на всю стену был развёрнут сферический экран, на котором отображалась панорама окружающего «Тиррит» посадочного поля. Почему это место называлось посадочное поле, а не космодром, такой информации в новом информационном поле Ромма не было. По обе стороны от стола в стене виднелись дверки шкафов. Ромм уверенно направился к одной из них, будто однозначно знал, где находится нужная ему одежда.

Подойдя к дверкам и открыв их он, действительно, увидел именно ту одежду, в которую и хотел переодеться.

Переодевшись, он подошёл к ещё одной дверке и открыв её, за ней был холодильный шкаф, взял брутт с твёрдой водой и отправив один кубик твёрдой воды в рот и затем проглотив порцию уже жидкой тонизированной воды, вернул брутт на место и закрыв дверку холодильного шкафа, повернулся и вышел из каюты.

Фреоны продолжали стоять на том же самом месте, где он их и оставил: перед дверью зала управления, не проявив, совершенно, никаких эмоций при его появлении – будто окаменели на время его отсутствия. Состроив очередную гримасу недоумения, Ромм шагнул к двери.

— Синхронизация активна. — Вошедшая, вдруг, ему напрямую в голову колючая мысль заставила его встрепенуться и покрутить головой, но фреоны продолжали стоять с непроницаемым выражением на лице.

Он опять повернулся к двери, которая тут же скользнула в сторону

Ромм беззвучно хмыкнул.

Неужели дверь почувствовала, что я был одет не надлежащим образом и потому не открылась, когда я оказался перед ней первый раз? Всплыла у него мысль чрезвычайного удивления. Разве такое возможно. Хотя… Он механически дёрнул плечами. От ориан можно ожидать чего угодно. Но почему фреоны не открыли её, чтобы войти? Возможно, что капитан первым должен войти в зал управления. Тут же нашёл Ромм ответ своей предыдущей мысли.

Он шагнул в образовавшийся проём и тут же замер, одновременно и в восхищении и в тревоге. Сердце Ромма, буквально, перестало биться: ему, вдруг, показалось, что дверь, через которую он вошёл, вела не в зал управления космического корабля, а напрямую в пространство, в царство огромных незнакомых звёзд. Этого в его новом информационном поле не было.

Прошло несколько мгновений. Пространство перед Роммом начало бледнеть и вскоре растворилось и вовсе, будто наступило утро. Ромм теперь увидел, что он, действительно, находится в зале управления «Тиррит», точно таком же, какой был в его новом информационном поле, будто отображением величественного звёздного пространства орианы приготовили ему сюрприз, при его первом посещении зала управления корабля, который удался им в полной мере. Шумно выдохнув, Ромм направился к центральному креслу, стоящему посередине, совершенно пустого огромного сферического зала, если не считать трёх кресел, стоящих в нём. Кресла зала управления были тёмного цвета и имели очень высокие и широкие спинки. Никаких органов управления в зале управление не было.

Ромм вдруг осознал, что он не просто капитан космического корабля, а ещё и вахтенный офицер своей вахты.

Подойдя к креслу, Ромм привычным движением, будто этим занимался всю свою короткую сознательную жизнь, повернул его и усевшись, повернулся вместе с креслом в его первоначальное положение. Почему он так сделал, он не имел понятия, хотя он мог просто подойти к креслу спереди и сесть в него, это произошло помимо его воли, механически, будто он везде и всегда садился таким образом в кресло зала управления всех космических кораблей, на которых ему пришлось ходить. Кресло было очень удобным, будто было изготовлено, именно, для него.

В тот же момент с боков донеслись резкие шорохи. Ромм крутанул головой — справа и слева от него кресла уже были заняты экипажем его вахты. И тут же, будто дожидаясь, когда члены экипажа «Тиррит» займут свои места в зале управления, перед креслом Ромма вспыхнула голограмма, в которой было отображено волевое лицо мужчины, определённо наделённого властью. Анат Ивн был прав, мужчина был очень похож на членов Протокола трансформации форм разума, которому его представлял орианский учёный — это был генерал Алл. Ромм резко поднялся и вытянувшись, замер.

Как они все похожи. Невольно задумался Ромм, глядя в лицо на голограмме. Что если это другая галактика, в которой и разум совсем другой и его носители тоже? Вполне возможно, что мы не совместимы. Значит разуму моей галактики нужно искать свой путь развития, а не ждать милостей…

— Обстоятельства требуют от нас максимальной собранности. Тебе предстоит незамедлительно отправиться в пространство Атранской системы… — Потекли Ромму напрямую в мозг, минуя уши, достаточно колючие чужие мысли, останавливая ток его мыслей и хотя губы генерала Алла были плотно сжаты, но Ромм прекрасно понимал, что мысли ему в мозг идут именно от него. — И заняться отслеживанием пространственных тоннелей тхеттов. Твоя задача: найти и доложить. «Тиррит» имеет всё необходимое оборудование для контроля и анализа пространства. Надеюсь, Анат Ивн не ошибся в тебе.

Последняя полученная мысль была настолько колючей, что Ромм невольно сжал веки, а когда раздвинул их, голограммы с изображением генерала Алла уже не было. Ромм покрутил головой, пытаясь увидеть лица своих вахтенных, но они сидели, видимо не удосужив вставанием командующего, прижавшись к спинке своего кресла с лицом, повёрнутым в сторону, уже развернувшегося на половину сферы зала управления, экрана пространственного сканера — спор и что отображалось у них лице, понять было невозможно. Состроив гримасу досады, Ромм сел и откинулся на спинку кресла.

— Четвёртая зона стат-орбиты. Старт! — Громко и чётко произнёс он.

Откуда он знал пространственные координаты стартовой орбитальной решётки, с которой «Тиррит» уже предстоит отправиться в пространство Атранской системы, ему было, совершенно, неизвестно.

 

***

 

«Тиррит» был очень быстр и сердце Ромма невольно сжалось, когда он увидел в экран спор с какой скоростью удалялась поверхность Орианы, хотя ему, стартовавшему с космодромов Затры уже не один десяток раз, было не привыкать, наблюдать удаляющуюся поверхность планеты, но Затра всегда удалялась очень медленно и даже как-то величаво, заставляя сердце замирать от восхищения, а сейчас его сердце сжалось совершенно по другой причине: у него появилась ассоциация, будто кто-то очень огромный и сильный ударил ногой по Ориане и она, подобно футбольному мячу, поддетому ногой игрока, помчалась прочь от корабля, а, отнюдь, не корабль, помчался прочь от неё.

Нет, всё же величественный старт более предпочтительное зрелище. Замелькали у Ромма грустные мысли. И если при следующем старте с поверхности Орианы представится возможность, я, непременно, потребую медленного старта.

В зале управления потемнело, экран спор наполнился ярким разноцветьем звёзд.

Каким же образом я должен контролировать пространство, видеть работу анализаторов? Всплыла у Ромма тревожная мысль. Неужели…

Его тревожному мысленному току не суждено было развиться — перед ним, вдруг вспыхнули несколько объёмных голограмм с отображаемыми в них виртуальными терминалами: перед ним находились два больших и несколько мелких терминалов, с несколькими рядами светящихся бледным цветом объёмных клавиш-сенсоров. По некоторым терминалам бежали непрерывные строки каких-то сообщений, на других отображались какие-то графики или же столбы диаграмм мощностей систем корабля.

Ромм повернул голову влево: треер «Тиррит», как и должно было быть, вёл пилот Хабус, сидевший слева от него, перед ним висел лишь один большой терминал с отображением части какого-то пространства, с большой зелёной кляксой, которая стремительно разрасталась в размерах. Никаких органов управления перед Хабусом не было, его руки свободно лежали на подлокотниках.

И хотя новое информационное поле Ромма делало его как бы уже знатоком «Тиррит», но это были какие-то не совсем естественные знания, воспринимаемые Роммом на каком-то подсознательном уровне, а не добытые им естественным, осознанным путём и потому его пребывание на «Тиррит» сейчас для него казалось каким-то иллюзорным, не совсем естественным, что и вызывало в его сознании какие-то непонятные противоречия между его, искусственно полученными знаниями и естественным восприятием происходящего с ним.

Интересно, я могу взять управление «Тиррит» на себя? Всплыла у Ромма мысль любопытства или это прерогатива лишь пилота. Но как система управления может знать, кто пилот? Если только лишь по тому, кто занимает левое кресло. А если там никого не будет? Хаора! Лицо Ромма исказилось гримасой досады. Что это со мной? Что за детские мысли? Нужно привыкать к совершенно другим мироощущениям и чем быстрее это со мной произойдёт, тем уверенней я буду чувствовать себя в мире иллюзий цивилизации ориан. Я капитан и как захочу, так и будет.

Ромм прогнал все ненужные мысли и перевёл взгляд на зелёную кляксу на экране спор.

Какая-то эскадра. Догадался он. Видимо та, с которой мне предстоит взаимодействовать при обнаружении выхода канала перемещения тхеттов.

Он повернул голову в другую сторону — справа сидел, откинувшись в кресле, мастер Дефор и Ромму даже показалось, что он спал, так как никаких терминалов перед ним не светилось, а его руки лежали даже не на подлокотниках, а на коленях.

Но всё же его впечатление оказалось ложным, так как Дефор, вдруг, повернул голову в сторону Ромма и его глаза будто вспыхнули каким-то жёлто-зелёным цветом.

Ромм невольно отшатнулся и отвернувшись, откинулся на спинку кресла и уставился в экран спор перед собой, но тут же подался вперёд и механически ткнул пальцем в одну из пространственных клавиш-сенсоров – все объёмные терминалы и индикаторы, перед ним, кроме того, в сенсор которого он ткнул, погасли. Ромм вновь откинулся на спинку кресла и принялся изучать незнакомые звёзды, всё ярче и ярче разгорающиеся на экране спор, пытаясь найти среди них знакомые, по которым можно было определить хотя бы примерное направление на Сетранскую систему, но сколько он ни всматривался, ни единой знакомой звезды увидеть так и не удалось.

Вскоре зелёная клякса на экране спор разрешилась на отдельные зелёные точки. Точки были выстроены четырьмя правильными рядами. Ромм принялся считать точки: их оказалось двадцать.

Неплохая поддержка. Состроив гримасу, он покрутил головой. Если все они треи, то портаторам тхеттов против такой армады наряд ли устоять. У трея два дальних гамма излучателя, четыре дальних лазера, три протонные пушки, двенадцать коротких лазеров, направленный псевдоаннигилятор — короткодействующий источник античастиц. Да и защита у трея трёхслойная. Мысленно перечислил он вооружение возможных кораблей эскадры, с которой ему предстояло взаимодействовать, непонятно по чьей воле, выплывшее из его нового информационного поля.

Вдруг он увидел неподалёку от зелёных рядов точек небольшой синий круг, по которому прокатывались будто волны.

Портатор ориан! От всплывшей догадки его сердце невольно сжалось. Хотя, Анат Ивн говорил, что их портаторы называются канальными переходами. Замелькали у Ромма более спокойные мысли. Корабли должны входить в канал последовательно. Мне идти первому или последнему? Но почему командир эскадры не связывается со мной? А может это вовсе и не та эскадра, с которой мне предстоит взаимодействовать? Генерал Алл оказался немногословен. Всё же у меня разведывательный корабль и от меня зависит, куда направиться эскадре. Значит я иду первым. А пойдёт эскадра за мной  — пусть решает её командир. Состроив на лице непонятную мину, Ромм покачал головой.

Ещё через некоторое время зелёные точки превратились в серые чёрточки, а вскоре «Тиррит» замедлил ход и уже скользил вдоль ряда узнаваемых больших серебристых вытянутых треугольных кораблей ориан. Эти корабли тоже принадлежали к классу треев, но в отличие от «Тиррит», они были созданы совсем недавно и потому несколько отличались от созданного уже более двадцати лет назад одного из первых треев цивилизации, перешедшего теперь в совершенно другой класс космических кораблей, модифицировавшись в треер.

Пройдя мимо последнего трея, «Тиррит» резко отвернул в сторону и Ромм увидел в центре экрана спор огромную паукообразную конструкцию, с переливающимся синим кругом в центре. «Тиррит» ещё больше замедлил ход.

— Отставить, стоп! Прыжок! – Резко произнёс Ромм.

Прошло несколько мгновений и синий круг, с проскакивающими по нему белыми разводами начал стремительно приближаться, быстро разрастаясь в размерах.

Ромм невольно вжался в спинку кресла.

 

 

6

 

 

Ромм вздрогнул и ошалело закрутил головой – экран спор был усеян большим количеством мелких жёлтых звёзд, совершенно других, нежели до того, как «Тиррит» нырнул в синий круг канального перехода.

Прошли. Тут же всплыла у него мысль удовлетворения. Куда дальше? Появилась у него уже мысль озабоченности.

Он принялся лихорадочно искать в своём новом информационном поле информацию об Атранской системе и о найденных в ней когда-либо портаторах тхеттов, но к его досаде такой информации оказалось очень мало, или она была где-то в глубинах его нового информационного поля, или же орианы посчитали, что достаточно лишь её минимума, а остальную, новоиспечённый капитан добудет сам. К тому же, насколько Ромм знал из нового информационного поля о своём экипаже, они тоже никогда не были в пространстве Атранской системы, а до сих пор занимались исследованием далёкого от сюда пространства на этом же корабле, пытаясь найти приемлемую для колонизации планету, но корабль попал в какую-то аномальную неоднородность из которой выбрался достаточно потрёпанным и потерявшим часть своего экипажа, вместе с его капитаном. «Тиррит» был возвращён в пространство Орианы и после восстановления и модернизации, с ещё большим уклоном к исследованию пространственных аномалий, был направлен туда, где сейчас и находился, так как тхетты со своими военными кораблями не появлялись в Атранской системе уже более двух лет, вызывая у орианов обоснованную озабоченность. К тому же орианам удалось за эти два года передышки построить свой военный космический флот и теперь они надеялись воочию доказать, не сколько тхеттам, сколько тому разуму, направлявшему их, свою непоколебимость во владении Атранской системой. Потому они и решили, что пора вплотную заняться вытеснением тхеттов из Атранской системы раз и навсегда, направив туда свой разведывательный корабль для поиска точек выхода канальных переходов тхеттов, посчитав, что оставшегося экипажа «Тиррит» вполне достаточно для выполнения поставленной ему задачи, лишь назначив на корабль нового капитана.

Эта, найденная в новом информационном поле информация, уже была не нова для Ромма и потому, навряд ли, её можно было назвать полезной.

— Хаора! – Невольно вырвалось у Ромма. – Атранскую систему на экран. – Процедил он, ни к кому, конкретно, из несущих вахту членов экипажа «Тиррит» не обращаясь.

Экран спор тут же мигнул, будто тот, кто управлял им, ждал этой команды и в следующее мгновение в его центре уже отображалась яркая оранжевая звезда, солнце местной планетной системы — Атра, вокруг которой темнели четыре крупные точки — планеты Атранской системы. Систему обрамляло широкое тёмное кольцо — астероидный пояс, за которым блестела яркая зелёная клякса.

Навряд ли это была эскадра треев, которую Ромм видел перед портацией, так как за столь короткое время она не могла пройти через канал перемещения, а скорее всего это была дислоцирующаяся в этом пространстве ещё какая-то орианская эскадра и скорее всего именно с ней «Тиррит» и предстояло взаимодействовать.

Все планеты сейчас были собраны, практически, в одном секторе Атранской системы. Гарта была второй планетой от Атры. Никаких красных точек нигде не наблюдалось, что говорило о том, что в пространстве Атранской системы никаких чужих кораблей сейчас не было.

— Объёмную систему  в зал. — Процедил Ромм и развернувшись вместе с креслом, поднялся и шагнул в пространство Атранской системы, спроецированное системой отображения пространства корабля в объёме его зала управления.

Ромм медленно шёл по залу управления, пытаясь выработать концепцию поиска портаторов тхеттов, задевая плечами астероиды, пояса астероидов Атранской системы, невольно вздрагивая и дёргаясь при этом, но тут же возвращаясь в реальность, отправлял в свой адрес нелестный мысленный эпитет.

Несомненно, самым желаемым районом создания портатора является орбита Гарты. Размышлял он. Но в тоже время она и самая уязвимая для тхеттов. Во-первых — на её орбите находятся две мощные орбитальные пушки, совместный залп которых, однозначно, развалит любой корабль тхеттов, во вторых — достаточно иметь на орбите Гарты даже небольшую эскадру, чтобы уничтожать едва высунувшиеся из портатора и ещё не сориентировавшиеся в чужом пространстве корабли тхеттов. Значит орбита Гарты отметается, да и дислокация орианской эскадры тоже недвусмысленно говорит об этом. Ромм удовлетворённо кивнул головой подтверждению своего вывода. Отличным местом для портатора может служить пояс астероидов. Ромм вытянул руку и провёл ею по виртуальному отображению одного из крупных камней, мимо которого проходил — пройдя сквозь астероид, его рука опустилась, астероид остался где-то за спиной. Астероиды неторопливы, расстояния между ними вполне позволяют создать точку выхода. Кораблям орианов нужно будет определённое время, чтобы добраться до образовавшегося портатора и у вышедшего из него корабля будет достаточно времени, чтобы сориентироваться и приготовится к отражению возможной атаки. Видимо затем и дежурит орианская эскадра неподалёку от пояса астероидов. Сделал он вывод о расположении зелёной кляксы, видневшейся за поясом астероидов. Но я бы дислоцировал эскадру все же внутри пояса астероидов. Ромм погримасничал губами. И вне эклиптики. Оттуда пространство Атранской системы контролируется наиболее эффективно и всегда можно успеть перехватить появившиеся корабли тхеттов. Да и вне пояса эклиптики астероидов немного, что не помешает эскадре быстро достичь чужих появившихся кораблей. Видимо протопланетное облако Атранской системы было не слишком большим, так  как в ней нет газовых гигантов, а все планеты каменные, средних размеров и хотя оставшегося строительного материала было ещё достаточно, чтобы могли сформироваться ещё несколько планет, но этого не произошло и более того оставшийся строительный материал протопланетного облака почему-то сформировал не астероидное облако, а лишь его пояс. Возможно потому, что Атра раза в полтора меньше Сетры, её  зона обитания находится достаточно близко к ней, на орбите второй планеты. Сделал Ромм заключение своим размышлениям о формировании Атранской системы. Но если орианская эскадра находится там, где находится, значит они знают что-то ещё, чего ещё не домыслил я. Сделал он ещё один вывод из своих размышлений. Следующая оптимальная точка — ближайшая к Гарте планета. Ромм остановился напротив, выстроившихся в одном секторе, планет Атранской системы. Следующая за Гартой — Прода, предыдущая — Сохра, которая несколько ближе к Гарте, чем Прода. Можно выбрать такую точку выхода, что появляющиеся корабли тхеттов будут закрыты планетой и потому система контроля пространства может не сразу их увидеть и у них будет возможность сгруппироваться для броска к Гарте. Тогда попробуй перехватить кулак из почти десятка кораблей, насколько Ромм знал из своего нового информационного поля, больше восьми кораблей тхеттов в пространстве Атранской системы одновременно ещё не появлялось, мчащихся на огромной скорости на таком коротком расстоянии. Тут и полусотни треев может оказаться мало. А самая дальняя планета? Ромм пожевал губами. Вполне вероятно, но эффект внезапности уже гораздо ниже, так как большее расстояние, определённо, позволит принять меры для отражения атаки. К тому же, не все корабли тхеттов имеют поля скрытия, а лишь самые большие — третьего уровня, актеоны или по другому — этажерки, которые могут нести в себе до полусотни кораблей первого уровня. Ромм представил огромный корабль тхеттов третьего уровня в своей средней части напоминающий этажерку с несколькими полками на которых размещались корабли первого уровня. Если их будет несколько, то они способны притащить хороший рой к Гарте, от которого не просто будет избавиться. В поясе астероидов этажерки навряд ли появятся, в силу своей подслеповатости из-за поля скрытия и некоторой инерционности из-за своих размеров, можно и на астероид напороться и прощай атака. А вот у соседних с Гартой планет их пространство. Значит и нужно начинать искать там.

— Убрать объём. — Негромко произнёс Ромм и дождавшись, когда пространство Атранской системы исчезнет из пространства зала управления, вернулся в своё кресло. — К Проде. Начнём оттуда. Набросить вуаль. — Озвучил он следующие приказы и откинувшись в кресле, уставился в, несколько посветлевший от  лёгкого поля скрытия, экран спор.

 

***

 

По неизвестной Ромму причине, выход канального перехода в Атранской системе был создан орианами очень высоко над эклиптикой планетной системы, видимо ход их размышление был весьма схож с ходом только что проведённого им анализа и потому, что «Тиррит» шел как бы от Атраны, Прода не тонула в её лучах и хорошо просматривалась на экране спор.ланетной системы. Атранской системе был создан орианами очень высоко над эклиптикой пла

 

Планета была очень большой: почти в два раза больше Затры, имела мощную атмосферу, но была холодна, так как её орбита находилась за зоной обитания и потому, как таковой, жизни на ней не было, если не считать некоторые типы микроорганизмов живущих в водной среде подо льдом вокруг подводных вулканов. На удивление, вулканическая деятельность Проды была очень низкой, несмотря на наличие достаточно большого и горячего ядра. Орианы считали, что так происходит потому, что планета имеет достаточно толстую кору и магме очень трудно пробиться сквозь неё наружу. Треть поверхности планеты была покрыта толстым слоем льда, остальная часть была засыпана лишь снегом различной плотности. На планете было очень ветрено, да, практически, на ней не было хотя бы маленькой территории, где бы не дул ветер, который во многих районах достигал такой скорости, что не давал возможности совершать посадку даже тяжёлым космическим кораблям орианов.

Орианы считали, что Прода — это будущая колыбель цивилизации Атранской системы, так как по мере выгорания водорода в ядре Атраны и в силу чего, повышения температуры на её поверхности, температура на Гарте тоже повысится и жизнь на ней станет невозможна и потому живущая на ней цивилизация, или переберётся на Проду, или же на Проде появится своя жизнь. Сейчас же Прода выглядела этаким белым снежком, будто случайно заброшенным могучим метателем в пространство Мироздания, настолько белым, что даже атмосферная оболочка вокруг неё была не голубой, а белой, с едва просматриваемой синевой.

Всю эту информацию Ромм выудил из своего нового информационного поля, внимательно смотря в экран спор, в надежде увидеть там вожделенный портатор тхеттов.

Когда Прода оказалась на полпути от выхода канала перехода, Ромм подался вперёд и ткнул пальцем в несколько виртуальных сенсоров висящих перед ним в пространстве зала управления — все голографические терминалы перед ним тут же вспыхнули разноцветьем графов и столбов анализа пространства, но ни один из них не указывал на присутствие в пространстве какой-либо энергии непонятного происхождения, свидетельствующей о наличии точки выхода чужого портатора.

Состроив гримасу досады, Ромм вновь откинулся на спинку кресла и опять уставился в экран спор.

 

***

 

Прошло несколько суток, ведущих отсчёт по времени цивилизации ориан, блуждания «Тиррит» вокруг ослепительно блиставшей своей чистотой белого цвета Проды, как на её далеких орбитах, так и на таких низких, что Ромму казалось, что «Тиррит», буквально, трётся своим брюхом по её ледяному панцирю, но никакого присутствия каких бы ни было аномальных образований, кроме мощного корпускулярного потока, пришедшего от Атры, обнаружено не было. Причём корпускулярный поток был такой мощный, что лёгкое поле скрытие «Тиррит», было буквально, стянуто, с обращённой к Атре стороны и опасаясь за нарушение в работе пространственных анализаторов, Ромм приказал пилоту увести  корабль подальше от Проды, в чистое пространство.

За время, свободное от вахты, Ромм досконально изучил «Тиррит», буквально, излазив по всем его уголкам, подтверждая свои теоретические знания о корабле, практическим опытом и ему казалось, что теперь нет такого отсека корабля, который бы он не знал и куда бы он не мог добраться, даже с закрытыми глазами. Отношения же его с экипажем были не такими радужными, как дружба с кораблём. Нет, экипаж беспрекословно выполнял все его приказы и Ромму даже казалось, что прикажи он кому-то из фреонов выйти в открытый космос без скафандра, тот не задумываясь выполнит приказ, но, как таковой, дружбы с ними не было. Они никогда не разговаривали в его присутствии, никогда не обращались к нему ни с какими вопросами, никогда не шутили, не говоря уже о смехе — этакая, холодная отчуждённость, собственно, то о чём и предупреждал Анат Ивн. Но со своими обязанностями фреоны справлялись превосходно и потому Ромм, что называется, не лез к ним в душу, тем более, что ему, проведшему в безмолвии пространства уже не один год, пересекая на своём БТА-2 пространство Сетранской системы, было не привыкать к одиночеству.

На «Тиррит был прекрасный тренажёрный зал, где он проводил некоторое время, а ещё на корабле был звёздный зал с достаточно большим и хорошо оснащённым телескопом, где он проводил достаточное свободное время, пытаясь найти в далёком пространстве знакомые ему звёзды, но сколько он ни всматривался в них, всё больше убеждался, что их здесь нет, подтверждая его догадку, что он находится или в далёком от Сетры секторе своей галактики или же, вовсе, в другой величественной звёздной системе. Свою же галактику со стороны он никогда не видел и зная её внешний вид лишь предположительно, всматриваясь в небольшие спиральные образования других звёздных островов Вселенной, лишь глубоко и грустно вздыхал от своего бессилия.

В каюте капитана была большая видеотека, рассказывающая о незнакомых Ромму цивилизациях и о взаимоотношениях в них. Скорее всего видеотека принадлежала прежнему капитану корабля и просматривая иногда какое-либо из видео, Ромм пытался сопоставить технологический уровень увиденной цивилизации, с цивилизацией затров и если находил что-то полезное в видео, могущее дать хотя бы какой-то толчок для развития своей цивилизации, помечал этот носитель, как полезный и убирал его в другой шкаф каюты капитана, надеясь, что по окончании контракта, с согласия Анат Ивна, сможет забрать его с собой на Затру.

Когда график мощности корпускулярного потока от Атры круто пошёл вниз, Ромм приказал остановить «Тиррит» и полюбовавшись некоторое время мощными переливами розово-зеленоватой электронной вуали, окружившей полюса Проды, приказал в очередной раз вывести объёмное изображение Атранской системы в пространство зала управления и поднявшись, принялся неторопливо ходить по залу управления, привычно задевая плечами, скользящие мимо, виртуальные астероиды.

То, что не удаётся найти какую-либо аномалию, не значит, что мы плохо ищем. Углубился он в очередные размышления. Почему тхетты должны выстроить точку выхода, именно здесь и именно сейчас? Только лишь из-за того, что они не появлялись в пространстве Атранской системы уже более двух лет? А может они нашли для себя какую-то другую планету и решили здесь больше не появляться? И почему орианы так всполошились, что решили заняться столь тщательными поисками чужих портаторов в этой планетной системе? Чувствуют серьёзную угрозу со стороны тхеттов или же решили основательно заняться своим воспроизводством? Видимо проблемы с демографией очень серьёзны. Сделал он заключение. Странная цивилизация: достигла таких высот в своём развитии и в тоже время не в состоянии удержать под контролем очень нужные для себя территории и пространства. Если они сами не в состоянии это сделать, то что могут сделать простые смертные биологические структуры, не могущие даже постоять за себя в полной мере. Бред какой-то. Нет в их намерении никакой логики. Чего-то я не понимаю. Ромм механически тряхнул головой. Несомненно орианская цивилизация великая из великих и при желании, несколько их бестелесных, в стоянии, за обозримое время полностью и безвозвратно стереть с лица Вселенной цивилизацию затров. Вымрем и знать не будем от чего. Его губы вытянулись в грустной усмешке. Навряд ли какой-то из наших учёных сможет понять, какой вирус уничтожает цивилизацию. Значит, чтобы этого не произошло, нужно помочь им в борьбе с их врагами. А если тхетты узнают о моей помощи орианам и переориентируются на цивилизацию затров? Сердце Ромма невольно сжалось. Какими бы сильными они не были, они осязаемы и потому эффективный способ борьбы с ними, в конце-концов, можно найти. Успокоил он себя. А как бороться с орианами? Только лишь, если стать такими же как они. Не иначе. Ромм покрутил головой. Чтобы это произошло, нужно, несомненно, помочь им сейчас, чтобы они помогли нам потом. И потому я немедленно займусь составлением карты энергий пространства Атранской системы. Хватит на это времени моего контракта? Его плечи дёрнулись. Но ведь контракт можно и продлить. Тут же нашёл он выход из возможного тупика. Откуда начать? Какая разница. Его плечи опять дёрнулись. От Проды в обе стороны. Вначале внутрь, так как здесь пространства меньше и оно более привлекательно для атаки тхеттов, затем наружу. А если пропущу реальную точку выхода? Отраны не простят мне этого. Его лицо приняло гримасу озабоченности. Но я же не гадалка. Плечи Ромма поднялись. В какую точку пространства я должен сейчас направиться? В ту, в какую попаду пальцем, закрыв глаза? Полная чушь.

Развернувшись, Ромм вернулся в своё кресло.

— Убрать объём. Все анализаторы на максимум. — Заговорил он чётким командным голосом, как это неоднократно слышал от начальника школы пилотов Затры, которую некогда окончил. —  Непрерывный пространственный анализ. Идём по спирали к Атре. Приступаем к созданию энергетической карты Атранской системы.

Прошло несколько безмолвных мгновений и пространство зала управления между креслами экипажа и экраном спор расцветилось голограммами терминалов со всевозможными графами и столбами показаний всех имеющихся на борту «Тиррит» анализаторов. Набирая скорость, корабль пространственной разведки цивилизации ориан, помчался по спирали в сторону Атры, тщательнейшим образом анализируя и протоколируя свой путь.

 

***

 

Как ни странно, первый всплеск энергетической неоднородности был отмечен одним из анализаторов «Тиррит» на орбите Гарты, примерно на четверти удаления по орбите от планеты.

До сих пор анализаторы достоверно и чётко, регистрировали лишь корпускулярное излучение Атры, неизменно заполнявшее собой всё пространство планетной системы, лишь с некоторыми вариациями энергетической напряжённости и лишь в одном секторе, от Атры в сторону Проды, напряжённость резко повышалась, показывая о недавнем мощном выбросе корпускулярного потока в этом направлении, том самом, который заставил Ромма увести «Тиррит» от планеты. Поток был чрезвычайно мощным и если бы на Проде была цивилизация, познавшая электрическую энергию, то сейчас она, однозначно, погрузилась бы во мрак.

Так же было найдено несколько широких, но слабых энергетических полос, тянущихся от Гарты в сторону астероидного кольца. По-началу Ромм принял их за какие-то особенные корпускулярные выбросы Атры, но поразмышляв, приказал пилоту развернуть «Тиррит» и некоторое время пройтись по уже пройденному им следу. Энергетический след от маршевого движителя «Тиррит» хорошо сочетался с энергетикой найденных слабых следов, за исключением их интенсивности или новизны, на основании чего Ромм сделал вывод, что найденные энергетические следы, ничто иное, как старые следы от космических кораблей орианов, некогда приходивших на Гарту.

Никаких других следов, а именно, от ходивших некогда в пространстве Атранской системы, кораблей тхеттов не находилось, скорее всего, по причине давности.

Найденная неоднородность была достаточно странной: во-первых — её пространственный объём был очень большим, величиной со спутник Гарты и элементарные частицы облака неоднородности не просто разлетались в пространстве, а шли по спиралям; во-вторых – элементарных частиц в этом объёме пространства было немного, но они были чрезвычайно энергичны; в-третьих — неоднородность располагалась на той же самой орбите, что и Гарта и шла по орбите точно с такой же скоростью, как и планета. Такое впечатление, что в этом районе пространства некогда был произведён взрыв чистой энергии большой мощности и теперь облако от этого взрыва постепенно рассеивалось в пространстве. Что это была за чистая энергия, Ромм мог лишь гадать, так как до сих пор ни с чем подобным не сталкивался, как и анализаторы «Тиррит», лишь отмечая присутствие неоднородности, но никак её не классифицируя.

Может это микроразмерная чёрная дыра взорвалась, которая, буквально, выжгла часть пространства? Замелькали у Ромма мысли озабоченности. Наши астрофизики часто об этом говорят, но ещё никогда с подобным квление ни с чем подобным не сталкивался.величиной с большой спатаклизмом не сталкивались и лишь гадают, как это может выглядеть, а здесь, пожалуйста. Может быть фреоны в своих прежних исследованиях сталкивались с чем-то подобным. Он повернул голову в сторону сидящего справа от него мастера Дефора, контролирующего пространственные анализаторы.

— Вы сталкивались в своих прежних исследования с подобными энергетическими аномалиями? – Поинтересовался Ромм.

— Нет! – Произнёс Дефор, не поворачивая головы.

— По-твоему — эта аномалия может иметь отношение к каналу перемещения? – Задал Ромм ещё один вопрос.

— У меня нет такой информации. – Пришёл обескураживающий ответ.

— Тебе незнакома энергетика пространственных перемещений? – Поинтересовался Ромм, повысив голос и вкладывая в него явные нотки недовольства.

— Нет! – Пришёл безэмоциональный ответ от фреона, который так и не удосужился повернуть голову в сторону Ромма, будто разговаривал с ним не капитан корабля, а какой-то назойливый уличный прохожий.

— Н-да! – Состроив удручающую гримасу, Ромм отвернулся от Дефора и вновь уставился в голограммы терминалов пространственных анализаторов.

Так что это: след от взрыва микроразмерной чёрной дыры или остаточное поле точки выхода портатора? Углубился Ромм в очередные размышления. Если это чёрная дыра, то что её могло уничтожить? Корабль? Астероид? Но тогда бы в этом районе пространства был бы неслабый взрыв. У кого узнать об этом? По словам Анат Ивна: орианы никакой статистики по пространственным аномалиям Атранской системы не имеют. Если только у аборигенов Гарты. Его губы вытянулись в широкой усмешке.

Тщательно обследовав и запротоколировав аномалию, Ромм отправил «Тиррит» дальше…

На обследование пространства от Гарты до Сохры — первой от Атры планеты, ушло почти тридцать орианских суток. Никаких новых пространственных энергетических неоднородностей найдено больше не было. За орбитой Сохры Ромм остановил спираль «Тиррит» к Атре, так как корпус корабля начал заметно нагреваться, да и корпускулярное излучение здесь было более интенсивным.

Навряд ли тхетты полезут в пекло. Углубился Ромм в очередное размышление, пытаясь решить, стоит или нет продолжить исследование пространства в сторону Атры или вернуться к Проде и начать поиск в другую сторону. Конечно, заманчиво прийти оттуда, откуда тебя не ждут, но навряд ли отсюда. Он покатал головой по спинке кресла. Нужно возвращаться к Проде и продолжить поиск в сторону астероидного кольца? И орианам доложить нечего. И они сами не интересуются. Такое впечатление, что забыли о «Тиррит». Хотя, мне ведь приказано: найти и доложить, а не открывать рот без причины. Ромм скосил взгляд на экран спор, где отображалась зелёная клякса орианской эскадры, дислоцирующаяся за астероидным кольцом. Странно они себя ведут, будто уверены, что успеют в любую точку Атранской системы, при появлении тхеттов. Не слишком ли самоуверенны? А ведь между Гартой и Сохрой, практически, нет следов орианских кораблей. Значит они сюда не ходят. Видимо по причине, что кораблей тхеттов здесь никогда не было. Значит я не угадал с направлением. Нужно быстро возвращаться к Проде и искать в сторону астероидного кольца. Но почему, даже вокруг Гарты, «Тиррит» не нашёл ни одного следа выбросов движителей кораблей тхеттов? Я неправильно ищу или энергия частиц их движителей настолько мала, что очень быстро растворяется в пространстве, или же они имеют неизвестную орианским анализаторам энергетику? Странно, что орианы до сих пор не знают, откуда приходят тхетты. Иначе можно было бы сходить в их систему и взять энергетические пробы их пространства. Ромм в очередной раз попытался найти в своём новом информационном поле какую-то новую для себя информацию о тхеттах, но его усилия ни к чему ни привели, никакой информации о тхеттах, какой бы он уже не знал, вспомнить не удалось. Хаора! Лицо Ромма исказилось гримасой досады.

— Орбита Проды. — Громко произнёс он и откинувшись на спинку кресла, устало прикрыл глаза.

 

***

 

«Тиррит» оказался на орбите Проды во время другой вахты. Ромм в это время спал. По так и непонятной ему причине, фреоны не доложили ему о прибытии в назначенную точку пространства, а ограничились лишь тем, что стабилизировали «Тиррит» в пространстве. Ромм это понял, едва ступил в зал управления, заступая на вахту.

— Почему не доложили? — Прохрипел, едва сдерживаясь от  негодования, хотя навряд ли был серьёзный повод для этого, так как никаких изменений в пространстве не было, но видимо начинали довлеть странные отношения между ним и фреонами.

— Такого приказа не было. — Пришёл обескураживающий ответ от офицера этой вахты, Аргуриоса.

— Хаора! — По скулам Ромма прошлись желваки. — Вахту принял! — Он шагнул в сторону кресла, которое занимал вахтенный офицер.

Кресло с Аргуриосом тут же повернулось, он поднялся и шагнул в сторону от кресла.

— Вахту сдал! — Сухо произнёс вахтенный офицер и шагнул к выходу.

Члены его вахты тоже поднялись и молча покинули зал управления. Проводив их недовольным взглядом, Ромм занял центральное кресло зала управления  и вызвал виртуальные панели управления «Тиррит», и ещё раз убедившись, что корабль находится на орбите Проды, куда и направлялся по его приказу, направил его по спирали в сторону астероидного кольца…

Прошло ещё два десятка суток. «Тиррит» уже проанализировал треть пространства к следующей планете Атранской системы — Фроме, что на языке ориан означало — тусклая. Планета, действительно была тусклой, из-за большого содержания кремния в её поверхностном слое и потому имела очень низкую отражающую способность и сейчас небольшой чёрной дырой зияла в верхней части экрана спор.

Насколько Ромм знал из своего нового информационного поля, Фрома была небольшой планетой, более, чем в два раза меньше Гарты, но очень тяжёлой, всё из-за того же кремния, имела очень тонкий слой атмосферы, состоящий, в основном, из углекислого газа, из-за чего на ней присутствовал парниковый эффект и даже, несмотря на её удалённость от Атры, её поверхность была достаточно тёплой, но всё же не настолько, чтобы на ней появилась органическая жизнь, да и на твёрдой кремниевой поверхности ей зацепиться было не за что. Орианы предполагали, что по мере разогрева Атры, температура на Фроме тоже будет повышаться и вполне возможно, что на планете может развиться совершенно новая форма жизни, на основе кремния — неорганическая жизнь. Эту форму жизни орианы ещё не знали, так как ни в каких, посещаемых ими галактиках, её не было и потому они очень бережно относились к Фроме, практически не посещая её, опасаясь, что могут занести туда какие-то органические бактерии, которые колонизируют планету и воспрепятствуют возникновению на ней неорганической жизни.

Почему Атра при столь мощном астероидном поясе, достаточном строительном материале для ещё не одной планеты, смогла сформировать всего лишь четыре каменные планеты вокруг себя, у орианов были лишь предположения. Основная теория гласила, что сформировать большее количество планет вокруг себя, Атре не позволила какая-то из близких звёзд, которая в во время формирования Атрой своей планетной системы находилась где-то неподалёку и просто-напросто не позволила внешним астероидам соединиться в более крупные образования.

Ромм рассеянно смотрел на чёрный кружок Фромы в тёмном пространстве, пытаясь, решить, что ему делать дальше: или продолжить дальнейшее исследование пространства Атранской системы, которое грозило занять очень и очень продолжительное время, так как увеличить скорость движения «Тиррит» было нельзя, из-за того, что анализаторы уже не успевали с должной точностью отслеживать пространство и выдавали достаточно сомнительные результаты; или же прервать его и вернуться к Гарте, так как найденная там аномалия не давала покоя Ромму, заставляя думать о ней всё больше и больше. К тому же, чем дальше «Тиррит» удалялся от Атры, тем ниже становилась энергетика пространства, корпускулярные потоки тоже были не такими интенсивными, а след от движителей кораблей орианов и вовсе был зарегистрирован лишь однажды, с очень низкой энергетикой, указывающий на свою давность и потому графы анализаторов уныло держались у своих самых нижних границ. Ромм начинал, даже, как-то, скучать.

Может все же прогуляться к Гарте и ещё раз пройтись по её орбите? Назойливо сверлила его мозг настырная мысль. Все будет какое-то разнообразие. Уж слишком скучным оказалось пространство этой планетной системы. Ближе к Атре было гораздо интереснее. Сюда всегда можно вернуться и продолжить прерванный анализ. Да и «Тиррит» тогда был несколько тороплив и возможно анализаторы пропустили какую-то невнятную аномалию. Нашёл он оправдание своей перемене маршрута. Снижу скорость вдвое против прежней и буду более внимателен. Решено! Он механически махнул рукой.

— Новый курс! — Громко заговорил он, не поворачивая головы в сторону пилота. — Орбита Гарты! Скорость максимум!

Прошло несколько мгновений, в зале управления было тихо, будто никого здесь и не было.

— Не слышу! — Едва ли не выкрикнул Ромм.

— Да, гард капитан! — Наконец донёсся негромкий голос пилота и звёзды на экране спор начали смещаться в сторону, стремительно увеличивая свой бег.

 

***

 

«Тиррит» хватило суток, чтобы без напрасной траты энергии движителей оказаться на орбите Гарты.

Ромм приказал пилоту занять орбиту планеты и развернув, неторопливо вести корабль по ней, навстречу Гарте, в связи с тем, что за время обследования пространства Атранской системы, Гарта успела значительно сместиться в беге по своей орбите относительно Фромы, а «Тиррит» к орбите Гарты по кратчайшему пути. Но некогда найденная аномалия сейчас находилась по обратную сторону от планеты и чтобы до неё добраться поскорее, нужно было бы идти в обратном направлении, но Ромм вначале, будучи зол за свою, относительную, неудачу в поиске точек выхода портаторов тхеттов, ошибся с направлением, но когда осознал ошибку, сразу не развернул корабль, вдруг углубившись в какие-то непонятные колебания с принятием решения, а затем уже было и не к чему.

Во время своих прежних вахт за орбитой Проды, Ромм неотрывно пялился в голограммы терминалов анализаторов, в надежде, что какой-то из них, вдруг взвоет от мощного энергетического всплеска, но все они упорно молчали, отмечая лишь уже известные им корпускулярные потоки от Атры – даже следов движителей кораблей орианов в той части Атранской системы почему-то не находилось, будто они здесь или никогда не были или же были столь давно, что пространство полностью растворило в себе выбросы их движителей.

Негромкий нудный писк вывел Ромма из очередных размышлений. Он, уже отработанным движением, механически скользнул взглядом по голограммам терминалов анализаторов — столбики энергий одного из них чуть приподнялись, показывая появление некоторой неоднородности. Ромм всмотрелся в характеристические показатели пространственных энергий и… Его будто пронзил электрический разряд. Он резко подался вперёд и его пальцы подобно молниям пробежались по виртуальным сенсорам терминала и перед ним тут же повисли две шарообразные голограммы с отображением двух пространств: того, где сейчас находился «Тиррит» и найденной первой неоднородности. Оба пространства, были, весьма похожи. Лицо Ромма вытянулось: эта аномалия находилась в  той же самой части орбиты, где была найдена и первая аномалия. Ромм ткнул пальцами в ещё несколько сенсоров и две голограммы слились в одну. Они были, практически, идентичны своими энергиями и лишь уровни этих энергий не давали им слиться воедино, показывая, что в первом найденном пространстве они чуть выше и как бы моложе, то есть пространство ещё не слишком растворило их в себе, нежели, чем в обнаруженной сейчас аномалии, где энергии элементарных частиц уже были ослаблены настолько, что едва определялись анализаторами.

Ромм скользнул взглядом по экрану спор — пространственная аномалия располагалась точно на орбите Гарты, в том же самом районе пространства, где была обнаружена и первая аномалия, будто это был остаточный след от неё. И эта неоднородность тоже двигалась по орбите Гарты, синхронно с планетой, только несколько впереди. Было в этом явлении что-то непонятное: с одной стороны — энергетика аномалий определялась анализаторами, как естественного, то есть, природного происхождения; с другой — само их происхождение выглядело более, чем странным.

Ромм погасил голограммы и откинулся на спинку кресла.

Ещё одна чёрная дыра? И опять точно на орбите. Странное совпадение. Замелькали у него молнии мыслей. Несомненно, тот, кто их генерирует находится на поверхности Гарты, иначе никак не объяснить их странное местонахождение. Значит на планете есть какой-то очень мощный генератор или ускоритель, который работает лишь тогда, когда Гарта находится в строго определённой части своей орбиты. Почему? Ромм механически поднял плечи. Но ведь Анат Ивн утверждает, что они не вмешиваются в естественный ход развития планеты. Но что тогда это? Точка выхода канала перемещения? Чья? Орианов или тхеттов? Но уж слишком она огромна. Сколько энергии нужно закачать в канал перемещения, чтобы он имел такую точку выхода. Не меньше энергии целой звезды. Навряд ли тхеттам такие энергии по силе. Значит орианы. Две точки выхода — две погасшие звезды. Ромм невольно улыбнулся своему мысленному каламбуру. Слишком рискованно создавать такую точку выхода неподалёку от планеты. Как-то не вяжется со словами Анат Ивна о цивилизации наблюдателей. Или это что-то другое? Может быть, всё же стоит связаться с Анат Ивном? Он всё же специалист по пространственным трансформациям.

Аномалия осталась вне видимости анализаторов корабля. Осознав это Ромм состроил гримасу досады, так как за размышлениями не заметил, когда это произошло.

Может стоит показать ему первую аномалию, более заметную? Всплыла у него следующая мысль. Может быть состав элементарных частиц аномалии ему хорошо известен и нечего голову ломать? Так и сделаю. Решил он.

Окутав «Тиррит» легким облаком скрытия — вуалью, чтобы не привлечь ненужного внимания кого бы то ни было на Гарте, обходя планету стороной, Ромм направил корабль в ту часть орбиты, где была найдена первая аномалия.

 

***

 

Аномалия оказалась там, где ей и положено было быть — за Гартой, синхронно с ней скользя по орбите планеты. Совершенно никаких изменений, за те несколько десятков дней, от момента её обнаружения, с ней не произошло. Она была точно такой, будто была обнаружена только что. Остановив «Тиррит» за аномалией и синхронизировав с ней корабль, Ромм приказал пилоту снять поле скрытия и связаться с Анат Ивном. К его удивлению, имя ученого ни пилоту, ни мастеру вахты оказалось незнакомо.

Тогда Ромм попытался сам вызвать Анат Ивна, но сколько ни представлял его, никакой связи с учёным Орианы у него не получилось.

— Генерал Алл! — Громким голосом назвал Ромм следующего кандидата для связи, надеясь через него выйти на Анат Ивна.

В тот же миг перед ним вспыхнула пустая голограмма.

— Назовите свой уровень. — Донёсся приятный женский голос, будто ниоткуда, будто его сгенерировал воздух зала управления.

— Мой уровень… — Состроив гримасу недоумения, Ромм поднял плечи. — Капитан Ромм Вегов. — Назвал он себя, так как больше никакого своего уровня не знал.

— Нет соответствия. — Пришёл обескураживающий ответ невидимой собеседницы.

— Что за бред? — Невольно вырвалось у Ромма.

— Мои действия согласованы протоколом. — Тут же отреагировала невидимая собеседница.

— Отменить связь! — Громко произнёс Ромм.

Пустая голограмма перед ним тут же погасла.

Хаора! Неужели генерал Алл уже забыл обо мне? Всплыла у Ромма грустная мысль. Ещё бы не забыть… Его губы вытянулись в горькой усмешке. Уже около восьмидесяти суток тут ползаю, а результата никакого. Видимо махнул на меня рукой. Ромм глубоко и протяжно вздохнул. Связаться с командиром эскадры? И что я ему скажу? Попрошу назвать твой код доступа для связи с генералом Аллом. Так он меня пошлёт туда, откуда не возвращаются. И что тогда остаётся? А остаётся искать. Ромм опять глубоко и протяжно вздохнул. Ещё раз проанализировать вторую аномалию? Всё же странно, почему она появилась на том же самом месте, где и первая. А если опять сходить в тоже самое пространство орбиты? Прошло уже более суток, вдруг там появилась ещё одна аномалия? А что если до неё пройтись по орбите? Вдруг что-то ещё, заслуживающее внимания, удастся найти. Ведь в прошлый раз «Тиррит» близко к Гарте не подходил. Почему бы не посмотреть вокруг неё?

— Гарта! Строго по орбите! — Громко произнёс он очередной приказ для пилота.

— Да, гард капитан! — Тут же пришёл негромкий, но чёткий ответ от пилота первой вахты Хабуса.

 

 

***

 

В своём обратном пути «Тиррит» обходил Гарту по очень далёкой орбите, за орбитой её второго спутника, но на таком расстоянии, чтобы анализаторы корабля надёжно контролировали пространство до планеты. Спутники у Гарты были совсем небольшие и потому у неё хватало силы тяготения удерживать их около себя и не отдавать Атре на съедение. Хотя луны были небольшие, но имели правильную, круглую форму и всегда смотрели на Гарту лишь одной своей стороной. По всей видимости спутники были очень твёрдыми, так как Ромм увидел на них  хотя и много, но очень маленьких и неглубоких кратеров и у него сложилось впечатление, что на их поверхности, совершенно, нет пыли. Никакой информации о спутниках в его новом информационном поле не нашлось, видимо орианы посчитали её ненужной для его задачи в Атранской системе. Сама же Гарта была великолепна: её зелёный, синий и белый цвета были настолько ярки, что у Ромма сложилось впечатление, что эти цвета имеют не естественное происхождение, а будто неизвестный художник Природы Мироздания искусственно раскрасил планету в такие неестественные краски.

Больше всего Ромм опасался двух орбитальных пушек Гарты, которые висели на одной стационарной орбите планеты, напротив друг друга, так как, по непонятной ему причине, не знал, есть ли у «Тиррит» ответный сигнал опознавания свой-чужой, но разведывательный корабль, видимо, имел такое устройство опознавания и грозные орудия никак не отреагировали, хотя и на далёкий проход мимо планеты корабля орианов, хотя в случае его агрессии могли бы без проблем достать его из своих излучателей. Информации об орбитальных пушках Гарты, в новом информационном поле Ромма, вдруг, оказалось очень много, будто орианы готовили его или к управлению этими орбитальными пушками, или к противостоянию им.

Никаких других летательных аппаратов на орбите Гарты не было и Ромм вздохнул с облегчением, когда «Тиррит» оказался вне досягаемости орбитальных пушек планеты.

Сдав вахту, Ромм, с чувством успокоенности, направился на кухню, так как, вдруг, почувствовал, что основательно проголодался, видимо напряжение близкого прохода от грозных орудий забрало у него достаточное количество энергии. До подхода к аномалии ещё было достаточно времени и он намеревался хорошо отдохнуть, чтобы затем заниматься её анализом со свежей головой.

Но отдохнуть в полной мере Ромму всё же не удалось, так как аномалия появилась совсем скоро и совсем не в том месте орбиты Гарты, где её должны были обнаружить анализаторы «Тиррит». Вспыхнувшая на экране спор каюты капитана врезка с изображением офицера второй вахты, впервые за время странствий «Тиррит» в пространстве Атранской системы, оказалась настолько неожиданной для Ромма, что он несколько мгновений даже не мог осознать её появление и лишь смотрел на неё ошалевшим взглядом.

— Гард капитан. – Наконец раздался несколько скрипучий голос вахтенного офицера, видимо так и не дождавшегося какой-то ожидаемой реакции от капитана. – Аномалия.

— Уже? – Ромм поднял брови. – Ты увеличил скорость «Тиррит»?

— Нет. – Пришёл, совершенно, безэмоциональный ответ.

— Но тогда, как? — Брови Ромма поднялись ещё выше.

В каюте капитана повисла тишина. На Ромма, с врезки, смотрело совершенно безэмоциональное бледное лицо фреона, с плотно сжатыми губами.

— Сейчас буду. — Громко произнёс Ромм, нарушая безмолвие и вставая.

Врезка погасла. Глубоко и протяжно вздохнув, Ромм шагнул к выходу из своей каюты.

Едва Ромм появился в зале управления, как центральное кресло повернулось и сидящий в нём вахтенный офицер Аргуриос, поднялся и шагнул в сторону. Ромм тут же подошёл к креслу и усевшись, повернулся и окинул быстрым взглядом экран спор: никаких объектов, могущих вызвать тревогу, не наблюдалось. Он перевёл взгляд на голограммы терминалов анализаторов — столбы графов того из них, который отмечал и прежние неоднородности, плясали едва ли на середине терминала, показывая очень высокую энергетическую напряжённость пространства. Ромм подался вперёд и ткнул пальцами в несколько виртуальных сенсоров терминала — перед ним тут же повисла голограмма с пространством, где было сгенерировано объёмное отображением неоднородности. На удивление, аномалия была совсем небольшая, настолько небольшая, что в ней навряд ли бы мог поместиться даже «Тиррит». Ромм ткнул пальцами ещё в несколько виртуальных сенсоров — в голограмме тут же вспыхнули характеристические показатели аномалии. Лицо Рома вытянулось: расстояние между Гартой и аномалией неизменно сокращалось, показывая, что они сближаются и самым странным было то, что аномалия как бы занимала стабильную позицию на атранской орбите Гарты, будто кто-то невидимый держал её на невидимых нитях, заставляя занимать стабильное положение в пространстве, а сама Гарта, неуклонно, приближалась к аномалии.

— Хаора! — Невольно вырвалось у Ромма.

Что это за аномалия? Очередная чёрная дыра, поглотившая часть пространства? Где же тогда яркая вспышка? Замелькали у него молнии мыслей. Просмотрели! Стоп! Есть же запись. Тут же всплыла у него мысль надежды.

Его пальцы в очередной раз прошлись по виртуальным сенсорам анализатора, зарегистрировавшегося аномалию и перед ним вспыхнула ещё одна голограмма, с отображением некоторого объёма пространства, под которым расположились стабильные столбы графов энергий, показывающих их минимальную напряжённость.

Пространство в голограмме пришло в движение. Ромм увеличил скорость просмотра: столбы графов стабильно находились в своей нижней зоне и вдруг, резко подпрыгнули вверх, хотя никаких визуальных изменений в голограмме, отображающей это пространство не произошло. Скачок энергий на графах произошёл столь стремительно, что Ромм невольно вздрогнул, будто, действительно, в пространстве произошёл взрыв, но взрыв невидимый. Зал управления наполнился резким, неприятным сигналом тревоги. Ромм ткнул пальцем в один из виртуальных сенсоров, отключая сигнал тревоги и останавливая запись, и подавшись вперёд, едва не влезая носом в голограмму, уставился в неё, пытаясь увидеть ту самую микроразмерную чёрную дыру, но никакой абсолютно чёрной точки в голограмме не просматривалось — голограмма была равномерно серой, с отображением нескольких бледных точек далёких звёзд и с яркой, ослепительно белой Продой в её центре. Никаких чёрных пятен на блестящем лике Проды не просматривалось.

Ромм отключил просмотр записи и вновь уставился в реальную аномалию — Прода по-прежнему сияла в её центре.

А была Прода в первых аномалиях. Всплыла у Ромма мысль озабоченности. Может быть они как-то связаны?

Он дотронулся до одного из виртуальных сенсоров и перед ним вспыхнула ещё одна голограмма, где отображалась первая, найденная, аномалия — Проды в ней не было. Тогда он вызвал вторую аномалию — Проды в ней тоже не было. Ромм погасил голограмму и опять уставился в только что обнаруженную аномалию.

Хаора! Связаны они как-то между собой или это случайное совпадение? Замелькали у него быстрые мысли. Возможно, потому прежние аномалии уже потеряли свою активность, что утратили свою связь с планетой? Но ведь можно занять такую позицию, что Прода тоже окажется в их центре. И что тогда? Они станут активными? Бред какой-то. Ромм мотнул головой. Определённо, Прода здесь ни при чём. Но почему, тогда эта аномалия занимает стабильную позицию в пространстве, а не скользит по орбите, синхронно с планетой? Ведь скоро они, неизбежно, встретятся. И что тогда? Ромм механически провёл пальцами правой руки себе по лбу. Как аномалия повлияет на планету? Разрушит часть её озонового слоя? Вполне возможно. Он механически дёрнул плечами. Это может быть опасно для флоры и фауны Гарты? Несомненно. Как скоро Гарта добежит до неё?

— Рассчитать время когда Гарта накроет аномалию. — Произнёс Ромм, ни к кому из членов своей вахты конкретно не обращаясь.

Тут же справа от него мелькнула тень мастера и через несколько мгновений раздался его голос.

— Через девяносто один час они войдут в контакт. — Произнёс он, своим неизменно, безэмоциональным голосом.

Связаться с командиром эскадры и доложить об аномалии? Но что я ему скажу? Чтобы пришёл и расстрелял аномалию? Углубился Ромм в очередные размышления. Посчитает он меня нормальным после этого? Ещё доложит генералу о моей неадекватности, а тот начнёт пенять Анат Ивну. Мог бы Анат Ивн и сам поинтересоваться моими успехами. Как-то странно он себя ведёт: то был подобно заботливому родителю; то стал подобен плохой мачехе. Видимо придётся самому разбираться с этими аномалиями. Интересно, если выстрелить в неё, как она отреагирует? Хорошо если схлопнется, а если разрастётся до неимоверных размеров? Вдруг всплыла у него тревожная мысль. Что же тогда? Ждать, когда она столкнётся с планетой? А если после этого вся флора и фауна планеты будет уничтожена? Как оценят мою бездеятельность орианы? Хорошо, если просто разорвут контракт и отправят ни с чем восвояси, а если отправят к сартам в болото? Хаора! И не убежишь. Да и куда бежать. Ромм глубоко и грустно вздохнул. Узнать хотя бы, что это за галактика?

На удивление, система управления «Тиррит», видимо смогла правильно понять и интерпретировать мысль капитана корабля, так как перед Роммом тут же вспыхнула ещё одна голограмма, на которой была отображена очень красивая огромная спиральная галактика. Рядом с ней находился небольшой шар из звёзд, видимо её спутник, какая-то карликовая эллиптическая галактика. В нижней части голограммы вспыхнули несколько рядов знаков орианской письменности с характеристиками галактики. Ромм вчитался в них. Здесь были: и количество звёзд; и масса ядра галактики; и её пространственная скорость; и время её жизни; и даже её пространственные координаты, которые, однако, совершенно, ничего не сказали Ромму о её местонахождении во Вселенной.

Губы Ромма вытянулись в грустной улыбке.

Стоило столько времени проторчать на корабле, чтобы, вдруг, узнать, что он прекрасно понимает, даже твои неявные мысли. Ты полный болван Ромм Вегов. Послал Ромм нелестный эпитет в свой адрес. А эта галактика, весьма, похожа на соседку моей галактики. А если попросить, чтобы система показала мою галактику? Покажи мою галактику. Конкретизировал он вопрос информационной системе «Тиррит».

Голограмма тут же почернела и в её центре отобразилось небольшое светлое туманное овальное облачко.

Увеличь! Послал Ромм недовольную мысль невидимому собеседнику.

Прошло некоторое время, но туманное облачко, нисколько не увеличилось в размере.

Это не моя галактика. Послал Ромм мысль в никуда.

Прошло ещё некоторое время, но никаких изменений в голограмме так и не произошло.

Убрать! Послал Ромм в никуда ещё одну мысль, полную досады.

Голограмма с туманным облачком погасла.

Хаора! Система, действительно, показала мне мою галактику или наобум, чтобы отвязался? А может она свяжет меня с Анат Ивном? Связь с Анат Ивном. Послал он, как можно более твёрдую мысль, в никуда.

Абонент неопознан. Тут же пришёл ответ напрямую в мозг Ромма, минуя уши.

Директор Центра Пространственных Трансформаций. Конкретизировал Ромм Анат Ивна.

Абонент неопознан. Вновь пришёл тот же ответ.

Хабус не соврал, говоря, что не знает Анат Ивна. Тут же всплыла у Ромма мысль удовлетворения. Но как-то странно: глобальное информационное поле и неопознанные личности. Или я чего-то не знаю? Или не понимаю? Или это какая-то странная игра орианов? Он погримасничал губами. Однако, что-то нужно делать с этой аномалией. Может, действительно выстрелить в неё? Навряд ли от одного выстрела что-то изменится в ней. Активировать протонный излучатель. Послал он мысленный приказ, как надеялся, системе управления «Тиррит».

Прошло несколько мгновений, но никакого ни мысленного, ни озвученного, ни визуального ответа от системы управления кораблём не пришло. Состроив гримасу непонимания, Ромм повернул голову в сторону Парила — мастера, всё ещё продолжающейся второй вахты.

— Активировать протонный излучатель. — Громко произнёс он.

— Я деактивировал ваш приказ, гард капитан. — Пришёл безэмоциональный ответ от мастера.

— Как… — Брови Ромма подпрыгнули чуть ли не до волос на голове. — Потрудись объяснить причину? — Процедил он, едва разжимая зубы от негодования — член экипажа «Тиррит» впервые за время нахождения в пространстве Атранской системы не только не выполнил полученный приказ, но и заблокировал его выполнение.

— Аномалия не изучена и последствия неконтролируемого накопления в ней энергии неизвестны. — Пришёл безэмоциональный ответ от мастера.

— Ты знаешь методы её изучения? — Продолжил негодовать Ромм. — Через несколько часов она столкнётся с Гартой. Тебе известны последствия от этого столкновения?

— Нет! — Пришёл обескураживающий ответ.

— В таком случае. — Заговорил Ромм громким и чётким голосом. — Я отстраняю тебя от несения вахт. Ты арестован и будешь находиться в своей каюте до первой встречи с орианской эскадрой, когда перейдёшь под юрисдикцию её командира. Выполнять! — Озвучил Ромм наказание, некогда слышанное им при наказании одного из капитанов грузового комического флота затров, произнесённое командующим грузовых перевозок, совершенно не представляя, уместно ли это наказание в космическом флоте чужой цивилизации.

— Да, гард капитан! — Кресло справа от Ромма повернулось, мастер Парил поднялся и быстрым шагом направился из зала управления.

Ромм повернулся в сторону пилота.

— Если не согласен со мной, можешь следовать за ним. — Процедил он.

— Да, гард капитан! — Донёсся безэмоциональный голос пилота.

Кресло, которое он занимал резко повернулось, пилот поднялся и буквально, бегом, покинул зал управления.

Проводив его долгим взглядом, Ромм повернулся к экрану спор.

— Активировать протонный излучатель. — Громко произнёс он, надеясь ещё оставаться понятым системой управления «Тиррит».

 

 

7

 

 

Ромм замер с открытым ртом, так и не успев произнести следующий приказ: «выстрел». В центре голограммы, на которой был отображён тёмный круг аномалии, вдруг вспыхнула аккуратная красная точка, которая начала быстро разрастаться в размерах. Никаких характеристических показателей рядом с точкой не отображалось.

— Хаора! — Невольно вырвалось у Ромма.

Что это может быть? Замелькали у него тревожные мысли. Ещё одна аномалия? Аномалия в аномалии? А почему молчат анализаторы?

— Результаты анализа пространственной аномалии. — Громко произнёс он машинально, хотя говорить сейчас было незачем.

По голограмме, на которой отображалась аномалия, пробежала тень, но никаких новых изменений в графах анализов не произошло.

— Ты не видишь красной точки в аномалии? — С раздражением в голосе произнёс Ромм, обращаясь к системе управления «Тиррит», как к живому собеседнику.

— Аномалия чиста. — Раздался несколько грубоватый мужской голос с явным металлическим отливом.

— Что же тогда видит её? — Процедил Ромм, закипая от злости.

Прошло несколько мгновений — никакого ответа на свой вопрос он не получил.

Может это наложение какого-то далёкого пространственного события? Всплыла у Ромма ещё одна мысль. Разбухание какой-то из далёких звёзд в своей предсмертной судороге. Потому анализаторы и не определяют её.

Красная точка между тем становилась всё больше и ярче, будто какая-то неведомая энергия распаляла её.

Это же легко проверить: близко она или далеко. Вдруг всплыла у Ромма догадка. Достаточно выстрелить в неё.

— Активировать протонную пушку на максимум энергии. — Громко произнёс он и тут же поморщился.

Он никак не мог привыкнуть к тому, что с ним ведёт диалог бездушная система управления корабля, а не живой организм и с ней совершенно не обязательно высказывать свои мысли вслух, а достаточно лишь подумать о своём намерении.

— Протонная пушка на максимум энергии активна. — Раздался всё тот же мужской голос с металлическим отливом.

— Цель — центр аномалии, красное пятно. — Назвал Ромм координаты цели.

— Цель захвачена. — Произнёс металлический голос и на экране спор вспыхнул небольшой белый круг.

Ромм перевёл взгляд на голограмму, где отображалась аномалия — никакого круга в ней не было, но красное пятно уже разбухло столь угрожающе, что от него можно было ждать чего угодно.

— Огонь! — Выкрикнул Ромм, будто от скорости произнесённого им слова, зависела мощность выстрела.

«Тиррит» тихо вздрогнул, будто вышел из дрёмы. Никаких цветных линий на экране спор не было, но по красному пятну в голограмме с аномалией будто прошла серая волна и в следующее мгновение во все стороны от него метнулись яркие кровавые брызги, будто пятно лопнуло и на его месте появилась небольшая серая клякса с узнаваемыми контурами космического корабля цивилизации тхеттов — это был боевой корабль среднего класса.

Откуда это Ромм знал, он не имел понятия, так как никогда в своей прежней жизни никаких кораблей цивилизации тхеттов не видел, но, скорее всего,  образ этого корабля был заботливо вложен орианами в новое информационное поле Ромма.

— Цель захвачена! — Донёсся мужской металлический голос и экран спор расцветился разноцветьем окружностей прицелов. Характеристические показатели цели говорили, она не далее часа пути «Тиррит».

Перед Роммом вспыхнула ещё одна голограмма с графами энергий боевых излучателей, которые у всех излучателей были на максимуме.

Ромму казалось, что корабль тхеттов ещё далеко, но активные круги прицелов и высокие графы энергий излучателей показывали, что его впечатление обманчиво и корабль уже находится в зоне поражения.

— Уничтожить! — Громко произнёс он.

«Тиррит» вздрогнул гораздо сильнее, чем при первом выстреле и по экрану спор тут же прочертилось разноцветье линий, которые упёрлись в серую кляксу боевого корабля тхеттов и в следующее мгновение вместо серой кляксы в пространстве вспыхнуло большое серое облако в голубоватом ореоле.

Защита! Тут же всплыла у Ромма мысль досады. Насколько она прочна?

Он скосил взгляд на графы энергий боевых излучателей — все они находились в зелёной зоне, показывая, что энергии для ещё одного залпа вполне достаточно.

— Огонь! — Громко произнёс он и тут же перевёл взгляд на экран спор.

Вновь блеснувшее разноцветье линий, ещё раз упёрлось в серое облачко, окружённое голубым ореолом и в тот же миг пространство на экране спор озарилось яркой жёлтой вспышкой, настолько яркой, что в зале управления сделалось светло, будто кто-то неведомый открыл окно в тёмной комнате в яркий солнечный день. Ромм прищурился.

Что за ерунда? Тут же всплыла у него мысль удивления. У зала управления «Тиррит» нет светозащиты?

Будто поняв его недовольство, в зале управления, практически, мгновенно потемнело. На чёрном экране спор теперь блестел лишь один небольшой желтоватый круг.

Ромм, как он это не раз делал в пространстве Сетранской системы в своём тягаче, когда диск Сетры, вдруг, появлялся в иллюминаторе и светозащита запаздывала, крепко сжал веки и тут же развёл их: глаза уже адаптировались к темноте и обстановка зала управления просматривалась вполне сносно.

Ромм перевёл взгляд на голограмму с отображением пространства аномалии — в нём сияла большая многолучевая звезда. Он посмотрел на голограмму с графами энергий боевых излучателей: лишь треть из них находилась в зелёной зоне — это были короткодействующие лазеры, остальные неторопливо ползли вверх, пытаясь выбраться из зоны красной. Ромм перевёл взгляд на следующий терминал — анализаторов пространственных энергий: несколько графов извивались своими линиями в верхней части голограммы, остальные продолжали находиться в своём неизменном минимуме. Ромм всмотрелся в характеристики энергий: это были характеристики хорошо знакомых энергий орианской цивилизации, никаких незнакомых энергий среди пляшущих графов не было.

Хаора! Неужели с кораблём тхеттов ничего не произошло? Всплыла у Ромма мысль тревоги. Ну и ну! И как с ним теперь бороться?

Он перевёл взгляд на пространственные показатели «Тиррит» — до аномалии было ещё около трёх четвертей часа пути.

Может ещё далеко и потому атаки не эффективны? Всплыла у него мысль сомнения. Но ведь анализаторы цели показывают, что она доступна. Попытался успокоить он себя. Но как мощность лучей зависит от расстояния? Не может же быть она максимальна на всём пути выстрела? Где можно найти такую зависимость? Если бы провести такие испытания. Может быть мастера знают? Они, ведь, отвечают за вооружение.

Первую вахту срочно в зал управления. Послал Ромм мысль в никуда, в надежде, что система управления правильно интерпретирует её и исполнит.

Прошло лишь несколько мгновений и донёсшиеся по обе стороны от Ромма громкие шорохи недвусмысленно оповестили, что члены его вахты заняли свои кресла. Губы Ромма вытянулись в лёгкой усмешке – ему показалось, что они стояли в коридоре, за дверью зала управления и лишь ждали его приказа, чтобы заступить на вахту.

— В аномалии появился боевой корабль тхеттов среднего класса. Возможно, что это их разведчик. – Заговорил Ромм без предисловий. – Уничтожить! Но имейте ввиду, он хорошо защищён.

— Цель на границе зоны поражения. – Донёсся голос мастера Дефора. – Эффективность энергии излучателей минимальна. Нужно подойти ближе.

— Насколько ближе? – Поинтересовался Ромм.

— На две трети пути. – Пришёл ответ.

— Выполнить! Максимально быстро! – Заговорил Ромм резким голосом. — Убрать все голограммы, кроме анализа аномалии.

Прошло несколько мгновений и пространство зала управления перед Роммом как бы расширилось, избавившись от многих, неактуальных сейчас голограмм, звёзды на экране спор заметно ускорились. Ромм уставился в голограмму с отображением аномалии, в центре которой расползалась по сторонам серая клякса.

Прошло некоторое время. Клякса в голограмме заметно поблекла и вдруг, исчезла, будто кто-то неведомый проглотил её. В голограмме отчётливо проступили контуры боевого космического корабля тхеттов. Голубоватого ореола вокруг него уже не было. Его флюоресцирующий нос был повёрнут в сторону приближающегося к нему «Тиррит».

Сейчас откроет огонь. Молнией мелькнула у Ромма тревожная догадка.

— Огонь! – Выкрикнул он.

«Тиррит» заметно качнулся и прочертившиеся по экрану спор две мощные красные линии упёрлись в нос боевого корабля тхеттов. Но и корабль тхеттов не остался в долгу: как только уничтожающие лучи «Тиррит» коснулись его корпуса, он тоже изрыгнулся в ответ двумя белыми лучами, будто отразив и обесцветив полученные лучи от неприятеля.

— Защита! — Буквально, рявкнул Ромм.

Но его приказ, явно, запоздал: экран спор, вдруг, побелел настолько, будто в него выплеснули белую краску из необъятной ёмкости; зал управления закачался, будто попал в лоно бушующих волн, заставив Ромма уцепиться обеими руками за подлокотники кресла; ему в уши вонзился громкий и пронзительный вой, заставивший его механически отпустить подлокотники и прижать ладони к ушам, но тут же качнувшийся зал управления, заставил его вернуть руки на подлокотники.

Вой резко оборвался и в зале управления повисла такая тишина, что Ромм невольно втянул голову в плечи.

Оглох! Острая игла тревожной мысли больно кольнула его мозг, но из-за боязни вылететь из кресла, отпустить подлокотники он не, всё же, не решился.

— Защита шестьдесят процентов. — Вошёл Ромму в уши металлический мужской голос.

Что шестьдесят процентов: осталось или уничтожено? Тут же всплыла у Ромма тревожная мысль. И как долго экран будет восстанавливаться?

Экран спор тут же начал очищаться, будто до сих пор сам был в не состоянии принять решение по своей очистке и лишь когда понял озабоченность капитана своей нечистоплотностью, решил восстановить свой прежний вид. Причём, он восстанавливался так, будто, действительно, в него была выплеснута краска, которая теперь стекала по нему широкими потоками сверху вниз. Вместе с очищением экрана начал стабилизироваться и зал управления, будто они были синхронизированы и как только с экрана спор исчезла последняя белая полоса, зал управления замер.

Ромм тут же уставился в голограмму с изображением боевого корабля тхеттов.

Отображение корабля в голограмме было нечётким, каким-то размытым, во все стороны от его носа периодически выбрасывались длинные серые струи с проскакивающими в них молниями. Корабль, если не горел, то был близок к этому.

Ромм скосил взгляд на графы энергий боевых излучателей: два графа находились в красной зоне и никаких признаков их перехода в зелёную зону не было. Это были графы излучателей дальнодействующих лазеров. Из мощных дальнодействующих излучателей, действующим оставался лишь протонный излучатель, но он был заряжен лишь наполовину и заряжаться не торопился — граф его заряда еле-еле полз вверх, хотя его яркий белый круг прицела однозначно показывал, что цель им захвачена и контролируется.

Несомненно, столь медленное накопление энергии есть следствие атаки корабля тхеттов, после которой система управления «Тиррит» пытается перераспределить энергию между наиболее важными системами корабля и видимо протонный излучатель стоит у неё, отнюдь, не на первом месте. Всплыла у Ромма догадка.

Это было первое в его жизни настоящее космическое сражение, которое не шло ни в какое сравнение с теми космическими сражениями, которые разыгрывались им в школе пилотов — реальность событий оказалась гораздо непредсказуемее и неопределённее.

— Начать маневрирование. — Громко произнёс он, согласно теории космических сражений школы пилотов Затры.

— На таком расстоянии маневрирование неэффективно. Боевая система контроля корабля тхеттов успеет отследить любой маневр «Тиррит». — Пришёл обескураживающий ответ от пилота.

— Что ты предлагаешь? — Буквально процедил Ромм.

— Надежда на мощь орудийных излучателей «Тиррит» и мощность его энергетической станции — насколько она быстро способна заряжать орудийные излучатели, но, к сожалению, её эффективность низка. Энергостанция «Тиррит» очень инерционна. — Пришёл очередной пространный ответ от пилота.

— Отключить все ненужные системы корабля. — Приказал Ромм, продолжая руководствоваться своим опытом виртуальных космических сражений.

— Если «Тиррит» остановится — он станет прекрасной мишенью. — Произнёс Дефор.

— Хаора! — Невольно вырвалось у Ромма.

Ромм, полный досады, постоянно крутил головой, стараясь держать в поле зрения и граф заряда протонной пушки и голограмму с изображением корабля тхеттов, одновременно пытаясь решить: стоит или нет доложить о происходящем здесь командиру орианской эскадры, сиротливо отображаемой большой зелёной кляксой в верхней части экрана спор.

Какой смысл звать его сюда? Пытался рассуждать Ромм. Пока эскадра доберётся, протонная пушка уже зарядится и «Тиррит» сам разберётся с этим кораблём тхеттов. Да скоро он и ближним лазерам будет доступен. Всё таки четыре лазера представляют собой достаточно грозное оружие, так как они заряжаются очень быстро и потому могут вести, практически, непрерывный огонь. Пытался найти он весомый аргумент против связи с командиром эскадры.

Но видимо корабль тхеттов совсем не имел желания просто так подставиться под излучатели разведывательного корабля орианов и был ещё вполне жизнеспособен. Ромм, явно, замечтался и однозначно, просмотрел возросшую активность противника и осознал её лишь тогда, когда в сторону «Тиррит» метнулся яркий белый луч.

— Огонь! — Лишь успел прохрипеть Ромм, прежде, чем экран спор опять побелел.

Вместе с выходом из строя экрана спор, очистились от изображений и голограммы с отображением пространства.

Зал управления основательно качнуло и если бы Ромм не держался за подлокотники, то неминуемо оказался бы на полу.

Хаора! Его лицо исказилось гримасой досады, он ожесточённо ёрзал в кресле, пытаясь усесться понадёжнее. Неужели кресла не имеют захватов?

Будто вняв его озабоченности, откуда-то из-за спины выскользнули два захвата и мягко, но плотно прижали Ромма к спинке кресла – вертеться телом было нельзя, но голова и руки остались свободными, но на удивление, зал управления больше не качался, будто выход захватов стабилизировал его.

Убрать! Послал он мысленный приказ в никуда и захваты тихо скользнули куда-то за спину.

— Защита сорок процентов. – Раздался мужской голос с металлическим оттенком.

Ромм перевёл взгляд на графы зарядов орудийных излучателей – граф энергии протонного излучателя был в красной зоне, показывая, что накопитель излучателя был только что опустошен.

— Очистить экран!

В голосе Ромма послышались нотки возмущения тем, что система управления «Тиррит» не в состоянии предугадывать могущее произойти с кораблём то или иное событие и постоянно запаздывает с принятием того или иного действия на предотвращение происхождения этого события и лишь действует в его фарватере, пытаясь лишь бороться с его последствиями, что совершенно негативно характеризовало систему управления орианского корабля в мыслях Ромма, вызывая его полное недоумение своей беспомощностью.

— Энергия полученного выстрела возбудила внешние решётки сканера пространственного обзора. Нужно время для сброса их перезаряда. — Пришёл ответ от мастера Дефора, изрядно удивив Ромма своей пространностью.

— Задействуй дополнительные разрядные шины. — Продолжал возмущаться Ромм.

— Система…

Дефор оборвал свой ответ, так как, будто вняв недовольству капитана, экран спор начал быстро очищаться и совсем скоро пришёл в свой нормальный вид. В голограмме с отображением пространства аномалии тут же появилось изображение корабля тхеттов, который заметно вырос в размерах. Во все стороны от него били мощные серые струи дыма, в которых периодически проскакивали яркие белые разряды. Корабль медленно разворачивался носом в сторону от «Тиррит», но был ли это осознанный маневр, выполняемый экипажем чужого корабля или же результат инерционных сил, пока понять было невозможно. Носовая часть корабля тхеттов, которая прежде зловеще флюоресцировала, теперь была такой же серой, как и весь корабль.

— Он доступен для ближних лазеров? — Поинтересовался Ромм, переводя взгляд на экран графов орудийных излучателей — накопители короткодействующих лазеров были на максимуме своей ёмкости.

— На излёте. — Пришёл обескураживший Ромма ответ.

— Какой у светового луча излёт в вакууме? — Механически произнёс он, с явным недовольством в голосе. — Его путь бесконечен.

— В пространстве планетных систем очень много пыли, которая интенсивно поглощает энергию выстрела, из-за чего его эффективность с расстоянием ощутимо снижается. — Пространно пояснил Дефор, в очередной раз обескуражив Ромма своим многословием.

— Офицер вахты Аргуриос! — Громко произнёс Ромм.

— Да, гард капитан! — Тут же раздался голос будто ниоткуда.

— Выясни, степень повреждения тяжёлого вооружения «Тиррит». Как быстро его можно восстановить?

— Да, гард капитан!

В зале управления наступила тишина.

— И всё же, мы не должны дать ему уйти. – Быстро заговорил Ромм, поворачивая голову в сторону Дефора. – И потому, начинай обстрел. Уверен, он достаточно повреждён и не будет вести интенсивный ответный огонь, а редкие выстрелы «Тиррит» выдержит.

— Да, гард капитан! — Произнёс Дефор, не поворачивая головы, будто кожей чувствуя, что приказ относится, именно, к нему, а не к кому-то другому члену экипажа.

По экрану спор тут же замелькали яркие красные сполохи, уносящиеся вдаль. Многие из них исчезали в бесконечности пространства, но многие и упирались в корабль тхеттов, генерируя на его корпусе яркие вспышки, которые неизменно добавляли порции дыма и ярких молний в окружающее корабль пространство.

Корабль тхеттов не отвечал, видимо он, действительно, имел серьёзные повреждения и отворачивая в сторону, постепенно, как бы нехотя, заваливался на бок, будто падал, сбитый с ног энергией лазерных лучей «Тиррит».

Забыв обо всём, Ромм, с затаённым дыханием, смотрел на происходящее в пространстве. Никаких мыслей у него не было, кроме одной: взорвётся или нет корабль тхеттов и этот взрыв будет так же эффективен, как взрывы космических кораблей из тех космических симуляторов, в которых ему приходилось тренироваться в школе пилотов или же естественные события в космическом пространстве выглядят как-то иначе, чем выдуманные человеческим разумом.

Увлечённый созерцанием происходящего в пространстве, Ромм даже забыл, зачем он оказался здесь, вдали от своего дома и даже не вполне осознал изменившейся в зале управления набор голограмм: вместо голограммы с пространством аномалии, вдруг оказалась голограмма, из которой на него смотрел светлолицый и светловолосый, с решительным взглядом своих тёмных глаз и плотно сжатыми губами, человек.

Наконец, увидев новую голограмму перед собой, Ромм поднял брови в немом вопросе.ая в бесконечности пространства, но многие и упирались в разведчик тхеттов, вызывая на егнабора гологра

— Бригаден Флосс! Назови себя!- Ввинтились Ромму в мозг чрезвычайно колючие слова, заставившие его лицо исказиться гримасой невольной боли.

— Капитан «Тиррит» Ромм Вегов. — Ромм кивнул головой.

— Мы зафиксировали мощный энергетический всплеск от оружейных излучателей на орбите Гарты, в районе дислокации «Тиррит». У вас проблема? — Получил Ромм новый сонм колючих мыслей.

— Мы… — Ромм на мгновение умолк, пытаясь сообразить, всё ему рассказывать командиру орианской эскадры или о чём-то умолчать, но видя решительное лицо бригадена, всё же решил рассказать всю последовательность происходящих сейчас событий, лишь опустив ненужные подробности. — Я считаю, что мы нашли точку выхода канала перемещения тхеттов. — Заговорил он спокойным, но твёрдым голосом. — Из которой вышел боевой корабль тхеттов среднего класса, скорее всего с разведывательной целью, с которым мы вступили в бой. Как мы наблюдаем, корабль тхеттов получил серьёзные повреждения и мы сейчас пытаемся уничтожить его. Наши повреждения, незначительны.

— Почему не доложили о конфликте? — Вопрос Флосса оказался столь колюч, что Ромма не смог удержаться от болезненной гримасы.

— Я считаю, что конфликт не значителен и «Тиррит» в состоянии сам его ликвидировать. — С прежней твёрдостью в голосе ответил Ромм.

— Тебе не пришло в голову, что этот, не уничтоженный вовремя разведывательный корабль тхеттов, сообщил своим основным силам, что пространство Атранской системы не свободно? Ты считаешь, что никаких других кораблей тхеттов из этой точки выхода, в пространстве Атранской системы не появится? — Продолжил бригаден Флосс колоть мозг Ромма своими чрезвычайно болезненными вопросами.

— Я не могу это утверждать. — Ромм покрутил головой.

Хорошее настроение Ромма тут же угасло. Он вдруг осознал свою возможную оплошность, которая может не понравиться генералу Аллу, так как он, фактически, не выполнил его приказ: найти и доложить, а начал пороть отсебятину, которая может иметь весьма непредсказуемые последствия, как для ориан, так и для него самого.

— Ты считаешь присутствие моей эскадры в районе конфликта излишним? — Получил Ромм очередную колючую мысль.

— Думаю, я ош…

Ромм умолк, вдруг увидев, как в центре голограммы, на которой отображалось пространство аномалии, разгорается красная точка, с каждым мгновением становясь всё ярче и крупнее.

— Думаю, присутствие эскадры под вашим командованием, гард бригаден, в пространстве конфликта — обосновано. — Очень быстро заговорил Ромм. — У нас ещё один гость.

— Приказываю, немедленно покинуть район конфликта. — Полученная мысль настолько была болезненной, что Ромм невольно сжал зубы и выгнулся.

— Да, гард бригаден. — Едва смог прохрипеть он.

Голограмма с изображением командующего эскадрой исчезла. Ромм длинно и шумно выдохнул.

— К нам идёт эскадра под командованием бригадена Флосса. Нам приказано уйти из района конфликта. Но эскадра ещё далеко и…

Негромко заговорил он, скользя взглядом по экрану спор, в поиске зелёной кляксы дислокации орианской эскадры, но её на привычном месте экрана, почему-то не было. Ромм умолк и опустил взгляд, его брови выгнулись высокими дугами — орианская эскадра стремительно приближалась к пространству аномалии. Видимо Флосс очень внимательно следил за «Тиррит» и как только увидел неадекватность действий его, как разведывательного корабля, тут же устремился к нему.

— Не думаю, что бригадену Флоссу понравится, если мы не выполнили его приказ и потому: приказываю отвести «Тиррит» в сторону Гарты. — Изменил он своё прежнее решение, намереваясь ещё некоторое время оставаться в пространстве конфликта, пытаясь дождаться взрыва корабля тхеттов, с которым «Тиррит» вёл сражение.

Прошло несколько мгновений и звёзды на экране спор зала управления «Тиррит» начали смещаться в сторону. Ромм уже открыл рот, чтобы приказать продолжать отслеживать пространство аномалии в голограмме, но переведя взгляд на голограмму, понял, что пространство аномалии и без его приказа отслеживается стабильно и так ничего и не сказав, молча закрыл рот.

 

***

 

Всё же бросок орианской эскадры к аномалии был не настолько стремителен, чтобы в полной мере взять ситуацию в её пространстве под свой контроль и когда она приблизилась  к аномалии на расстояние выстрела, красная точка из центра аномалии уже превратилась на экране спор «Тиррит» в большой серый контур космического корабля тхеттов.

Это был уже не корабль среднего класса, о огромный боевой актеон, который капитаны орианских кораблей называли этажеркой, из-за того, что он являлся носителем большого количества небольших кораблей ближнего боя — ежей, прозванных так из-за того, что из их корпусов во все стороны торчали, будто иглы, полтора десятка очень быстрых ракет, которые было непросто перехватить и уничтожить. Этажерка могла нести в себе до полусотни ежей. Сама же она имела весьма слабое вооружение, состоящее лишь из короткодействующих лазерных излучателей, хотя их количество на актеоне было немалым. Ежи никакого другого оружия, кроме своих игл-ракет не имели, вызывая у орианов мысли, что тхетты ещё не в полной мере освоили технологии мощных энергий и потому ещё не могут использовать их в противостоянии с другими цивилизациями и потому есть надежда, что их можно победить не прикладывая очень больших усилий по созданию мощного космического флота.

Вся эта информация автоматически всплыла у Ромма в голове, как только он понял, что за объект проявился в пространстве аномалии.

Когда же он увидел на экране спор, на какие корабли разрешилась зелёная клякса орианской эскадры, то пришёл в некоторое уныние — это были один трей и тридцать танов: кораблей ближе к боевым космическим кораблям малого класса, нежели среднего. Единственное, чем были примечательны таны — они могли ставить, так называемый, заградительный огонь из своих четырёх лазерных излучателей, создавая на некотором расстоянии от себя, буквально, стену из лазерного излучения, препятствуя подходу к защищаемому им объекту кораблей противника. Но стена огня была чрезвычайно прожорлива и очень быстро истощала энергетическую установку тана и потому применялась лишь в исключительных эпизодах, буквально, от безысходности. Осознав это, Ромм приказал остановить отход «Тиррит» и развернуть его в сторону аномалии, посчитав, что «Тиррит» будет совсем не лишней боевой единицей в эскадре орианов, в случае завязавшегося боя.

Его опасения подтвердились в полной мере: едва «Тиррит» развернулся, как пространство аномалии расцветилось роем красных точек, которых становилось всё больше и больше. Несомненно, это этажерка выпустила в пространство свои ежи, которые из-за своих небольших размеров и большого количества ещё не разрешились системой пространственного контроля «Тиррит» на реальные изображения.

В тот же миг от орианской эскадры в сторону роя красных точек вытянулись разноцветные линии — эскадра отрыла огонь. Выпустили ли ежи свои иглы-ракеты с такого расстояния система контроля пространства «Тиррит» увидеть была не в состоянии, но Ромм, даже любопытства ради, не решался на манипуляции с настройками для увеличения чувствительности системы, чтобы держать под контролём всё пространство аномалии и происходящие в нём события.

— Подойти на расстояние выстрела. — Произнёс Ромм приказ, адресованный пилоту.

— Наши тяжёлые излучатели повреждены. — Заговорил Дефор, несколько непривычным для Ромма, резким голосом. — С лёгкими придётся ввязываться в ближние бои с ежами, что навряд ли будет эффективным при таком их количестве и нашей ущербной защитой.

— Офицер Аргуриос! — Громко произнёс Ромм.

— Да, гард капитан! — Повис в зале управления голос ниоткуда.

— Что с тяжёлыми излучателями? Их можно восстановить? — Поинтересовался Ромм.

— Есть надежда, что тяжёлые лазеры восстановятся в своей полной функциональности после перезагрузки системы управления оружием. Излучатели тяжёлых частиц безвозвратно потеряны. Скорее всего они имеют механические повреждения, но чтобы сказать однозначно, требуется привести в пассивное состояние защиту и совершить выход в пространство. — Пришёл пространный ответ от Аргуриоса.

— Что с защитным полем? Степень его защиты можно повысить?

— Не намного. Большая часть шин защиты не выдержала перегрузки от полученной энергии и перегорела. Чтобы их заменить требуется демонтировать большую часть внутренней обшивки корпуса «Тиррит». В пространстве, это, практически, невозможно.

— Перезагрузи орудийную систему и можешь быть свободен. — Приказал Ромм.

— Если я активирую перезагрузку отсюда, вы надолго потеряете контроль над оружием.

Ромм повернул голову в сторону Дефора.

— Активируй перезагрузку орудийных систем из зала управления. — Приказал он мастеру своей вахты.

— Мы на время потеряем контроль над ними. — Попытался возразить Дефор.

— Мы их и так, практически, не контролируем. — Заговорил Ромм резким голосом. — Выбора нет. Перезагружай!

— Да, гард капитан! — В голосе Дефора послышалась какая-то обречённость, будто перезагрузка системы управления орудийными излучателями грозила «Тиррит» гибелью.

В зале управления наступила очередная тишина. Ромм, плотно сжав губы, сидел, уставившись в голограмму с изображением пространства аномалии, где разворачивалась круговерть из красных точек и серых клякс кораблей орианской эскадры. Орианские корабли выстроились в нечто, напоминающее вращающийся шар и видимо, вели непрерывный огонь, или по выпущенным ежами ракетам, или по самим ежам. Периодически в пространстве вспыхивали яркие жёлтые шары, но что это взрывалось, определить было невозможно, так как красные точки ежёй беспорядочно метались в голограмме, подобно разъярённому пчелиному рою и что горело — они или их ракеты, понять было невозможно.

Вдруг голограмма мигнула и оказалась пустой. Ромм, с гримасой тревоги, закрутил головой.

— Что-о-о…

Его возглас остался незаконченным, так как голограмма наполнилась информацией. Он скользнул взглядом по другим голограммам – на голограмме с показателями накопителей энергий для излучателей, графы накопителей тяжёлых лазеров быстро ползли вверх.

— Перезагрузка орудийных излучателей успешна. Излучатели активны. – Повисли в зале управления слова, пришедшие, будто, ниоткуда.

— Благодарю! Свободны! – Невольно вырвалось у Ромма.

— Время смены вахт, гард капитан. – Пришли следующие слова из ниоткуда.

— Мастеру и пилоту заступить. Офицеру – активный контроль всех лазерных излучателей. Мы возвращаемся в пространство аномалии.

— Да, гард капитан. – Повис в зале управления ответ, будто полный безысходности.

Ромм уже было открыл рот, чтобы приказать пилоту двигаться в сторону аномалии, но тут же передумал, решив, что отдаст такой приказ пилоту уже другой вахты. Откинувшись в кресле, он опять уставился в голограмму с отображением пространства аномалии.

 

***

 

Аномалия приближалась, как казалось Ромму, очень медленно и он периодически бросал быстрый взгляд в сторону пилота, другой вахты, так как работал с ним впервые, но видя его сосредоточенный профиль, отворачивался и опять устремлял взгляд в голограмму с отображением аномалии, где разворачивались совсем не радужные события для орианской эскадры – серые контуры некоторых её кораблей уже имели хорошо видимый жёлтый отлив, показывающий, что корабли горят или по крайней мере, имеют серьёзные повреждения. Огромный контур актиона тхеттов просматривался достаточно отчётливо, но корабль висел на одном месте без движений, в окружении нескольких красных точек и его намерения были неясны. Почему он не вступал в бой было непонятно, так как его многочисленные орудийные излучатели могли бы изрядно потрепать боевой порядок орианской эскадры, но он оставался на месте, что одновременно и тревожило и радовало.

Ромм приказал обойти пространство конфликта, чтобы зайти к, выстроенному кораблями орианов, пространственному шару с тыльной части сражения, но как только «Тиррит» обозначил своё намерение, ему наперерез тут же двинулись две красные точки — видимо тхетты посчитали, что приближающийся корабль противника не заслуживает большего внимания. Ромм обеспокоено скользнул взглядом по графам энергий накопителей дальних лазерных излучателей — все они были на максимуме. Его губы вытянулись в иронической улыбке: два излучателя — два ежа. Разумный паритет со стороны тхеттов.

— Перенаправь: один дальний лазерный излучатель на одну цель, второй — на вторую. Как только ежи будут в зоне досягаемости – атака. – Произнёс Ромм, бросая беглый взгляд в сторону мастера второй вахты, Парила.

— Да, гард капитан! – Пришёл чёткий ответ.

На экране спор тут же вспыхнул тёмный круг прицела, который разделился на два и каждый из них, скользнув по экрану, замер на нём так, что красная точка приближающегося корабля тхеттов оказалась в его середине, но судя по тому, что круги оставались тёмными, ежи ещё находились вне зоны поражения лазерных излучателей.

Ромм всмотрелся в характеристические показатели приближающихся ежей – до сближения с ними на расстояние выстрела оставались единицы минут.

Ромм замер в напряжении, пытаясь угадать, кто выстрелит первым: «Тиррит» или ежи.

— Цели захвачены!

И всё же громкий голос системного информатора, повисший в тиши зала управления, оказался для Ромма столь неожиданным, что заставил его невольно вздрогнуть. Тёмные круги прицелов тут же вспыхнули ярким цветом и в их центре уже были не красные точки, а серые кляксы кораблей тхеттов. Губы Ромма разжались, но мастер среагировал быстрее, чем он  успел произнести команду и два ярких красных луча, скользнув по экрану спор, упёрлись в серые кляксы кораблей тхеттов и в тот же миг пространство впереди озарилось двумя яркими жёлтыми вспышками. Даже несмотря на расстояние вспышки были столь ярки, что в зале управления заметно посветлело. Ромм невольно прищурился.

Фильтры экрана спор сработали с некоторым запозданием. Экран потемнел, но глаза Ромма, нахватавшись яркого света, никак не могли избавиться от полученного излучения и потому экран спор, по-прежнему, оставался для него большим светлым пятном.

— Цели захвачены!

Громкий мужской голос с металлическим оттенком, заставил Ромма невольно втянуть голову в плечи. Сузив глаза до бритвенных щелочек, он попытался всмотреться в экран спор, одновременно лихорадочно пытаясь осознать, что могли  означать эти два жёлтых шара в пространстве, что ежи не уничтожены или что-то ещё.

Единственное, что ему удалось увидеть на экране спор — это яркие красные линии, уходящие вдаль и появившиеся, затем, ещё несколько ярких жёлтых шаров.

— Ежи не уничтожены? — Громко произнёс Ромм, ни к кому конкретно не обращаясь, но будто зная, что ответ он обязательно получит.

— Перед своим уничтожением они успели выпустить ракеты. — Пришёл ответ от, управлявшего орудийными излучателями во время сражения, мастера Парила.

— Сколько их было? — Поинтересовался Ромм.

— Четыре, гард капитан.

— Все уничтожены?

— Да, гард капитан!

— Ежи?

— Уничтожены.

— Продолжить движение на соединение с эскадрой.

— Да, гард капитан!

Наконец глаза Ромма освободились от лишних фотонов и он смог, в полной, увидеть происходящее в пространстве: в сторону от центра экрана смещались несколько больших серых клякс, видимо то, что осталось от уничтоженных ежей и их ракет; никаких красных точек в сторону «Тиррит» больше не двигалось — или тхетты не решались больше атаковать его, или послав два ежа, посчитали, что этого достаточно и забыв о «Тиррит», сейчас были сосредоточены выяснением отношений с эскадрой, так как сражение там развернулось нешуточное. Зелёный шар эскадры орианов уже зиял большими тёмными провалами, говоря о том, что несколько кораблей эскадры уничтожено; ещё несколько кораблей были окутаны серым туманом, говоря, что они имеют серьёзные повреждения; но и красных точек кораблей тхеттов заметно поубавилось, можно было даже сказать, что их осталось совсем немного — видимо потому и не было продолжения атаки на «Тиррит». И вновь было непонятно пассивное состояние актеона тхеттов.

Чтобы обойти пространство противостояния и подойти к расположению орианской эскадры с тыла, «Тиррит» потребовалось около трёх часов пути. Хотя Ромм и негодовал от нетерпения, наблюдая, по какой широкой дуге идёт корабль, но недовольства пилоту не высказывал, понимая, что более прямолинейный подход, может привлечь нежелательное внимание к себе со стороны актеона тхеттов, который, хотя и не принимал участия в сражении, но неторопливо скользил вдоль его границы, как будто давая понять «Тиррит», что соваться напрямую, небезопасно. Почему большой корабль тхеттов не принимал участия в сражении, Ромму было, совершенно, непонятно. Он смог измыслить лишь одно объяснение, столь странному поведению большого корабля тхеттов: у него было какое-то особое задание, которое он, непременно, обязан был выполнить и потому должен был остаться невредим или хотя бы — на ходу. Да и ежей он выпустил гораздо меньше, чем  мог нести в себе, что тоже могло служить подтверждением догадки Ромма. Сражение в его глазах начинало приобретать некоторую странность.

Когда «Тиррит», наконец, оказался позади шара орианской эскадры, тот был уже настолько дырявым, что сердце Ромма, невольно, сжалось.

Ежи тхеттов, по-прежнему игнорировали появление нового корабля со стороны противника, будто считая его вне своей компетенции, отдавая его своему большому кораблю, который тоже вплотную приблизился к пространству сражения, но огня, по-прежнему не открывал, хотя его лазеры ближнего боя, вполне возможно, уже бы доставали до кораблей орианской эскадры.

В принципе, сражения, как такового сейчас уже и не было: остатки орианской эскадры висели дырявым шаром в пространстве, ведя достаточно интенсивный огонь в сторону, казалось беспорядочно, мельтешащих перед ними ежей, которые почему-то не спешили отвечать на выстрелы, будто чего-то ожидая, да и носились они  перед орианской эскадрой на таком удалении, что выстрелы орианских кораблей, практически, не представляли для них какой-то ощутимой угрозы. Актеона нигде не было и куда и когда он исчез, для Ромма сейчас было полнейшей загадкой, так как он, в пылу обзора пространства сражения, выпустил его на некоторое время из вида, из-за его пассивности.

Оказавшись в некотором недоумении от происходящего и в обоснованной тревоге от исчезновения актеона, опасаясь нарушить кажущееся равновесие сражающихся сторон, Ромм решил вначале связаться с командиром эскадры и получить у него разъяснение сложившейся в пространстве ситуации, а уже затем вступать в бой.

— Попытайся связаться с бригаденом Флоссом. – Приказал он, бросив короткий взгляд в сторону пилота.

Прошло несколько мгновений, но никаких голограмм с изображением Флосса перед Роммом не появилось.

— Я приказал…

— Трей командира эскадры не отвечает. – Перебил недовольный возглас Ромма пилот. – Видимо, он уничтожен.

— Свяжись с другим кораблём эскадры. – Резко произнёс Ромм недовольным голосом.

— «Тиррит» не имеет кодов доступа к другим кораблям эскадры. – Пришёл обескураживающий ответ от пилота.

— Свяжись с генералом Аллом. – Приказал Ромм с ещё большим недовольством, и выпрямился в кресле.

Прошло ещё несколько мгновений тишины в зале управления. Ромм интенсивно крутил головой, бросая, то негодующий взгляд в сторону пилота, то полный ожидания перед собой, в надежде увидеть вожделенную голограмму с генералом Аллом и уже было открыл рот, чтобы высказать своё негодование, при очередном повороте головы, как воздух перед его креслом будто пришёл в волнение и на этом месте, наконец, появилась голограмма в которой отображалось волевое лицо командующего космическим флотом орианской цивилизации.

— Рад приветствовать, гард генерал! – Громко произнёс Ромм, кивая головой. – Мы нашли точку выхода канала перемещения цивилизации тхеттов, гард генерал и смогли определить её энергетику. – Заговорил Ромм быстрым голосом, будто опасаясь, что генерал сейчас исчезнет и он не успеет сказать ему всего, что хотел. – Но, к сожалению, из канала перемещения появился большой корабль тхеттов — актеон, с ежами на борту. Эскадра под командованием бригадена Флосса приняла бой. К этому моменту много танов эскадры уже уничтожено. К сожалению, я не могу сейчас связаться с командиром эскадры, чтобы получить от него какие-то инструкции по ходу своих дальнейших действий. Я так же не могу связаться ни с одним из других кораблей эскадры, так как у меня нет кодов доступа к ним. Потому, я счёл нужным связаться с вами, гард генерал. Думаю моя помощь эскадре в противостоянии кораблям тхеттов сейчас будет не лишней.

Чем дольше говорил Ромм, тем более крутыми дугами выгибались светлые брови генерала и с последним словом Ромма они уже имели форму, практически, правильного полукруга.

— Жди! — Громкая мысль больно кольнула мозг Ромма и генерал исчез из своей голограммы.

Шумно выдохнув, Ромм откинулся на спинку кресла. В зале управления наступила абсолютная тишина.

Прошло несколько томительных минут. Ромм рассеянно смотрел сквозь пустую голограмму на экран спор. Никаких особенных изменений в пространстве не происходило: дырявый шар орианской эскадры, продолжая крутиться, интенсивно и большей частью безрезультатно, огрызался красными лучами своих лазеров, но лишь редкий из лучей упирался в какой-то из ежей, высекая из него сноп ярких брызг, но еж продолжал своё движение, будто не замечая попадания; все ежи продолжали мельтешить перед передней частью шара орианской эскадры, хотя, всмотревшись, Ромм, вдруг, осознал, что мельтешение ежей не такое уж беспорядочное — они выписывали в пространстве некое подобие двухосного эллипсоида, вращаясь двумя группами навстречу друг другу. Всмотревшись в ближних ежей, Ромм вдруг осознал причину их, столь странного поведения — из их корпуса торчали лишь по одной игле-ракете. Видимо, какое-то обстоятельство запрещало им выпускать последнюю ракету, хотя, что мешало им отправиться на актеон, когда он ещё находился в пространстве сражения, для пополнения своего боевого запаса, было непонятно и даже как-то странно.

Неужели актеон не имеет на борту запасных ракет для ежей? Всплыли у Ромма мысли, полные недоумения. Это же не естественно. Решение, не поддающееся никакой, даже самой никудышней, логики. Не могут быть тхетты такими тупыми. Этому должна быть какая-то причина. Какая?

Вдруг, пространство перед Роммом пришло в волнение, его мысли начали путаться, наползать друг на друга и растворяться в волнующемся пространстве, будто оно начало поглощать их, опустошая информационное поле Ромма…

 

 

 

ГЛАВА  ВТОРАЯ

БРИГАДЕН

 

 

 

1

 

 

Ромм вздрогнул. Пространство перед ним имело чёткие формы, никого его волнения не было. Из голограммы на него смотрел генерал Алл. Ромм резко выпрямился.

Хаора! Уснул! И что теперь? Молниями мелькнули у него мысли тревоги.

— Вся собранная «Тиррит» информация получена. Она будет изучена. — Потекли Ромму в мозг чрезвычайно колючие мысли генерала, видимо он не особенно заботился, какой эффект они оказывают на мозг подчинённого ему капитана, но плотно сжав зубы, Ромм решил вытерпеть мысленную атаку командующего космическим флотом цивилизации ориан. — Трей командира первой эскадры получил серьёзные повреждения и небоеспособен, а сам бригаден Флосс погиб. Ты назначаешься новым командиром первой эскадры и получаешь ранг бригадена. Твоя задача: прорваться к Гарте и не дать тхеттам уничтожить орбитальные пушки, до прихода в пространство Атранской системы второй эскадры космического флота орианской цивилизации, так как есть косвенное подтверждение, что актеон тхеттов, под прикрытием своего экранирующего поля, ушёл, чтобы уничтожить орбитальные пушки, которые могут и не увидеть его за полем скрытия. Коды доступа танов первой эскадры в «Тиррит» загружены. Капитаны танов поставлены в известность о своём новом командире. Задача понятна, бригаден Ромм Вегов?

— Да, гард генерал! — Механически прохрипел Ромм, едва шевеля одеревеневшими губами.

— Выполняй! — Полученная мысль была настолько колючей, что Ромм невольно прикрыл глаза и выгнулся от боли.

Через мгновение боль ушла. Ромм открыл глаза — голограммы с изображением генерала Алла перед ним уже не было. Он повернул голову сначала в сторону мастера Парила, затем посмотрел в сторону пилота Вариа: они сидели откинувшись в своих креслах, смотря перед собой и казалось, совершенно, не имели никакого понятия о только что произошедшем назначении капитана «Тиррит» новым командиром, уже изрядно потрёпанной, вертящей перед «Тиррит» в пространстве шар боевого порядка, первой эскадры.

Генерал оказался более проницателен, чем я. Гримас а досады исказила лицо Ромма. Он сразу понял, куда мог исчезнуть актеон тхеттов. Но ведь это моё первое реальное космическое сражение, а у него их, скорее всего, немало если орианы выбрали, именно, его для командования своим космическим флотом. Нашёл он оправдание своей оплошности.

— Коды всех танов первой эскадры загружены. – Громко заговорил он, отворачиваясь от пилота и устремляя свой взгляд в экран спор перед собой. – Убрать все голограммы анализаторов, но анализ не прекращать. Всех капитанов сюда.

Донёсся лёгкий шорох и голограммы с графами анализа пространства Атранской системы исчезли. Наступила тишина. Никаких изменений в зале управления больше не происходило.

Лицо Ромма вытянулось в недоумении — он вдруг осознал, что знает, если не всё, но очень много о первой эскадре, которой ему сейчас предстояло командовать: знает судьбу каждого тана, принимавшего участие в сражении; знает имена их капитанов и даже их некоторые возможности, будто провёл с ними в походе не один день.

Хаора! Значит это был не сон. Замелькали у него мысли досады. Орианы загрузили в мой мозг очередную порцию информации, касающуюся первой эскадры. И как долго они будут пичкать меня? Какой объём информации выдержит мой мозг, прежде чем начнёт разваливаться или я начну сходить с ума? Хаора! Почему капитаны молчат? Не хотят признавать меня, как своего нового командира эскадры?

Будто осознав его недовольство,  перед им тут же вспыхнули три ряда голограмм с изображениями капитанов танов — вытянутые светлые лица, весьма похожие на лица фреонов экипажа «Тиррит». Ромм скользнул взглядом по голограммам, одновременно считая их – их было девятнадцать. Выходило, что двенадцать кораблей эскадры уже были уничтожены.

— Генерал Алл назначил меня новым командиром первой эскадры. – Громким и чётким голосом заговорил Ромм. – Бригаден, Ромм Вегов. – Ромм резко кивнул головой. – Ваше построение сейчас нерационально. Перестроиться в два обратных  треугольника: четыре; три; два; один. Порядок построения стандартный, по возрастанию, от меня. – Из каких глубин своего нового информационного поля он достал эту информацию, Ромм не представлял – она, буквально, вылетела из него непроизвольно, будто он всю свою сознательную жизнь тем и занимался, что рационально выстраивал эскадры для тех или иных боевых операций. — Наша задача — защита Гарты. Но я не хочу иметь в тылу эскадры опасного противника и потому через десять минут идём в атаку. Ежей немного и у них всего лишь по одной-две ракете. Даём залп и отходим. Десять минут на зарядку и опять атака. Так повторяем, пока не будут уничтожены все ежи. Затем идём к Гарте. Задача ясна?

— Да, гард бригаден! – Пришёл Ромму напрямую в мозг стройный, достаточно болезненный ответ, хотя ни один из капитанов из голограмм не шевельнул своими губами-ниточками.

— Время пошло. – Ромм поднял взгляд и в тоже мгновение на экране спор вспыхнули большие цифры таймера обратного отсчёта.

Голограммы с капитанами исчезли. Таны на экране спор пришли в движение и ещё задолго до появления на таймере нулей, эскадра уже выстроилась в боевой порядок, оговоренный её новым командиром.

— Атака! – Едва ли не выкрикнул Ромм и в тоже мгновение построение орианской эскадры метнулось вперёд.

До сего момента перестроение кораблей орианской эскадры не возымело на ежей никакого действия, будто они и не увидели его, продолжая выписывать свои замысловатые фигуры в пространстве перед перестраивающейся эскадрой.

Теперь же, ежи, будто по мановению волшебника, замерли, а затем  бросились в рассыпную, но уже набравшая ход эскадра, неумолимо нагоняла их и как только ежи стали в досягаемости их излучателей, в их сторону брызнули снопы красных смертоносных лучей и пространство тут же расцветилось яркими жёлтыми шарами.

Описав в пространстве короткую дугу, сдвоенный треугольник орианской эскадры вернулся на исходную позицию, оставив за собой не менее десятка уничтоженных кораблей противника.

Ещё одна такая атака и все ежи будут уничтожены. С удовлетворением отметил Ромм.

Но и в треугольниках появились несколько прогалов, заставивших Ромма состроить гримасу досады. Он опять запустил десятиминутный таймер, но едва цифры таймера начали обратный отсчёт, как брови Ромма выгнулись высокими дугами.

— Что за…

Оборвав фразу, Ромм замер с открытым ртом – из-за сине-зелёного диска Гарты, буквально, вывалилась огромная красная клякса, которая принялась быстро разрастаться в размерах, будто её кто-то накачивал воздухом и вдруг, не выдержав давления этого самого воздуха, она лопнула и в сторону орианской эскадры, стремительно разрастаясь в размерах, метнулся рой ярких красных точек, будто кровавых брызг. Ромм невольно вжался в спинку кресла.

— Тхетты! – Одновременно донеслось и справа, и слева от Ромма.

Проклятье! Откуда? Гарта догнала аномалию. Догадка вызвала мину горести на лице Ромма. Теперь тхетты могут выходить из аномалии своими кораблями прямо на поверхность Гарты. Неплохо придумано. Его лицо исказилось ещё большей гримасой горести. Но неужели никто на Гарте не видел вдруг появившуюся ниоткуда такую армаду и не сообщил на Ориану? У них же мгновенная связь. А орбитальные пушки? Неужели, уже уничтожены? Значит я не выполнил уже второй приказ генерала Алла. И что теперь меня ожидает? Расстрел? Однако, нужно что-то делать. Молниями блеснули у Ромма быстрые мысли.

Ромм выпрямился и окинул быстрым взглядом экран спор: два треугольника из серых чёрточек танов висели в пространстве не шевелясь, будто таны были вклеены в него. Оставшиеся от предыдущей атаки ежи уже не носились перед орианской эскадрой, а сбились в бесформенное образование и как бы обречённо висели неподалёку от танов, будто согласившись со своей участью быть уничтоженными, но на атаку у орианской эскадры времени, явно, не было, так как новый рой красных точек стремительно приближался, образуя два больших круга. Определённо, красных точек было гораздо больше, в количественном выражении, нежели танов и выстроенные в два треугольника орианские корабли, несомненно, находились не в лучшей позиции.

— Всех! — Рявкнул Ромм.

Над пультом управления, будто они уже были внутри зала управления «Тиррит» и лишь ждали команды о своём проявлении, вспыхнули три ряда голограмм. Капитанов уже было шестнадцать.

— Всем перегруппироваться в плоскость. — Заговорил Ромм быстрым голосом. — Решение о ведение огня самостоятельное. Выполнять!

Голограммы тут же погасли и Ромм почувствовал, как его заметно вжало в кресло.

Прошло несколько мгновений и он увидел на экране спор, как линия серых чёрточек трансформируется в огромный пространственный квадрат, но едва квадрат начал принимать узнаваемые очертания, как красные точки кораблей тхеттов на экране спор, вдруг, будто раздвоились, а затем ещё раз раздвоились и в сторону орианской эскадры уже двигалось в четыре раза больше точек, чем изначально.

Что за…

Ромм не успел додумать свою мысль, как из серых чёрточек танов в сторону красного роя брызнул сноп лучей лазерных излучателей — пространство озарилось ярким разноцветьем сполохов, но вместо того, чтобы количеству красных точек уменьшиться, лазерные лучи танов будто поспособствовали их новой генерации и в сторону эскадры уже двигался не рой, сплошное красное облако.

— Аннигилятор! — Выкрикнул Ромм.

В зале управления повисла тишина.

— Хаора! — Ромм состроил гримасу досады от своей оплошности, что спутал реальность происходящего сражения, с его имитацией из школы пилотов — никакого аннигилятора у «Тиррит» никогда не было и возможно, что фреоны даже не знали, что это за оружие.

Из своего нового информационного поля Ромм знал, что выдуманная орианами концепция ведения ими космических войн, запрещала им использовать столь разрушительное оружие, как аннигилятор, внутри планетных систем, где, собственно они и готовились воевать с тхеттами, из-за непредсказуемости поведения магнитного кокона, в котором находилось, выбрасываемое аннигилятором, антивещество, в магнитных полях всевозможных масс, присутствующих внутри планетных систем.

— Лазерные излучатели. Залп! — Выкрикнул Ромм ещё одну команду.

«Тиррит» заметно вздрогнул и экран спор прочертился двумя яркими красными полосами и в тот же миг пространство перед красным облаком озарилось яркой белой вспышкой. Была ли это взорвана одна из красных точек или в пространстве произошёл какой-то другой катаклизм, Ромм мог лишь гадать.

— Попытайся максимально увеличить кусок этой дряни, что идёт на нас. — Прохрипел Ромм, ни на кого не глядя.

На экране спор тут же появилась врезка красного цвета. Прошло несколько мгновений и Ромм увидел, как в красном полотне врезки начали проступать тёмные пятна, которые становились всё отчётливее и отчётливее и вдруг, на врезке появился мчащийся в пространстве ёж. Ромм оторопел — это, действительно, был боевой корабля тхеттов малого класса, ощетинившийся огромными иглами, называемый орианами ежом, только заметно большего размера, нежели те ежи, с которыми сражалась первая эскадра ориан до сих пор.

Вдруг, будто поняв, что на него кто-то смотрит, ёж словно вздрогнул и одна из его игл будто вытянулась и в следующее мгновение она уже летела в лицо Ромма, отделившись от тела ежа. Игла не была похожа на ракеты, которыми были оснащены прежние ежи, это было что-то другое, гораздо большее и скорее всего, более мощное.

— Огонь! — Механически вырвалось у Ромма.

И вновь две красные линии, скользнув по экрану спор, умчались вдаль и уже через мгновение один из лазерных лучей во врезке, упёрся в корпус ежа и растворился, но насколько видел Ромм, с ежом ничего не произошло, он продолжал приближаться к «Тиррит». Второй лазерный луч, скользнув по выпущенной ежом игле, тоже не причинил ей никакого вреда.

— Не вижу результата. — Выкрикнул Ромм.

— У них защита. Защищены не только ежи, но и их иглы. — Заговорил сидящий справа мастер. — Это силовое поле неизвестной структуры. Анализатор даёт отказ в его идентификации. Энергия лазерных излучателей лишь возмущает его, не причиняя вреда накрытым им, ни ежам, ни их иглам. Нужен анализ.

— Хаора! Полный анализ! — Выкрикнул Ромм.

— Нужно соприкосновение с силовым полем, чтобы анализатор смог заглотить хотя несколько его волокон. Наибольшая вероятность результата — сместиться к краю облака, где есть несколько одиноких игл, видимо, по какой-то причине отклонившихся от своих изначальных траекторий.

— Соприкасайся. Только не попади под них. Скорее всего, это космические торпеды. — Механически сделал заключение Ромм новым иглам ежей, совершенно, не понимая, откуда он это знает. — Пытайся уничтожать их лазерами. Они не столь быстры, как ракеты, но гораздо мощнее при взрыве. Не думаю, что они весь свой путь будут защищены силовым полем. — Резюмировал Ромм. — Всем! — Громко произнёс он, будто знал, что его слышат все капитаны его эскадры. — К нам торпеды. Они защищены. Уничтожать по возможности, но не рисковать. Держать расстояние в сторону Проды. «Тиррит» идёт на анализ. Ждать!

Ромм умолк, пытаясь, осознать, все ли нужные команды он отдал капитанам своей эскадры.

На этот момент, вроде бы все. Решил он. Интересно, новые иглы-торпеды у этого ежа отрастают или это всё, что у него есть. Всплыла у него мысль любопытства.

Он всмотрелся во врезку, его губы вытянулись в широкой усмешке — на теле ежа отчётливо просматривались проплешины, означающие ничто иное, как то, что замены выпущенным ежом иглам, не было.

Однако их у него не менее полутора десятков. Тут же побежали у Ромма грустные мысли. Ежей не менее трёх десятков. А если за планетой ещё прячутся ежи? Не мешало бы заглянуть. А если торпеды ещё и со слежением, то прорваться к планете в лоб навряд ли удастся. Нужен какой-то маневр. Какой? Атранская система окружена широким астероидным поясом. Что если спрятаться за ним? Пусть иглы дырявят астероиды. Может быть там удастся решить, как их атаковать, а они к тому времени изрядно поистратятся своими иглами.

— Ещё долго? — Поинтересовался он, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Полпути. — Пришёл ответ от мастера Парила.

— Долго! Убрать врезку. — Прохрипел Ромм.

Врезка с ежом тут же исчезла. Ромм отчётливо увидел, что красное облако медленно смещается в правую сторону экрана.

Только бы под свои лазеры не попасть. Всплыла у Ромма тревожная мысль.

Прошло некоторое время. Ромм со всё большей тревогой всматривался в экран спор, ожидая встречи с выпущенными ежами иглами, которые он нарёк торпедами, руководствуясь информацией из имитаций космических сражений школы пилотов, хотя понятия не имел, что они из себя представляют в действительности.

Красное облако значительно выросло в размерах и уже полностью сместилось в правую сторону экрана спор и заметно потускнело, грозя, наконец-то визуализироваться в видимые контуры приближающихся объектов и хотя Ромм ожидал это, но визуализация первого объекта произошла столь резко, что он заметно вздрогнул от, вдруг, появившегося на экране тонкого длинного стержня стального цвета, в окружении бледно-зелёного ореола. Рядом со стержнем тут же вспыхнули характеристические строки его скорости и направления.

Едва Ромм открыл рот, чтобы сказать об его уничтожении, как откуда-то сбоку по экрану прочертился яркий красный луч и упёрся в стержень и в тот же миг ореол вокруг стержня ярко вспыхнул, утопив в себе стержень, будто красный луч активизировал его. Прошло несколько мгновений: красный луч продолжал упираться в стремительно разрастающийся яркий зелёный ореол, вместо уничтожения, будто накачивая его энергией.

Ну и защита. Всплыла у Ромма мысль удивления. Определённо, сейчас торпеда воткнётся в один из танов. Определённо, нужен второй луч.

Будто вняв его мысли, в ореол тут же воткнулись ещё два красных луча, а затем и ещё два – орел, будто нехотя, будто досыта пресытившись энергией красных лучей, резко угас. Из него в сторону ударил яркий красный фонтан, будто он отрыгнул лишние остатки продолжающейся поступать энергии и в следующее мгновение яркая жёлто-белая вспышка, будто брызнула накопленной энергией торпеды в экран спор «Тиррит», заставив Ромма сжать веки.

Когда Ромм открыл глаза, экран спор уже был испещрён красными линиями лазерных лучей и яркими зелёными овалами, которые, постепенно, будто нехотя, гасли, выпуская из себя огненные струи, тут же трансформируясь в яркие вспышки, но видимо выпущенных ежами торпед было столь много, что таны не успевали всех их уничтожать и часть их уже приблизилась настолько, что стали просматриваться детали их тупоносого корпуса, хотя на них, собственно-то и деталей никаких не было, кроме едва заметных выступов в задней части стержней, которые, видимо и служили источниками этого самого ореола.

Видимо из-за того, что «Тиррит» ушёл в сторону, торпеды шли мимо него и их взрывы просматривались лишь у самого правого края экрана спор.

— Включить купол. – Произнёс Ромм.

Его губы ещё не успели сомкнуться, как он уже мчался в пространстве. Зал управления наполнился разноцветными бликами. Ноги Ромма невольно поджались. Мысленно выругавшись, он вернул ноги на пол и закрутил головой – сражение танов с торпедами уже происходило за кормой «Тиррит» и было понятно, что танам не все иглы удаётся уничтожить и что часть их, вот-вот войдёт в контакт с эскадрой, которая, почему-то не торопилась уходить в сторону Проды.

Хаора! Они ведь отвлекают торпеды на себя. Всплыла у Ромма догадка. Это может оказаться не рациональным решением.

— Ещё долго? – Вновь поинтересовался Ромм, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Граница защиты торпеды неизвестна.– Пришёл обескураживающий ответ от Парила.

— Как… — Ромм на некоторое время опешил.

— Мы должны зайти ей в хвост и догнать, чтобы она не сдетонировала. Нужно выбрать такую торпеду, чтобы другие торпеды  не почувствовали нас. — Пояснил Парил.

— Так шевелитесь быстрей. – Буквально зарычал Ромм, опуская голову. – Не все торпеды удаётся уничтожать. Их очень много. Наш анализ может оказаться никому не нужен. Убрать купол.

В зале управления потемнело, цветные блики исчезли, проявился контур виртуального пульта управления.

Прошло ещё некоторое время. Пространство на экране спор изменилось и теперь на нём отображался не рой красных точек, а большое серо-синее пятно идущей впереди торпеды. Пятно быстро увеличивалось в размерах, заставляя Ромма вжиматься в спинку кресла, от мысли, что торпеда вот-вот почувствует приближающийся к ней чужой корабль и непременно сдетонирует.

— Есть! – Будто вняв его страху, раздался резкий возглас справа. – Есть захват анализатора.

— Уничтожить! — Тут же прохрипел Ромм.

— «Тиррит» заметно вздрогнул и в серо-синее пятно тут же упёрлись два ярких красных луча. Пятно тут же разрослось до невероятных размеров, перекрасившись в жёлтый цвет и скользнув по экрану спор, исчезло из вида.

— Всем! – Заговорил Ромм громким голосом. – Прекратить огонь. Уходим за астероидное кольцо Атранской системы. Всем за астероидное кольцо.

Ромма повело в сторону, кресло накренилось и выскользнувшие захваты, плотно прижали его к спинке кресла.

 

***

 

Приказ Ромма, явно, запоздал и эскадра не успевала уйти от соприкосновения с армадой ежей и выпущенных ими торпед, которые неумолимо приближались. Многие торпеды были уничтожены, видимо из-за своей невысокой скорости и потому, что они, при приближении к цели, сбрасывали своё защитное поле. Видимо они были слепы под ним и лишь те из них, которые шли по периферии поля атаки, уцелели и теперь уходили в пространства, в надежде где-то ещё найти для себя вожделенную цель. Но и квадрат из танов тоже зиял несколькими большими пугающими дырами, заставив сердце Ромма сжаться в тревоге.

Ежи, между тем, перегруппировавшись в нечто, похожее на большой вращающийся овал, метнулись в сторону орианской эскадры. Видимо они тоже были слепы под своим защитным полем, потому, как только они пошли в новую атаку, их защитное поле исчезло.

Ромм попытался сосчитать их, но тут же сбился из-за их постоянного перемещения. Тогда он попытался мысленно приказать системе управления «Тиррит» присвоить ежам порядковые номера – к его удивлению, система управления корабля сумела интерпретировать его мысль и на экране спор, рядом с мельтешащими ежами появились их порядковые номера – их оказалось двадцать шесть.

Ромм приказал сделать врезку на экране спор с несколькими ежами и с удивлением отметил, что игл у них, практически не осталось и выходило, что орианская эскадра вполне успешно отразила весьма мощную атаку.

Брови Ромма выгнулись дугами недоумения. Атака ежей была больше похожа на шаг отчаяния, нежели на продуманную операцию, будто они решили пойти на таран, так как бой им вести было, практически, нечем.

— Всем! Ежи изрядно растратили свой боекомплект и атаковать им, практически нечем. — Громко заговорил Ромм. — Отразить атаку любым доступным оружием. Мы должны выстоять. Огонь!

Пространство перед эскадрой расцветилось, буквально красной стеной из  лазерных лучей, выпущенных излучателями танов. Повсюду начали вспыхивать жёлтые шары взорвавшихся кораблей тхеттов, видимо корпус ежа не мог противостоять столь мощной энергии. К тому же у Ромма сложилось впечатление, что ежи взрывались сами, так как жёлтые шары появлялись достаточно далеко от места соприкосновения ежей и заградительной стены, выстроенной танами.

Такое впечатление, что они беспилотные. Замелькали у Ромма мысли догадки. Возможно, потому они и не торопятся избавиться от последней ракеты. Весьма. Ромм механически мотнул головой.

Он пытался считать жёлтые шары, но постоянно сбивался и мысленно отправляя в свой адрес нелестный эпитет, опять принимался их пересчитывать, но тут же вновь сбивался. Ему казалось что все ежи уже должны быть уничтожены, так как жёлтых шаров было достаточно много, но они всё вспыхивали и вспыхивали. Все его попытки задать системе управления «Тиррит» заняться систематизацией происходящих в пространстве событий, успеха не возымели: или система не понимала его возбуждённые мысли, или же у неё не хватало на это вычислительной мощности, так как исчезли даже порядковые номера рядом с ежами. Ромму это было совершенно не понятно.

Появилась и другая опасность — энергия танов от столь мощной растраты могла быстро иссякнуть, что могло весьма печально сказаться на их состоянии, что видимо уже и подтверждалось — отображаемый на одной из голограмм квадрат эскадры начал изобиловать ещё большими провалами. Это серьёзно встревожило Ромма. Он попытался более внимательно всмотреться в экран спор, чтобы сопоставить степень риска танов от потери энергии, к уничтоженным ими ежам и…

Ромм вдруг увидел, что серых клякс ежей тхеттов стало не меньше, а гораздо больше, нежели до начала их атаки, будто они взрываясь, не исчезали, а генерировали из своего взорвавшегося облака два или три новых ежа. К тому же новые ежи были не совсем похожи на прежние — они были достаточно другими, будто взрыв ежа не только порождал новые ежи, но и модернизировал их. Ежей становилось всё больше и больше.

Они организовали канал прямо в пространство сражения. Всплыла у него догадка. Или же актеон, под полем скрытия, вернулся в пространство сражения. Всплыла у него ещё одна догадка. Какие-то ущербные пространственные анализаторы у ориан — совершенно не видят энергетические источники тхеттов, будто они имеют под собой совершенно другую материальную основу, будто они из другой Вселенной, имеющей, абсолютно, другой набор элементарных частиц. Но ведь точку выхода портатора тхеттов они же увидели. Ромм состроил гримасу непонимания. Н-да! Или орианы чего-то не понимают в тхеттах или я чего-то не понимаю в орианах. Он механически покрутил головой. Однако, если я не отдам приказ на немедленный отход, эскадра будет уничтожена. Молнией мелькнула у него мысль тревоги. Уж тогда я, однозначно, не выполню приказ генерала Алла. Анат Ивн будет недоволен мной.

— Всем! — Громко заговорил он. — Их очень много! Идёт портация! Уходим! Резко вверх! Два, один, старт!

Пространство на экране спор резко рванулось вниз и уже через мгновение, вместо больших жёлтых шаров, на нём отображалась уже россыпь мелких жёлтых звёзд.

— Всем! — Вновь заговорил Ромм. — Уходим за астероидное кольцо, к месту прежней дислокации. Скорость максимум.

Звёзды на экране спор «Тиррит» резко скользнули в сторону.

 

 

2

 

 

— Кажется оторвались!

Негромкая фраза пилота, но прозвучавшая в полной тишине зала управления «Тиррит» словно выстрел, заставила Ромма вздрогнуть, но состроив гримасу досады, он лишь глубоко вздохнул.

— Всех! — Каким-то отрешённым и будто уставшим голосом, произнёс он.

Прошло несколько мгновений и перед Роммом высветились три ряда голограмм с лицами капитанов танов. Ромм обвёл капитанов внимательным взглядом. В двух верхних рядах было всего по четыре голограммы, в нижнем шесть. Выходило, что более половины эскадры уже было уничтожено. Лица многих капитанов были, явно, встревожены. Тревожиться было из-за чего и Ромму: количество ежей возросло, а количество кораблей в его эскадре уменьшилось и когда в пространстве Атранской системы появится обещанная генералом Аллом ещё одна эскадра, можно было лишь гадать. Выполнение поставленной, тем же генералом Аллом, задачи по защите Гарты, становилось проблематичной, а о защите орбитальных пушках уже можно было и не думать.

— Объём в зал! — Громко произнёс Ромм и повернувшись вместе с креслом, поднялся.

В пространстве зала управления перед ним тут же вспыхнула огромная голограмма с отображением объёма того пространства, где сейчас находилась орианская эскадра под его командованием. Посреди голограммы висел большой чёрно-коричневый шар в сине-зелёном обрамлении — последняя планета Атранской системы — мрачная Фромаёх эскадртве зала управления трея вспыхнула огромная голограмма с отобраджением . За ней темнел пояс астероидов, за которым, сейчас и висела орианская эскадра под командованием своего нового бригадена Ромма Вегова, но видимо из-за большого масштаба отображения, она отображалась  лишь на самой границе голограммы, даже не привычной кляксой, а какой-то зеленой блёсткой. Никаких красных точек кораблей противника в голограмме не наблюдалось.

— Всю Атранскую систему! — Прорычал Ромм злым голосом.

Масштаб голограммы изменился настолько резко, что Ромм невольно отшатнулся — ему показалось, что это изменился не масштаб виртуального пространства, а схлопнулось пространство реальное.

— Хаора! — Его лицо исказилось гримасой досады.

Теперь в центре голограммы отображался не мрачный шар, а яркое оранжевое солнце местной планетной системы — Атра, вокруг которой темнели четыре крупные точки — планеты Атранской системы. Систему обрамляло широкое тёмное кольцо — астероидный пояс, за которым уже привычно блестела яркая зелёная клякса, указывающая местоположение орианской эскадры. Все планеты сейчас были собраны, практически в одном секторе системы. Густая россыпь красных точек застыла между Гартой и Продой, второй и третьей планетами Атранской системы и однозначно находилась сейчас не там, где происходило сражение. Россыпь красных точек была гораздо больше зелёной кляксы, однозначно указывая на количественное превосходство кораблей противника над орианской эскадрой под командованием бригадена Ромма Вегова.

Никаких красных точек рядом с Гартой не наблюдалось, хотя она уже должна была слиться с точкой выхода канала перемещения тхеттов, около которой и завязалось сражение. Ромм быстрым шагом обошёл вокруг голограммы — зелёных точек энергетических пушек, которые должны были быть на стационарной орбите Гарты, тоже нигде не наблюдалось. Это вызвало у него противоречивые чувства, так как из своего нового информационного поля он знал, что ликвидировать орбитальные пушки, практически, было невозможно, так как они обладали таким арсеналом защитных технологий, что могли быть уничтожены лишь вместе с той планетой, какую и защищали; с другой стороны, было, однозначно, ясно — орбитальных пушек над Гартой сейчас нет и где они, так как никаких взрывов, показывающих их ликвидацию, зарегистрировано системами контроля пространства «Тиррит» не было, что могло означать лишь то, что они выведены из строя каким-то другим способом.

Почему ежи  не бросились преследовать эскадру? Что их удержало? Всплыли у Ромма тревожные мысли. И куда исчез актеон, доставивший первую партию ежей? И где прячется актеон, доставивший вторую партию? Кто просчитался в произошедшем: я, не сообщивший об обнаруженной точке выхода канала перемещения тхеттов бригадену Флоссу; или генерал Алл, дислоцируя в пространстве Атранской системы лишь одну эскадру из лёгких кораблей? Смогла бы первая эскадра противостоять актеону, как только он появился бы из канала перемещения? Хаора! Что гадать. Лицо Ромма исказила гримаса досады. Выводы будет делать генерал Алл, а не ты Ромм Вегов.

— Почему произошло то, что произошло — ещё предстоит осмыслить. — Заговорил он, твёрдым, волевым голосом, повернувшись в сторону голограмм с капитанами танов. — Несомненно, тхетты были готовы к подобному развитию событий, для нас же они оказались в какой-то степени неожиданными. Мы, явно, просчитались с количественным составом кораблей тхеттов, так как такого их количества, до сих пор, в пространстве Атранской системы не было. Я предполагаю, что они портировали в пространство Атранской системы ещё один свой носитель с ежами. Надо отдать должное противнику — атака была стремительна, хотя и в какой-то степени, прямолинейна и имела, несколько, странное продолжение. — Оттопырив губы, Ромм покрутил головой. — Они почему-то отказались от нашего преследования, хотя, возможно, по причине большой разности скоростных характеристик наших кораблей — думаю, таны, всё же, гораздо быстрее ежей. К сожалению, мы ещё плохо знаем своего противника. По существу это было лишь первое серьёзное сражение между нашими цивилизациями и какой-то оптимальной тактики нам ещё не удалось выработать. Жаль, что нам не удалось захватить хотя бы один ёж новой конструкции, чтобы изучить его слабые стороны. У меня складывается впечатление, что это беспилотные корабли, так как оставшись без своих игл-ракет и торпед они самоуничтожаются. Совершенно непонятно, почему они не возвращаются к своему носителю и не загружаются новым арсеналом? Но это проблема тхеттов. — Губы Ромма тронула лёгкая усмешка. — Первую часть сражения «Тиррит» находился несколько в стороне и смог записать происходящие в пространстве события, которые были отправлены в штаб генерала Алла, где их непременно, быстро и тщательно изучат и смогут выдать нам необходимые рекомендации по тактике и стратегии в борьбе с кораблями тхеттов. Думаю, сюда, за астероидный пояс они не сунутся, если сразу не пошли. Видимо у них другая задача —  скорее всего, держать Гарту. Уверен, эскадре удалось уничтожить не менее полусотни ежей, но, к сожалению, их осталось не меньше и уничтожить их всех, сейчас непростое дело. — Состроив гримасу, Ромм покрутил головой. — Генералом Аллом поставлена перед нами задача по охране Гарты и особенно её орбитальных пушек, которые… — Ромм вытянул руку в сторону объёмной голограммы Атранской системы. — Над Гартой, почему-то, не наблюдаются, хотя и кораблей тхеттов рядом с Гартой тоже не наблюдается. Видимо орбитальные пушки выведены из строя, каким-то неизвестным нам способом. Подойти к Гарте сейчас не просто, но на то мы и люди, чтобы думать. Наш план такой: шесть танов — нижний ряд… — Ромм вытянул руку и провёл ею вдоль нижнего ряда голограмм с капитанами.- Идёт на обратную сторону астероидного кольца. Командир — капитан Каст. — Ромм ткнул рукой в самую левую голограмму, назвав имя капитана на ней чисто механически, будто был уверен, что капитан Каст, непременно, справится с поставленной перед ним задачей. — Как только они оказываются там, оставшиеся здесь таны идут в лоб. Будем атаковать. Группируемся в плотный вращающийся шар. Главное, привлечь к себе, как можно больше ежей. Как только они увязнут в нас, капитан Каст выходит из кольца и стремительно идёт к Гарте. Надеюсь, что Атра послужит хорошим экраном и ежи нескоро вас увидят. Первостепенная задача: найти орбитальные пушки, выяснить, что с ними произошло  и если будет возможность, активировать их. Их две. Взрывов, показывающих их уничтожение, не было и потому они не должны бесследно исчезнуть. Без них защита планеты становится проблематичной даже для всей нашей эскадры. Действуй быстро, но не суетись бестолку, так, чтобы ежи увидели тебя, как можно позднее и не перехватили ещё до подхода к Гарте, но и не тяни, чтобы от нас что-то осталось. Если таны имеют поля скрытия, накройтесь, но над Гартой они навряд ли вам будут полезны. Прикрывайтесь планетой. Командир Каст, задача понятна? — Взгляд Ромма остановился на  левой голограмме нижнего ряда.

— Да, бригаден Ромм! — Голова капитана в голограмме дёрнулась, подтверждая слова.

— Не знаю, известна ли тхеттам технология реверса, но во избежание захвата информационного канала и последующего уничтожения через него экипажа тана, на связь не выходить. «Тиррит» будет вас сам контролировать. Выполняй!

Нижний ряд голограмм тут же исчез. Ромм обвёл взглядом оставшиеся голограммы с изображением капитанов в них.

— Строим квадрат. — Заговорил он. — Я нижний левый. — Он ткнул пальцем в пол. — При подходе к ежам, перестаиваемся в шар. Выполнять!

— Да, бригаден Ромм! — Капитаны в голограммах резко кивнули головой и все голограммы тут же исчезли.

— Убрать объём! — Прохрипел Ромм и шагнул к своему креслу.

 

***

 

Переход группы танов под командованием Каста на противоположную сторону астероидного кольца занял почти шестьдесят часов орианского времени. Ромм в нетерпении носился по коридорам «Тиррит», заглядывая во все его уголки, будто ища уголок корабля, где ещё ни разу не был, периодически возвращаясь в зал управления и всматриваясь в объёмную карту пространства Атранской системы: шестёрка танов, как ему казалось, едва ли не ползла вдоль астероидного кольца, но на связь с Кастом он не выходил, опасаясь, что ежи перехватят сообщение и разгадают его маневр; ежи же отошли к Гарте и висели теперь большой красной кляксой, скорее всего, на её стационарной орбите, на том направлении, где сейчас дислоцировались остатки орианской эскадры за астероидным кольцом. Ромм сомневался, что ежи видят эскадру, скорее всего они руководствовались лишь тем направлением, куда ушла эскадра, иначе бы они отслеживали и группу танов, шедшую вдоль астероидного кольца. Экипаж «Тиррит» исправно нёс вахты, согласно установленного Роммом порядка, словно заведённый механизм, совершенно не контактируя с ним, будто его и не было на корабле и когда группа Каста, наконец, добралась до нужной позиции, Ромм уже настолько хорошо знал «Тиррит», будто прожил на нём всю свою сознательную жизнь и хотя сейчас была не его вахта, он отправил Аргуриоса – офицера второй вахты, в аппаратную, а сам уселся в его кресло.

Окинув взглядом висящие перед собой голограммы, Ромм, вдруг, увидел, что анализаторы «Тиррит» всё же смогли проанализировать захваченные волокна неизвестного им поля, отобранные от иглы-торпеды, но разложили его не на понятные составляющие, в виде графов энергетических уровней, а выстроили график энтропии пространственного поля, где волокна были захвачены, вызвав у Ромма и тревогу и досаду: тревогу потому, что он не знал, как противодействовать неизвестному защитному полю противника; досаду из-за того, что он не знал, как  связаться с Анат Ивном, чтобы передать ему анализ волокон чужого защитного поля, для ещё более продвинутого анализа. Но всё же анализаторы «Тиррит» одну рекомендацию для экипажа корабля выдали: неизвестное защитное поле должно плохо задерживать длинноволновое лазерное излучение и если перестроить дальнобойные лазеры на длинноволновую модуляцию, то, вероятно, появится возможность поражать выпущенные ежами торпеды, на всём пути их следования, и под защитным полем, и вне его.

Рука Ромма потянулась к виртуальным клавишам виртуального пульта управления перед собой, но состроив гримасу досады он вернул её на подлокотник.

— Всех, оставшихся. – Негромко произнёс он.

Ему, привыкшему на тягаче всё делать самому или же выполнять приказы капитана Качура, быстро перестроиться, к тому, чтобы отдавать приказы, да ещё и мысленные, другим капитанам, не совсем получалось, руки так и тянулись, чтобы ткнуть в какую-либо клавишу виртуального пульта управления, а голосовые связки механически генерировали слова.

Прошло мгновение и перед ним повис ряд голограмм с, оставшимися с ним, капитанами танов.

— Пора! – Ромм кивнул головой. – Скорость восемьдесят процентов. Выше — проскочим мимо и будем уничтожены. — Почему если выше восьмидесяти таны могут проскочить мимо ежей, Ромм осознавал это подспудно, так как прямого опыта управления скоростными характеристиками космических кораблей орианов у него не было, но скорее всего, из-за более длинного пути торможения — единственное, что он мог придумать для объяснения своего приказа. — За орбитой Проды снижение до двадцати. Нужно заставить их всех броситься на нас. Как только начнут опоясывать, строим шар. Ежи защищены каким-то полем, но к счастью оно прозрачно для модулированного длинноволнового лазерного излучения. Модуляционный спектр вам будет передан. Модулируйте лазерные лучи, чтобы разрушать эту защиту.

— Да, гард бригаден! – Донёсся дружный голосовой хор капитанов и голограммы с их изображениями погасли.

— Старт! – Произнёс Ромм, уже направляя свой приказ пилоту «Тиррит» и повернул голову в сторону мастера. — Отправь всем танам рекомендацию анализатора. Надеюсь у них хватит времени перестроить свои лазерные излучатели.

— Да, гард бригаден! — Одновременно пришёл ответ от пилота и мастера.

 

***

 

Красная клякса стронулась с места, когда группа эскадры, ведомая Роммом, прошла орбиту Проды. У Ромма тут же появилась догадка, заставившая его даже улыбнуться: пространственные сканеры ежей совсем недальнозоркие и потому они не видят первую часть эскадры танов, готовую стартовать к Гарте с другой стороны астероидного кольца. Носители ежей, актеоны, нигде не наблюдались и где они дислоцировались и чем занимались, Ромм мог лишь гадать, что его обоснованно тревожило, так как пространственный анализатор «Тиррит» никаких новых полей в пространстве Атранской системы, по пути его следования, не видел. У Ромма периодически всплывала тревожная мысль, что они вернулись в своё пространство за новыми партиями ежей, через тот же портатор, хотя возможен ли был такой реверс через пассивный канал перемещения у тхеттов, Ромм понятия не имел, но у цивилизации ориан он был.

Согласно приказа Ромма, его группа снизила скорость, ежи же наоборот увеличили её.

Ромм приказал системе управления «Тиррит» выделить одну из красных точек и создать в зале управления голограмму с её изображением и теперь периодически бросал на голограмму взгляд, наблюдал за ней и ожидая, когда система пространственного обзора «Тиррит» сможет трансформировать её в изображение ежа, надеясь, что все остальные ежи будут выполнять аналогичные этому ежу действия.

Ожидания Ромма оправдались, едва красная точка трансформировалась в серую полусферу, как он отчётливо увидел, как иглы начали отделяться от корпуса ежа, будто тот того и ждал, когда предстанет у противника в своём истинном обличии, чтобы начать свою атаку на него — благо, игл у ежа было совсем немного — Ромм насчитал всего лишь шесть их.

Ромм вызвал ещё одну голограмму, уже с несколькими ежами : или сами ежи, если это были корабли-автоматы или их экипажи, действительно, не блистали разнообразием, все они выполняли одни и те же действия, что, однако, ничуть не снижало опасности их атаки.

— Всем! Пытайтесь достать ракеты дальними лазерами. — Громко заговорил Ромм. — Напоминаю: защита ежей прозрачна для модулированного длинноволнового излучения.

Нужно обязательно попытаться узнать у Анат Ивна технологию создания ими дальнодействующих лазерных излучателей, чтобы затры могли создать такие же. Мелькнула у Ромма мысль озабоченности. И почему бы эту технологию не вложить в мой мозг? Осторожничают. Какая мы им угроза. Его лицо исказилось гримасой досады.

Таны тут же открыли плотный огонь из своих дальнодействующих лазеров, хотя Ромм, совершенно, не имел ввиду, чтобы начать обстрел ежей немедленно, ещё до того, как красные точки ежей на экране спор, трансформируются в серые контуры реальных ежей. Красное облако на экране спор расцветилось яркими жёлтыми вспышками. Вокруг ежей тут же вспыхнул голубоватый ореол защитного поля, показывая, что до сих пор они были без оного.

— Отставить огонь! — Заскрежетал Ромм. — Они должны увязнуть в нас.

Лазерные лучи тут же исчезли. Яркие жёлтые вспышки пошли на убыль. Всмотревшись во врезку с ежами, Ромм вдруг отметил, что те ежи, которые были поражены лазерными лучами до окутывания себя защитным полем, сгорали почему-то очень быстро, будто были построены не из металла, а склеены из бумаги. К тому же, не все они выпустили свои иглы-торпеды, что было более, чем странно. Поражёнными оказались четыре ежа и девять торпед, что вызвало гримасу удовлетворения на лице Ромма. Больше торпед в сторону эскадры не шло.

Наконец серые полусферы ежей появились и на экране спор, а не только на врезке. Никаких характеристических показателей рядом с ними не отображалось.

Почему нет характеристических показателей чужих кораблей? Послал Ромм недовольную мысль в никуда.

Пространство искажено неизвестным типом излучения. Пришёл обескураживающий ответ прямо Ромму в мозг, минуя уши, почему-то от информационной системы «Тиррит», а не от мастера.

Поле не должно мешать определению скорости и дальности объектов. Продолжил негодовать Ромм.

Хотя целей много, но система пространственного контроля их надёжно отслеживает и укажет на самые опасные из них, иначе экран будет перегружен излишней информацией. Продолжала настаивать на своём информационная система «Тиррит».

— Я хочу их всех видеть! — Едва ли не выкрикнул Ромм.

Экран спор тут же расцветился рядами символов, которые, заполнили большую его часть, буквально, сплошным ковром, скрыв за собой реальные цели. Видимо из-за близости, характеристическая информация целей менялась столь быстро, что осознать её показатели было невозможно.

Ромм досадливо поморщился, поняв, что оказался неправ — излишняя информация, явно, мешала.

Хаора! Я должен признать свою неправоту или просто приказать убрать? Всплыла у него мысль досады.

Довольно! Убрать! Послал он недовольную мысль в никуда, решив, что информационная система сама разберётся в его эмоциях.

Характеристическая информация тут же исчезла, проявив  серые полусферы, которые, однако, стали гораздо крупнее.

Хаора! Ромм невольно поморщился. Каст начал движение или ещё прячется? Не мешало бы посмотреть. А если ежи поймут, что я сканирую пространство Атранской системы и повернут назад? Хаора! Но и вслепую работать невозможно — вдруг часть ежей поняла моё намерение и ушла ему навстречу? Нужно включить объём. Хотя бы на короткое время.

— О-о-о… — Ромм не смог озвучить свой приказ, по той причине, что трей основательно тряхнуло, по экрану спор побежали белые змейки молний.

— Куда? — Прохрипел он.

— Правая турель дальнодействующего лазера. — Донёсся мужской голос из пульта управления с металлическим оттенком.

— Всем! Включить защитное поле на полную мощность. Огонь не открывать! — Прохрипел Ромм очередные приказы.

Экран спор заметно потускнел, серые полусферы потеряли чёткость и приобрели заметную волокнистую структуру и стали похожи на маленькие серые кляксы.

— Щит на максимуме, гард бригаден. — Донёсся голос, нёсшего сейчас вахту, мастера Парила.

— Что с лазером? — Поинтересовался Ромм.

— Среднее повреждение! Реальность восстановления семьдесят процентов. — Доложил дежуривший в аппаратном отсеке Аргуриос.

«Тиррит» опять тряхнуло.

— Куда? — Прохрипел Ромм в очередной раз.

— Та же турель. Защита полностью поглотила энергию взрыва и уровень его повреждения не изменился. Один из ежей выпустил в «Тиррит» несколько торпед. Есть вероятность пробоя защиты — Пришёл ответ от Парила.

— Противник разделился на четыре части, видимо пытается охватить соединение с четырёх сторон. — Раздался голос пилота Вариа.

— Всем! Шар! Оптимальное построение! — Громко произнёс Ромм.

Почему он был уверен, что при оптимальном построении капитаны танов займут именно, то место в шаре, какое ему и  необходимо занять, Ромм не представлял, да и разбираться с этим у него сейчас возможности не было, так как на экране спор рой серых клякс действительно разделился на четыре части, которые быстро сползали к краям экрана.

«Тиррит» содрогнулся ещё раз, вызвав у Ромма гримасу тревоги, так как информации, сколько попаданий торпед выдержит защита корабля, у него почему-то не было, Возможно она и была где-то в его новом информационном поле, но быстро, почему-то, не находилась.

Шар построен. Получил Ромм прямое сообщение в мозг от информационной системы «Тиррит».

— Объём Атранской системы передо мной. — Громко произнёс он.

Перед ним тут же вспыхнула голограмма с отображением пространства Атранской системы. Яркая Атрана слепила, заставив Ромма недовольно прищуриться, но всё же ему удалось рассмотреть за ним тусклую зелёную кляксу, которая быстро перемещалась от периферии системы к её центру. Прямо перед носом Ромма висел небольшой шар из зелёных чёрточек, вокруг которого вырастал ещё один шар, но уже из клякс красного цвета. Губы Ромма вытянулись в довольной усмешке: замысел, вполне, удался, ежи удалось отвлечь от Гарты.

— Убрать объём! Открыть огонь на поражение! — Громко произнёс он.

Голограмма с отображением Атранской системы погасла. Ромм прометнулся взглядом по экрану спор: большие жирные серые кляксы ежей были повсюду; во все стороны от них скользили белые змейки, видимо выпущенных ими игл-торпед. По экрану периодически прочерчивались яркие жирные красные нити лазерных лучей и в пространстве тут же вспыхивали большие жёлтые шары, но были ли это взрывы самих ежей или лишь выпущенных ими торпед, понять было невозможно. «Тиррит» периодически вздрагивал, но была ли эта дрожь от выпущенных лазерных лучей или от взрыва попадающих в него торпед, Ромму было неизвестно, так как никакой информации от системного информатора он, почему-то, не получал. Ромм поднял взгляд на врезку, на которой продолжал отображаться один из ежей, хотя его контуры сейчас просматривались не столь отчётливо, скорее всего из-за искажений мощной защиты, но всё же было видно, что его щетина из игл-торпед исчезла полностью. Никаких особенностей на корпусе ежа не просматривалось — абсолютно гладкий серый корпус, без каких-то изъянов и даже те места корпуса, откуда у него прежде торчали иглы-торпеды визуально опознать было невозможно. И что было странно — ёж не торопился самоликвидироваться.

Жить хочешь, гад! Лицо Ромма исказилось гримасой снисходительности.

— Попытайся достать ежа со врезки. – Заговорил он, поворачивая голову в сторону Парила, управляющего оружейными излучателями во время боя. – Он уже избавился от своих торпед и возможно стал более доступен.

— Да, гард бригаден! – Пришло подтверждение от Парила.

Прошло несколько томительных мгновений, прежде чем Ромм увидел, как по врезке прочертилась яркая красная линия и уперлась в корпус ежа, который тут же утонул в сине-зелёном ореоле.

— Он хорошо защищён. – Донёсся голос мастера. — Мощности генератора модуляции не достаточно.

Хаора! Вот почему он не самоликвидируется. Мелькнула у Ромма мысль досады. Надеется выжить под защитой.

— Долби всеми лазерами или пока его защита не сдохнет или лазеры не накроются. – Приказал Ромм.

— Если я сосредоточусь на одной цели, «Тиррит» будет более уязвим. Это разведывательный корабль, а не боевой. Его система ведения боя не оптимальна. – С заметным возмущением в голосе произнёс Парил.

— Вариа, возьми на себя короткие лазеры. – Громко произнёс Ромм, поворачивая голову в сторону пилота.

— Да, гард бригаден. – Раздался голос пилота и тут же по экрану спор заскользили во все стороны яркие красные штрихи лазеров ближнего боя. «Тиррит» в очередной раз заметно вздрогнул.

Сине-зелёный ореол вокруг ежа в голограмме становился всё ярче и ярче, будто он распалялся от злости на получаемую ненужную ему энергию.

Ромм, внутренне сжавшись, прищурившись, смотрел на врезку, ожидая какого-либо события, но всё же событие произошло столь внезапно и мощно, что внутренняя готовность не помогла ему и он вздрогнул, когда ему в лицо ударил мощный поток жёлтого света. В зале управления на мгновение посветлело, но экран спор тут же потемнел, видимо светофильтры, хотя и с опозданием, но сработали. Веки Ромма тоже сомкнулись с опозданием и когда он их раздвинул, то увидел вокруг себя лишь пустоту.

Хаора!

Вновь сомкнув веки, он тряхнул головой и вновь их разомкнул – экран спор едва просматривался. Ромм прижал к глазам руку и подержав её некоторое время, убрал – зал управления теперь просматривался вполне сносно.

Ну и ну! Состроив гримасу досады, Ромм покрутил головой. Хорош из меня командир, если попался на таком пустяке и потерял контроль над пространством сражения. Но ведь это, практически, моё первое, осознанное, космическое сражение в моей жизни. Тут же нашёл он оправдание своей оплошности. Видимо, кроме информации о способности своих подчинённых и возможности противника, у меня должно быть что-то ещё, что-то связанное с опытом или, скорее всего, с навыком, что невозможно искусственно внести в моё информационное поле, а приобретается естественным путём. Сделал он окончательное заключение своей нерасторопности.

Прищурив взгляд, Ромм попытался отыскать на экране врезку с ежом, но как ни всматривался, найти её не смог.

— Не вижу врезки с ежом. – Проскрежетал он недовольным голосом.

— Система контроля пространства сбросила её. – Заговорил Парил. – Хотя, этого не должно было произойти. Прежде такого никогда не было. Но «Тиррит» никогда и не участвовал в боевых операциях. Я могу предположить лишь одно – объекта слежения больше нет и система посчитала излишне держать безинформативный экран в поле зрения экипажа.

— Разве она не должна сообщить об уничтожении объекта? – Возмутился Ромм.

— Система сообщений заблокирована. – Пришёл обескураживающий Ромма ответ.

— К-как? – Выдавил Ромм из себя.

— Отвлекает. Прямой контакт эффективнее. – Пояснил Парил.

— Хаора! — Невольно вырвалось у Ромма.

Они все псионы. Всплыла у Ромма догадка. Наверное думают, что и я такой же. Потому я никого и ничего не слышу. Хороши орианы: к системе меня адаптировали, а к эскадре не сочли нужным. И что теперь? Признаться, что я никакой и мне нужны громкие сообщения? Интересно, какой силы поле фреона? Такое же как у ориана? Хватит, чтобы задавить меня не дотрагиваясь. Губы Ромма вытянулись в усмешке. Выходит, что я здесь самый бездарный. Хорош бригаден. Его усмешка сделалась шире. На что надеялся Анат Ивн, заключая со мной контракт или генерал Алл, назначая командиром эскадры? Абсурд какой-то.

— Систему сообщений активировать. – Громко и чётко заговорил Ромм. – Она должна быть активна всегда. Это приказ.

— Да, гард бригаден. – Произнёс Парил и в тот же миг «Тиррит» ощутимо вздрогнул и резкий, пронзительный звук ворвался в уши Ромма, заставив его сжаться и втянуть голову в плечи.

— Попадание! Защитное поле семьдесят два процента! – Донёсся синтезированный мужской голос с металлическим оттенком из виртуального пульта управления.

«Тиррит» опять вздрогнул и вновь пронзительный звук ввинтился в уши Ромма.

— Попадание! Защитное поле семьдесят один процент. – Оповестила информационная система, синтезированным мужским голосом.

Едва Ромм состроил гримасу досады, как пришло новое сообщение о попадании и уменьшении защитного поля ещё на один процент.

Хаора! Ромм поморщился. Ещё семьдесят попаданий и при семьдесят первом уже будет такая дыра, что никакой пластырь не закроет. У танов наверное ещё хуже.

— Отключить все громкие сообщения, кроме сообщений от Каста. – Громко произнёс Ромм. — Всех!

Синтезированный мужской голос тут же оборвался. Перед Роммом вспыхнули два ряда голограмм с изображением капитанов танов, в нижнем было три, в  верхнем — два. Выходило, что три тана уже были уничтожены. С гримасой тревоги, Ромм прометнулся по ним взглядом.

— Всем доложить об уровне своего защитного поля. – Произнёс он.

— Пятьдесят пять. Сорок семь. Шестьдесят один. Семьдесят четыре… — Раздался разнобой голосов капитанов танов из голограмм.

Самая низкая защита оказалась тридцать два процента.

— Крутитесь энергичнее. Не дайте себя уничтожить. — Заскрежетал Ромм. — Ниже тридцати уровень защиты опускать нельзя. Если опустится ниже, приказываю уходить внутрь шара и заниматься восстановлением защиты до уровня семидесяти. Только не всем сразу. Выполнять!

Голограммы тут же погасли.

— Объём! – Отправил Ромм в адрес Парила очередной приказ.

Перед ним тут же вспыхнула голограмма с пространством Атранской системы. Ромм скользнул по ней взглядом – зелёная клякса группы Каста уже вышла из-за Атраны и быстро смещалась в сторону Гарты.

Хаора! Только бы не поняли наш замысел. Как минимум ещё нужно часа полтора. Промелькнули у него тревожные мысли.

Ромм перевёл взгляд на шар из танов, вокруг которого кружилась круговерть из красных точек и блёсток, движущихся в сторону шара из танов, ощетинившихся красными линиями своих лазерных лучей. Периодически в пространстве вспыхивали яркие жёлтые шары, но взрывались ли это ежи или выпущенные ими торпеды, понять  было затруднительно, так как Ромму казалось, что количество красных точек в пространстве оставалось неизменным, несмотря на большое количество вспыхивающих жёлтых шаров.

«Тиррит» продолжал периодически вздрагивать. Так как теперь информационная система была отключена, то Ромм принялся считать вздрагивания, но не досчитав даже до десяти сбился, так как периодически отвлекался на движущуюся к Гарте зелёную кляксу, пытаясь мысленно вычислить время её пути и в такие моменты пропускал счёт. По его расчёту выходило, что  группе, под командованием Каста, до Гарты ещё нужно было идти не менее часа. Ежам, насколько он наблюдал их прежние скоростные характеристики, возвращаться к планете, примерно, столько же, даже при условии, что таны будут пытаться мешать им. К тому же было весьма странным то, что ежи до сих пор, будто не видели, идущее к Гарте другую группу кораблей противника.

В естественный мозг Ромма всё глубже проникало чувство естественной тревоги, так как он не мог понять, почему такое количество ежей до сих пор не уничтожило несопоставимую по количеству группу кораблей противника, будто играли с ними в какую-то замысловатую игру, навязанную именно ими, а не орианскими кораблями им.

А если попытаться показать им, что наша цель именно Гарта и мы готовы прорваться к ней любой ценой. Главное, не дать им уйти от нас. Всплыли у Ромма, как ему показалось, достаточно интересные мысли.

— Уровень защиты? – Громко произнёс Ромм, ни к кому из вахтенных, конкретно не обращаясь.

— Шестьдесят четыре. – Пришёл ответ от Парила.

— Как только опустится до сорока сообщить немедленно. – Приказал Ромм.

— Интенсивность атаки падает. Такое впечатление, что тхетты выдыхаются. – Произнёс пилот.

— Или думают удрать от нас. – Добавил Парил.

— Этого нельзя допустить. – Едва ли не выкрикнул Ромм. – Всем! Шар катим в сторону Гарты. Синхронизация на меня. Вперёд! – Произнёс он повышенным голосом.

Ромм уставился в объёмную голограмму с отображением пространства Атранской системы. Прошло несколько мгновений и стало понятно, что редкий зелёный шар из танов  пришёл в движение. Прошло ещё несколько мгновений и окружающие зелёный шар красные точки начали смещаться в ту же сторону.

 

***

 

И всё же группе Каста удалось беспрепятственно подойти к Гарте, между тем, как группе Ромма никак не удавалось вырваться из мельтешащих перед ней ежей и выйти в свободное пространство — ежи выстроили перед катящимся шаром из танов, даже уже и не шаром, а кубом, буквально, стену из своих корпусов, оправляя в сторону танов редкие торпеды, которых у них, практически не осталось и которые тут же уничтожались лазерами танов, но как бы не крутили таны свой куб, но ещё их три было уничтожены и теперь в сторону Гарты продирались лишь три тана, выстроившись в треугольник, с «Тиррит»,в середине этого треугольника, ведя, практически, непрерывный огонь из своих короткодействующих лазеров. Короткодействующие лазеры на близком расстоянии от ежей, на удивление Ромма, оказались весьма эффективными, так как время их заряда было очень малым. К тому же, Аргуриусу удалось запараллелили их на накопители дальнодействующих лазеров, так как они были выведены из строя попаданиями торпед и потому лазерные импульсы из короткодействующих излучателей шли, буквально, сплошным потоком, как и из танов, создавая, своеобразную красную стену перед метающимися ежами, мгновенно превращая в облако элементарных частиц любого из них, отважившегося опрометчиво броситься в сторону противника. Хотя с тыла треугольник из танов был полностью беззащитен, но ежи почему-то не желали пользоваться этим преимуществом, будто их задачей было не уничтожение противника, а лишь не дать ему возможности пройти к Гарте, но со своей задачей ежи справлялись не в полной мере и потому треугольник из танов сейчас хотя и медленно, но упорно продвигался в сторону Гарты.

Сплошной поток энергии короткодействующих лазеров достаточно ощутимо экранировал пространство в направлении на Гарту и Ромм, практически, потерял из вида группу Каста и вспыхнувшая перед ним голограмма, с его изображением, оказалось полной, хотя и приятной неожиданностью.

— Гард бригаден! – Раздался голос Каста, едва его изображение проявилось в голограмме.

— Да! – Поспешно обозначил себя Ромм, будто опасаясь, что голограмма сейчас погаснет.

— Обе орбитальные пушки сошли с орбиты Гарты и лежат на поверхности планеты. — Поспешно заговорил Каст, будто тоже опасаясь, что связь с «Тиррит» может исчезнуть в любое мгновение. — Но скорее всего, в исправном состоянии всего лишь одна из них, которая лежит в океане, недалеко от берега. Вторая лежат на твёрдом скальном грунте и имеет значительные повреждения своего корпуса.

— Кто их снял с орбиты?

— Я не в состоянии это установить.

— Откуда уверенность, что пушка в океане не повреждена? – Ромм поднял брови.

— Удалось принять от неё информационный пакет её состояния.

— Вторая молчит?

— Не совсем, но её состояние неоднозначно. Требуется сход с орбиты и проведение дополнительного анализа.

— До неё можно добраться?

— Она глубоко в ущелье.

— Ты сможешь поднять пушку из океана?

— Нет! – Голова Каста в голограмме качнулась. — Таны не укомплектованы силовыми лучами.

— Что-то подозрительное на орбите Гарты наблюдается? Корабли тхеттов далеко?

— Нет ничего подозрительного, как нет и кораблей тхеттов.  – Голова Каста в голограмме ещё раз качнулась. — Но пространственный анализатор тана отмечает присутствие на орбите высокоэнергичных частиц неизвестного происхождения.

— Это от движителей ежей. – Сделал заключение Ромм.

— Нет! – Голова капитана в голограмме качнулась в очередной раз. – Они другие. Гораздо энергичнее. Вполне сравнимы с энергией частиц из движителей актеона генерала Алла.

— Ты хочешь сказать, что пушки с орбиты снял актеон тхеттов? – В голосе Ромма послышались нотки недоверия.

— Я, лишь, доложил вам, гард бригаден, результаты работы пространственного анализатора моего тана. – Чуть повысив голос, заговорил Каст. — Насколько мне известно, снять орбитальную пушку с орбиты с близкого расстояния невозможно. Её трансформер в состоянии одним ударом прожечь сквозную дыру в любом, известном мне космическом корабле, каким бы полем он не был защищён.

— Значит здесь есть что-то ещё. — Состроив гримасу, Ромм покачал головой.

— Есть лишь одно поле, способное заставить орбитальную пушку сойти со своей орбиты — псионное. — Произнёс Каст, заметно понизив голос, будто опасался, что выдаёт секрет, который может услышать кто-то ещё, кроме бригадена Ромма Вегова.

Теперь понятно, почему актеон тхеттов не вступал в сражение. Состроив гримасу, Ромм покачал головой, переведя взгляд с голограммы с капитаном, на экран спор, где отображалась Гарта. Ему нельзя было быть уничтоженным из-за того, что у он нёс в себе тот самый носитель псионного поля, который снял пушки с орбиты. Что ж, хотя бы что-то прояснилось. Значит и вторая эскадра ежей была выпущена им же, чтобы мы не смогли помешать ему снять пушки с орбиты, возможно и высадить десант на Гарту. Попробуйте, теперь отловите их всех. Ромм беззвучно хмыкнул в адрес орианов. Отсюда и странность в прямолинейности ежей. Ими никто не управляет. Они беспилотные. Задержали эскадру орианов, чтобы дать актеону высадить десант на Гарту и теперь сами по себе. Сделал он заключение относительно странного поведения ежей. Но что дальше? Почему актеон ушёл, оставив Гарту без своей защиты? Считает, что десант в ней не нуждается. Никакой логики. Загадка для орианов, так как я не в состоянии отгадать её. Ромм вернул взгляд на голограмму, в которой отображался Каст.

— Передай координаты орбитальных пушек «Тиррит». — Приказал он командиру группы танов.

Голова Каста на голограмме повернулась в профиль и через мгновение опять вернулась в прежнее положение.

— Принято! — Произнёс, несший сейчас вахту,  мастер Парил.

— Выдвигайся со своим подразделением нам навстречу. — Заговорил Ромм. — Зайди к ежам с другой стороны. Я думаю — они беспилотные, но со своей задачей справляются не хуже пилотируемых. Возможно, мой вывод и ошибочен. — Ромм дёрнул плечами. — Нужно попытаться задержать их подальше от Гарты. Они уязвимы для длинноволнового модулированного излучения. Перемодулируйте свои лазеры. Я попытаюсь поднять орбитальную пушку из океана силовым лучом «Тиррит». Если удастся восстановить её генератор, у нас будет реальная возможность продержаться до прихода второй эскадры.

— Да, гард бригаден! — Голограмма отображавшая Каста погасла.

— Всем! — Заговорил Ромм громким голосом. — Держать ежей во чтобы то ни стало. Не дать им прорваться к Гарте. Ни один еж не должен пройти.

В зале управления наступила полная тишина.

— Смена вахт. — Произнёс Ромм через несколько мгновений  едва слышным голосом, будто опасаясь разбудить эту тишину.

Прошло некоторое время и Ромм услышал за спиной шелест быстрых шагов.

— Вахту сдал! Вахту принял! — Донеслись негромкие голоса и послышался шелест удаляющихся шагов.

Ромм повернул голову в сторону пилота, теперь уже своей постоянной вахты — Хабуса.

— К Гарте. Вокруг. Максимально быстро. — Он повернул голову в сторону мастера своей вахты — Дефора. — Приготовь силовой луч. Попытаемся вернуть хотя бы одну орбитальную пушку на её орбиту.

«Тиррит» резко развернулся и быстро набирая скорость помчался прочь из пространства сражения, пытаясь по широкой дуге, запутывая противника, незаметно для него, подойти  к Гарте с её обратной стороны, невидимой из пространства сражения.

 

 

3

 

 

Маневр экипажу «Тиррит» удался в полной мере. Ромм приказал включить защитное поле лишь, когда корабль оказался далеко от пространства сражения, надеясь тем самым создать у тхеттов иллюзию, что «Тиррит», как и актеон, вышел из сражения и намеревается уйти из пространства Атранской системы. Ромм прекрасно понимал, что оставляя таны без поддержки своих, достаточно мощных лазерных излучателей, возможно обрекает их экипажи на более быструю смерть, но он так же надеялся, что ему удастся быстро вернуть на орбиту одну, а может быть даже и обе орбитальные пушки и уже затем попытаться притянуть к ним ежей. Орбитальные пушки, несомненно уничтожат их ещё задолго до подхода к Гарте и контроль орианов над планетой будет восстановлен.

Ни один из ежей не бросился вслед за «Тиррит» и треер беспрепятственно добрался до Гарты.

Найти орбитальную пушку экипажу «Тиррит» в океане Гарты оказалось несложно, не только из-за полученных координат от Каста, но и потому, что она изрядно фонтанировала, подобно огромному гейзеру. Пушка оказалась огромна: около двухсот метров длины и не менее двадцати метров в диаметре, с огромным конусом при своей вершине, представляющим собой ничто иное, как трансформер пространства, что-то вроде спиралевого силового луча, сворачивающего на своём пути пространство и все находящиеся в нём материальные объекты в такую же спираль, практически мгновенно разрушая их, как механически, так и физически. Вокруг спиралевого излучателя располагалось кольцо на котором были закреплены шаровые турели дальнодействующих и короткодействующих лазерных излучателей. Излучатели тяжёлых частиц отраны на орбитальные пушки не устанавливали из-за опасения, что они могут случайно насытить атмосферу планеты жёстким излучением, разрушающим озоновый слой планеты, сделав обитание на ней биологических организмов проблемным. Лазерные же лучи опасности для атмосферы не представляли, а вести огонь в направлении планеты спиралевым лучом системе управления орбитальной пушки было запрещено категорично, вплоть до самоликвидации пушки.

Орбитальная пушка лежала на глубине около полусотни метров с обратной стороны, от происходящего сейчас в пространстве сражения и потому, что происходило в пространстве, системе пространственного контроля «Тиррит» оказалось недоступно, что вызвало у Ромма чувства и досады и тревоги. Пушка фонтанировала со стороны генератора, показывая, что он, в какой-то, степени активен.

Ромм никогда не имел дел, ни с каким орбитальным оружием и потому мощный фонтан воды и пара бьющий из океана на добрую полусотню метров привёл его в некоторое уныние. Из обилия информации об орбитальной пушке в его новом информационном поле, информации о том, как вернуть на орбиту, сошедшую с неё пушку не оказалось. У него тут же всплыла мысль, что, как только «Тиррит» дотронется до пушки своим силовым лучом, она тут же взорвётся и одновременно уничтожив и корабль, пришедший её спасать. Ромм уже вознамерился связаться с генералом Аллом, чтобы через него проконсультироваться с кем-то из орианских специалистов по орбитальным пушкам, но, видимо, поняв своим психотронным полем обеспокоенность капитана «Тиррит», заговорил мастер Дефор, исполняющий сейчас вахту.

— Гард бригаден! — Заговорил Дефор негромким, но твёрдым голосом. — Однажды «Тиррит», когда он ещё не был кораблём разведки, пришлось участвовать в транспортировке одной из орбитальных пушек с поверхности Орианы на её орбиту к  канальному портатору. Она очень тяжелая и «Тиррит», без помощи самой пушки, не поднимет её на орбиту. К тому же она имеет антипереместительную защиту, если можно так сказать — она очень скользкая и силовой луч не сможет охватить её. Это можно сделать в определённом месте, если снять защиту. Затем нужно включить вспомогательные двигатели подъёма самой пушки и только после этого можно попытаться вытащить её из океана и доставить на орбиту.

— Весь, действующий экипаж принимал участие в транспортировке? — Поинтересовался Ромм.

— Да, гард бригаден.

— Приступайте. Только я должен всё видеть. — Ромм повёл подбородком в сторону голограммы, на которой отображался фонтан в океане. — О всех, угрожающих целостности «Тиррит», ситуациях немедленно докладывать.

— Да, гард бригаден!

Дефор поднялся и вышел из зала управления. Ромм, откинувшись на спинку кресла, уставился в голограмму с фонтаном из океана.

Прошло достаточно долгое время, а в голограмме никаких изменений не происходило. Ромм досадливо гримасничал, периодически пробегая тревожным взглядом по экрану спор, в надежде, что там появятся зелёные точки каких-либо орианских кораблей, но экран был чист и кроме затенённого диска Атры, в одном из его углов, на нём больше ничего не просматривалось. Наконец, не выдержав, Ромм выпрямился и повернул голову в сторону, вернувшегося в зал управления, Дефора и в тот же миг, будто поняв его озабоченность, по голограмме, в сторону океана скользнул какой-то предмет. Ромм всмотрелся в предмет — это, несомненно, был человек, облачённый или в скафандр, или в какой-то защитный костюм и привязанный к тросу. Скорее всего это был кто-то из фреонов второй вахты, так как вся первая вахта находилась в зале управления. Ромм хотел было возразить против психотронного обмена информацией между членами экипажа, но лишь глубоко вздохнув, опять вернулся в своё прежнее положение и вновь уставился в голограмму с изображением фонтана из океана.

Фреон опустился прямо в бьющий из океана фонтан и надолго исчез, вызвав у Ромма очередной приступ тревоги, но всё же спуск фреона в фонтан, видимо, был обоснован, так как, хотя и через долгое время, фонтан сделался заметно тише и вскоре фреон показался из воды и скользнув по голограмме вверх, исчез из вида.

Ромм, вдруг, заметил, что серебряная нить троса, привязанный к которой опускался в океан фреон, осталась в океане и выходило, что фреон использовал для подъёма в корабль какой-то оставшийся невидимым Ромму вид энергии, так как никаких сполохов, показывающих работу движителей скафандра, Ромм не заметил.

Как все же я мало знаю о цивилизации ориан. Всплыли у Ромма грустные мысли. Даже несмотря на то, что они периодически накачивают меня какой-либо информацией.

Между тем, на виртуальном пульте управления перед Роммом вспыхнул терминал с отображением каких-то сообщений. Вскинув брови, Ромм вчитался в текст, который оповещал, что силовой луч «Тиррит» активирован и осуществил захват груза. Мощность захвата была столь огромна, что Ромму потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать это значение.

Появившаяся ощутимая дрожь пола под ногами Ромма заставила его прервать изучение сообщений терминала и опять уставиться в голограмму, на которой океан уже не просто фонтанировал, а мощно бурлил, вызвав у Ромма чувство недоумения. Единственное, что он мог предположить — это заработали двигатели подъёма самой орбитальной пушки.

Бурление усиливалось и так же усиливалась дрожь пола под ногами Ромма. Океан начал отдаляться и вскоре из воды показался большой чёрный предмет, напоминающий огромную. трубу с утолщением и кольцом вокруг него, с массой торчащих из неё разновеликих отростков, видимо являющихся ничем иным, как лазерными излучателями.

Когда пушка полностью вышла из воды, дрожь пола под ногами Ромма усилилась настолько, что у него начали стучать зубы, несмотря на то, что кресло имело массу защит для сидящего в ней человека от всевозможных неудобств. Ромм терпеливо переносил появившиеся неудобства, полностью положившись на способности своего экипажа, решив никоим образом не вмешиваться в его действия.

«Тиррит» осторожно потащил пушку на стационарную орбиту планеты. Причём пушку он тащил утолщением вверх, к которому был прицеплен, хорошо видимый в лучах Атры, серебристый трос, окутанный голубоватым свечением силового луча. Определённо, пушка помогала «Тиррит» своими движителями подъёма, так как вокруг утолщения наблюдалось лёгкое голубовато-зелёное свечение.

Подъём пушки до стационарной орбиты занял около трёх долгих часов.

Когда «Тиррит» вышел из тени Гарты, Ромм смог, наконец увидеть пространство сражения. Увиденное вызвало у него обоснованное чувство уныния.

В голограмме отображалось  лишь восемь зелёных точек и достаточно большое количество красных, которые, из-за их хаотичного перемещения, подсчитать было весьма затруднительно. Особенно тревожным было положение двух зелёных точек, в окружении плотного роя из красных точек. Скорее всего, эти две зелёные точки, это было то, что осталось от второй части эскадры, которую привёл к Гарте Ромм и которые, доживали свои последние мгновения. Ещё шесть зелёных точек шли плотным сгустком вокруг роя из красных точек. Вели ли они обстрел ежей с такого расстояния понять было невозможно, так как никакие красные линии лазерных лучей не просматривались, хотя в пространстве сражения периодически вспыхивали яркие жёлтые шары, которые почему-то очень быстро гасли и Ромму казалось, что количество красных точек совершенно не уменьшается. Но всё же, всё то время, пока «Тиррит» тащил пушку до места её постоянной дислокации, ситуация в пространстве сражения, практически не изменилась и две зелёные точки в окружении роя красных точек, так и продолжали вращаться, внушая Ромму, даже, некоторый оптимизм.

Никаких других зелёных ни точек, ни клякс, показывающих, что в пространстве Атранской системы появилась ещё одна эскадра орианов, на экране спор не наблюдалось, вызвав у Ромма полное недоумение. У него начало складываться впечатление, что генерала Алла особенно и не заботит происходящее здесь сражение и что уничтожение первой орианской эскадры было им запланировано, хотя с какой целью, Ромму было, совершенно, непонятно.

После того, как пушка была доставлена на орбиту, начался тщательный анализ её систем, так как Ромм не был уверен в её целостности, который выявил несколько проблем в системе ориентации пушки, восстановить которые дистанционно оказалось невозможно. Связаться с генералом Аллом, с орбиты Гарты почему-то не удалось, что в какой-то степени начинало подтверждать прежнюю догадку Ромма и ему ничего не осталось, как отправить к пушке вторую вахту в полном составе, на имеющемся на борту «Тиррит» небольшом флайере, так как выяснилось, что экипажу, перед прежней транспортировкой орбитальной пушки, была предоставлена некоторая информация о ней и он, в какой-то степени, имел представление о работе её систем.

Непосредственное обследование орбитальной пушки выявило, что проблема оказалась не столь критичной, как показалось изначально: видимо, когда орбитальная пушка уткнулась в океанское дно, её оптико-электронная система ориентации получила повреждение и была разгерметизирована и потому оказалась очень привлекательна для каких-то морских растений, споры которых быстро колонизировали её, полностью отрезав от внешнего мира. Колонии этих неприхотливых представителей морской флоры оказались очень неприхотливы к окружающей среде и они успешно продолжали жить и развиваться в пространстве, питаясь неизвестно чем. Работа по очистке системы ориентации оказалась несложной, но долгой и кропотливой, так как экипажу пришлось работать в открытом пространстве в скафандрах, но надежда на то, что функциональность орбитальной пушки восстановить всё же удастся была достаточно высокой. Настроение Ромма заметно улучшилось.

Прибавилось оптимизма и от происходящего в пространстве сражения.

Шестёрке танов, под командованием Каста, видимо, в какой-то мере удалось связать, скорее всего, порастративших свои иглы, ежи и потому ситуация в пространстве сражения выглядела стабильной и даже две зелёные точки, так и продолжали кружиться в окружении роя красных точек. Чувство тревоги у Ромма как-то ушло и несколько успокоившись, он решил пройтись по орбите Гарты, чтобы увидеть планету, так сказать, воочию, тем более, что второй вахте, занимающейся очисткой системы ориентации пушки, чем-то ещё помочь он был не в состоянии. Члены первой вахты отреагировали на его желание молчанием и Ромм приказал пилоту направить «Тиррит» по орбите, вокруг Гарты, тем более, что времени это должно было занять не более орианского часа, поддерживая постоянную связь с вахтой, занятой восстановлением орбитальной пушки.

Ромм прекрасно знал вид родной Затры с орбиты и сейчас идя вокруг Гарты отмечал, что ландшафты планеты разительно отличаются друг от друга. Гарта была огромна, не менее чем в полтора раза превосходя Затру в диаметре и потому её океаны казались необъятны, несмотря на  восемь, достаточно больших материков. Особенно огромен был один из них, представляющий собой некое подобие правильного шестиугольника, весь изрезанный широкими нитями рек и глубоких каньонов. Остальные материки были заметно меньших размеров и непонятно каких форм, но в отличие от большого материка, сплошь покрытые зелёной растительностью и потому рассмотреть их поверхность под сенью крон растущих на них деревьев было, совершенно, невозможно. Несколько странным выглядел один из небольших материков, отдающий заметной синевой.

Видимо это и есть тот самый материк, который орианы выбрали для себя? Всплыла у Ромма догадка. Накрыт куполом. Интересно, там уже есть возрождённые орианы? Анат Ивн ничего об этом не говорил. Уж слишком нестабильная обстановка вокруг планеты, чтобы можно было здесь спокойно возрождаться. Неужели такая могущественная раса не в состоянии противостоять каким-то тхеттам. Определённо, десяток ориан на родной планете тхеттов были бы в состоянии навсегда отбить у них охоту соваться на Гарту. Пустился он в невольные размышления, уставившись во врезку на экране спор, по которой скользил планетный ландшафт Гарты. Может это и аморально, но наверняка тхетты ещё более аморальны, если ищут продукты питания для себя на чужих планетах, а не занимаются их производством у себя дома. Определённо — это натуральное мясо. Большие космические корабли ещё не показатель могущества. Хотя для их строительства тоже нужно обладать достаточным уровнем знаний. Но всё же цивилизация способная жить, питаясь не биологическим кормом, а космической энергией, гораздо могущественнее и определённо, способна противостоять любой биологической расе. Мысленно утвердился Ромм в могущественности орианов. Создали бы защитный купол не вокруг материка, а вокруг планеты, или даже вокруг всей Атранской системы. Хотя бы на время своего возрождения. Никто бы сюда не сунулся. Что-то орианы не договаривают. Он машинально покрутил головой и вдруг увидел, что орбитальная пушка исчезла из врезки, на которой отображалась – его сердце невольно сжалось. Хаора! Как-то быстро «Тиррит» оказался за Гартой.

Ромм выпрямился и покрутил головой, переводя взгляд с пилота на мастера и наоборот: оба они сидели не шевелясь, откинувшись в своих креслах, уставившись взглядом в какую-то точку на экране спор, будто невменяемые. Определённо, они не спали, так как их широко открытие глаза, даже в полумраке зала управления, просматривались достаточно хорошо.

— Хабус! Дефор! — Громко произнёс Ромм.

— Да, гард бригаден. — Пришёл дружный ответ, который Ромм получил не через уши, а напрямую в мозг.

Резко выдохнув, Ромм вновь откинулся на спинку кресла, но уже в следующее мгновение его брови сдвинулись, губы вытянулись в гримасе недоумения.

Странно! Они никогда мысленно не обращались ко мне по званию. Всплыла у него мысль тревоги.

Ромм выпрямился и повернулся вместе с креслом в сторону пилота и в тот же миг кресло с пилотом тоже повернулось в его сторону и в него уперся, буквально, стеклянный взгляд Хабуса. Ромм резко развернулся вместе с креслом в сторону Дефора, но тот уже был повёрнут в его сторону и его остекленевший взгляд, однозначно, не обещал Ромму ничего хорошего.

Каким образом Ромм совершил следующее действие, он, пожалуй, никогда бы не смог объяснить: он, будто подброшенный пружинами, схватившись обеими руками за подлокотник кресла, взлетел над ним и выбросив ноги вперёд, ударил ими Дефору в лицо. В спине Ромма что-то противно хрустнуло. Ему показалось, что его ноги упёрлись не в мягкое человеческое тело, а в жёсткую металлическую стену и насколько он увидел, мастер даже не шелохнулся.

Жёсткое соприкосновение ног Ромма с твёрдым телом Дефора отбросило его назад и из-за того, что он держался за один подлокотник обеими руками, кресло резко повернулось и Ромм, не удержавшись за подлокотник, отлетел в сторону и грохнулся на пол. Пол оказался тоже не мягким и хруст в спине повторился.

Едва Ромм оказался на полу, как увидел, что и пилот и мастер уже стоят и одновременно делают шаг, однозначно, в его сторону. Их движения были какими-то неестественными, не плавными и мягкими, а какими-то резкими и дёргаными, будто это были не люди, а заведённые механизмы, завод которых заканчивается.

Будто подброшенный пружинами, Ромм вскочил и бросился прочь из зала управления.

Оружия с собой у него не было и потому постоять за себя ему, кроме бесполезных кулаков, против твёрдых тел своих членов экипажа, было нечем. В каюте капитана был небольшой бластер, насколько Ромм понял суть этого оружия, однажды выстрелив из него в стену каюты, но он никогда не носил его с собой, так как причины для этого внутри корабля не видел.

Хаора! Что с ними произошло? Решили захватить «Тиррит»? Но с какой целью? Пытался размышлять Ромм мчась по коридорам корабля к каюте капитана, которая была в другом конце модуля управления «Тиррит». Кто они, фреоны? Неужели орианы ошиблись в них и они являются скрытыми сторонниками тхеттов? А кто такие тхетты в действительности? Может я совсем не с той цивилизацией заключил контракт? Хаора! Как мало я знаю о здешних космических расах. Почему орианы почти никакой информации не вложили в меня о других, известных им, космических расах? Посчитали, что мне эта информация ни к чему или из-за опасности, что затры могут подружиться с одной из них? С теми же фреонами, например. Но затры в ближайшую сотню лет, а возможно и три, навряд ли выберутся за пределы своей Сетранской системы. А насколько технологичны фреоны? А если они решили захватить «Тиррит» и увести его в свою систему, чтобы там начать строить подобные корабли? Время вполне подходящее. Ромм оглянулся на бегу — его никто не преследовал, но всё же скорость бега он не снизил, как и не прервал ток своих мыслей. Исчезновение «Тиррит» запросто можно списать на гибель в сражении. Я ведь даже не удосужился связаться с капитанами танов за последний час. Хорош командир. Хотел побыстрее восстановить орбитальные пушки. Тут же нашёл он себе оправдание. Но если кто-то беспроблемно снял их с орбиты в первый раз, тоже может сделать и второй. И что генералу Аллу взбрело в голову сделать меня бригаденом? Я ведь простой пилот, даже капитаном обычного грузовика ещё не стал, а огромный военный корабль вообще увидел впервые. И сразу в бой. Что они думают: сунул в мозг нужную информацию и управляй галактикой? Бред какой-то. А если теперь ещё предстоит и убивать фреонов? Я приобрёл хорошие навыки выживания в школе пилотов, но там меня не учили убивать людей, лишь животных и лишь в том количестве, чтобы выжить. Неужели правы фантасты, выдумывая космические войны, которые имеют место в действительности? Неужели и затрам предстоит пройти через какую-то из таких войн? Неужели никак нельзя этого избежать? Видимо нет… Состроив невольную гримасу Ромм покачал головой. Если даже могущественным орианам это не удаётся. Он, вдруг, осознал, что стоит перед закрытой дверью каюты капитана. Хаора! Долго я уже упираюсь в неё? Болван! Ну и ну!

Ромм ткнул рукой в пластинку на стене, рядом с дверным проёмом — архаичность, которой он удивлялся всегда, прикладывая руку к блестящей пластинке на стене — дверь тихо скользнула в стену.

Вбежав внутрь каюты, он бросился к одному из шкафов и схватив бластер с полки, бросился к выходу, но вдруг остановился и развернувшись, шагнул к стене, в которую был вделан небольшой экран спор. Подойдя, он ткнул пальцем в тёмное поле экрана: прошло достаточно долгое время, но экран так и остался безмолвен. Состроив гримасу досады, Ромм отвернулся от экрана и приподняв бластер, шагнул к выходу, но ни долгое прикладывание ладони к пластинке идентификации рядом с дверью, ни частое постукивание по ней рукой, ни к чему ни приводили, дверь оставалась на месте.

— Хаора!- Прошелестели губы Ромма.

Ромм отступил от двери на несколько шагов и направив бластер на пластинку идентификации, нажал на спусковой крючок — раздался громкий шелест и пластинка утонула в сине-зелёном ореоле, по стене во все стороны брызнули зелёные струи энергии и наступила темнота.

— Хаора! – Механически слетело с губ Ромма и вдруг, ему показалось, что его мозг мгновенно опустел, будто кто-то невидимый удалил из него всю информацию и он тут же провалился в образовавшуюся пустоту.

 

 

4

 

 

Ромм дёрнулся и открыл глаза. Было душно и темно. Он лежал в неудобной позе на спине, подвернув под себя ноги и раскинув руки. Видимо лежал уже долго, так как ног совершенно не чувствовал. Он попробовал пошевелиться и тут же тысячи игл впились в мышцы ног, заставив его невольно простонать. В тот же миг со стороны донеслись громкие шорохи и в лицо дохнула прохладная струя воздуха. Ромм почувствовал, что летит вверх, хотя никакого силового воздействия на своё тело он не ощутил. Ощущение было такое, будто, вдруг, исчезла невесомость. Ударивший в глаза яркий свет заставил его зажмуриться. Ромм почувствовал горизонтальное перемещение. Он попытался раздвинуть веки, но яркий свет резал глаза и ему вновь пришлось закрыть их.

Неожиданно его резко перевернули и настолько сильно тряхнули, что его поджатые ноги невольно распрямились и коснулись твёрдой поверхности. Определённо, это уже было физическое воздействие на его тело. Поддержка из-под плеч исчезла и не устояв, Ромм сел. Его веки приподнялись и хотя свет был ещё болезнен, но обстановка вокруг сносно просматривалась: Ромм понял, что сидит на полу коридора «Тиррит» напротив каюты капитана. Перед ним стояла пара толстых ног в огромных высоких чёрных ботинках, похожих на те ботинки, которые носят десантники Затры. Над головой  раздались громкие гортанные отрывистые звуки. Он попытался поднять голову, хотя и с трудом, но сделать это удалось. Перед глазами были всё те же массивные ноги, но уже в чёрных брюках. Чтобы увидеть кому они принадлежат, ему пришлось поднимать голову выше и хотя шея противно ныла, но плотно сжав зубы, Ромм продолжал поднимать голову всё выше и выше.

Определённо, перед ним стоял гуманоид, но был он огромного роста и весьма внушительной комплекции со звероподобным лицом, на котором отчётливо выделялись огромные, круглые, чёрные глаза с жёлтой окантовкой зрачков. Вдруг окантовка зрачков гуманоида как-то неестественно вспыхнула, его губы шевельнулись и донеслись громкие отрывистые звуки. Ромм, будто произнесённые гуманоидом звуки несли не смысловое значение, а силовое воздействие, тут же взлетел вверх. Его глаза оказались где-то на уровне груди гуманоида.

Вдруг, по голове Ромма скользнули чужие холодные пальцы, видимо в попытке схватить за волосы, но так как у него был короткий ежик волос, то пальцы лишь скользнули по волосам, не зацепившись за них. В следующее мгновение Ромм почувствовал, как те же холодные пальцы обхватили его голову и потянули её вверх, шея Ромма начала вытягиваться и он, буквально, повис на своей шее. Чужие пальцы все сильнее и сильнее сдавливали его голову дыхание перехватило. Ромм понял, что гуманоид хочет таким образом поднять его выше.

Гад, сейчас или голову оторвёт или мозг выдавит из головы. Мелькнула у Ромма молния тревожной мысли.

Взмахнув руками, он схватился за руку гуманоида и повис на ней. Его тело подпрыгнуло и глаза оказались на уровне глаз звероподобного лица, больше напоминающее лицо примата, а не человека: низкий морщинистый лоб и покрытая густой короткой шерстью голова; широкий рот с толстыми тёмными дёргающимися губами; выпирающие скулы на коричневатом, покрытом коротким, но густым волосяным покровом на лице, небольшой нос с большими, дёргающимися отверстиями, длинные, но прижатые к голове уши и очень толстая, кряжистая шея.

Тхетт! Всплыл у Ромма образ гуманоида из его нового информационного поля, который соответствовал лицу смотрящего на него гуманоида и его сердце невольно сжалось. Плен!

Жёлтые ободки глаз тхетта, вдруг, ярко вспыхнули и Ромм тут же почувствовал, как будто тысячи игл разом воткнулись ему в мозг. В его глазах потемнело и он, в очередной раз, провалился в пустоту…

Ромм вздрогнул и открыл глаза. Он по-прежнему висел на руке гуманоида, упираясь своим взглядом в его лицо, но с уже потухшими ободками его глаз. Губы гуманоида шевельнулись и в лицо Ромма ударил поток горячего воздуха. Раздался громкий отрывистый звук, рука, за которую держался Ромм, резко дернулась, руки Ромма соскользнули с неё и он, будто стряхнутый с дерева плод, полетел вниз. Его ноги резко ткнулись в пол и не устояв, он опять растянулся перед огромными чёрными ботинками. Ботинки развернулись и громкий чёткий стук оповестил об их удалении.

Чьи-то руки ткнулись Ромму под плечи и чуть приподняв, куда-то потащили. Ромм задергался, пытаясь стать на ноги, показывая, что он сам может идти, но видимо на тащивших, его усилия не возымели никакого действия и они продолжали его тащить по коридору «Тиррит», совершенно не обращая внимания на его дёргания. Тогда Ромм закрутил головой, пытаясь увидеть своих недругов. Сносно рассмотреть их удалось – это тоже были тхетты, хотя, как показалось Ромму, несколько меньших габаритов, нежели тхетт, ковырявшийся в его мозге, но выглядели они более уродливо: их лица были покрыты более плотным волосяным покровом, они были достаточно сутулы и их руки были настолько длинны, что доставали едва ли не до пола и Ромм, буквально, скользил по полу животом. Скорее всего, это они и выволокли его из каюты капитана в коридор, просто, ещё не полностью пришедший в себя Ромм, не почувствовал их физического воздействия на свой организм и приписал свои перемещения, вдруг, приобретённому им чувству антигравитации.

Несмотря на своё уродство, тхетты шли очень быстро, ни разу не ошибившись в повороте, будто прекрасно знали «Тиррит»и вскоре Ромм оказался на платформе подъёмника ангара. Люк ангара открылся и платформа скользнула вниз.

Как только платформа замерла, Ромм, тут же упёршись руками в площадку, превозмогая боль, резко оттолкнулся и подпрыгнув, стал на ноги. Его глаза тут же встретились с глазами, видимо одного из своих сопроводителей, они оказались настолько чёрными и глубокими, что их блеск едва просматривался в бездонной пропасти глазниц. Его лицо заметно отличалось от лица того гуманоида, который ковырялся в голове Ромма в коридоре «Тиррит». Толстые, почти чёрные губы тхетта шевельнулись.

— Дохт! — Дохнул горячий поток воздуха в лицо Ромма и получив сильный толчок в грудь, он полетел спиной вперёд.

Падение оказалось чрезвычайно жёстким: Ромм не только грохнулся спиной о твёрдую поверхность, но и не сгруппировавшись в полной мере, хотя и ждал момента падения, настолько больно ударился головой о туже твёрдую поверхность, что в глазах у него потемнело, а когда темнота исчезла, платформа с тхеттами уже скользила в раскрытый зёв люка «Тиррит». Ромм быстро крутанул головой – рядом с ним никого не было. Он лежал на небольшом коричневом плато, которого едва хватило для посадки на него «Тиррит». Со всех сторон плато окружали густые лесные заросли. Несомненно, это была Гарта, но какой это был её материк, можно было лишь гадать.

Вдруг, мощный поток воздуха прижал Ромма к плато. Пытаясь уберечь лицо от повреждений, он отвернул его, насколько смог. Плато заметно вздрогнуло и раздался громкий гул, который начал быстро удаляться. Ромм напрягся, готовясь к ещё какой-то неприятности.

Прошло некоторое время — воздушный поток иссяк. С Роммом ничего больше не происходило. Он опёрся на руки и приподнял голову – «Тиррит» над ним не было. Напружинившись, он поднялся и хотя в голове неприятно шумело, ему удалось её поднять и приложив руку ко лбу, он закрутился, всматриваясь в небесную синеву, и наконец увидел, как тёмная, быстроуменьшающаяся в размерах,  гантель орианского разведывательного корабля стремительно скользила вверх. Вдруг, воздух неподалёку от «Тиррит» как бы заискрился и в атмосфере проявился ещё один огромный корабль странной конструкции, который тоже шёл вверх.

Этажерка! Тут же всплыла у Ромма сравнительная мысль для этого корабля. Да ведь это же актеон тхеттов. От пришедшей мысли, голова Ромма, буквально вжалась ему в плечи.

Атмосфера вокруг актеона пришла в волнение и он исчез, будто своим недолгим появлением решил, действительно, вогнать в страх, оставленного на плато пленника, что ему в некоторой степени, действительно, удалось. Но, вдруг, Ромм понял причину, по которой раскрылся корабль тхеттов: «Тиррит» , ведомый неизвестно кем и скорее всего не видя актеон, едва не врезался в него и чтобы обозначить себя экипажу актеона пришлось на несколько мгновений снять поле скрытия. Губы Ромма вытянулись в лёгкой усмешке.

И всё же я не верю, что «Тиррит» не может видеть актеон под полем скрытия. Ромм механически покрутил головой. Это, просто, невозможно. Это какая-то хитрость и хитрость не тхеттов, а ориан.

«Тиррит», набирая скорость быстро скользил вверх, уменьшаясь в размерах и совсем скоро, превратился в чёрточку, а затем и вовсе исчез из вида.

Ромм убрал руку ото лба и опустив голову, закрутился на месте: на плато больше никого не было; тхетты оставили его одного в чужом, неизвестном ему мире. Его сердце сжалось в тревоге, которая тут же трансформировалась в какую-то апатию.

Благородство решили проявить: убивать не стали. Уверены, что сам сдохну. Гады! Всплыли у него злые мысли.

Дохт! Вдруг вспомнил он произнесённое тхеттом перед  расставанием слово, которое было заботливо вложено орианами в его новое информационное поле и которое означало на неизвестно каком языке этой галактики ни что иное, как низший — так называли представителей фауны с очень низким интеллектом, практически, червей и им подобных.

— Сам ты, тварь, дохт. — Механически слетело с губ Ромма.

Они, действительно, решили, что я не выживу на Гарте и что смерть от их рук будет для меня менее мучительной, нежели смерть здесь, от какой-то дикой твари. Замелькали у Ромма  мысли досады. Определённо, первый тхетт просканировал мой мозг, когда я ещё был в каюте и несомненно, понял, кто я в цивилизации ориан. А может он понял, кто я в действительности, что вовсе и не ориан и в коридоре лишь уточнил это и потому они и оказали мне такую любезность, даже посадив «Тиррит» и высадив меня, дав шанс выжить, а не вышвырнули с корабля, прямо на орбите? Нет, нет! Голова Ромма механически мотнулась, причинив неприятную боль. Что-то я не то выдумал. Не могут тхетты быть такими хорошими. Не могут.

Голова Ромма опять пошла в сторону, но тут же вспомнив о боли, он остановил своё невольное действие и опустив взгляд и увидев прилипшие к курточки рыжие пылинки, провёл рукой по одежде, смахивая их — его рука скользнула по чему-то твёрдому. Состроив гримасу недоумения, он сунул руку в карман курточки и вытащил из него предмет – это был бластер. Его недоумение стало ещё больше, так как он, совершенно, не помнил, как оружие оказалось в кармане курточки и если он каким-то образом сам его туда положил, то выходило, что тхетты даже не обыскали его. Ромм широко улыбнулся – это была надежда, хотя, совершенно, неизвестно, на что.

Он глубоко вздохнул и приподняв бластер, закрутился на месте, осматриваясь. Нужно было что-то делать, так как оставаться на плато было равносильно гибели и в первую очередь из-за жажды, которую Ромм уже чувствовал, так как в пылу работы с орбитальной пушкой, он, совершенно, забыл, и о воде, и о еде.

Было ещё светло, но Атра не наблюдалась, скорее всего она была где-то за тёмными плотными облаками, которые висели повсюду над лесом и лишь над плато оставался небольшой чистый кусочек ясного неба, будто специально оставленный, природой для беспрепятственного ухода «Тиррит»  и демонстрации  тхеттами своего грозного боевого корабля. Что в действительности означала столь странная облачность, можно было лишь догадываться, но судя по её неровным клубящимся краям, к плато со всех сторон приближалось ненастье.

Ромм передёрнулся от воспоминаний о промокшей холодной одежде под дождём и неприятно прилипающей к телу, хотя на плато было достаточно тепло, но тут же широко улыбнулся — дождь был его спасением от жажды, а его теперешняя одежда была непромокаемой и могла герметизироваться и к тому же внутри курточки пряталось что-то вроде тонкого, мягкого, прозрачного, но достаточно прочного шлема.

Ободрённый, Ромм поднёс бластер к лицу и убедившись, что его батарея заряжена полностью, ещё раз осмотрелся и выбрав направление, и хотя в голове ещё неприятно шумело, и каждое движение отдавало тупой болью в спине, быстрыми и широкими шагами направился в выбранную сторону.

 

 

 

 

ГЛАВА  ТРЕТЬЯ

ПЛЕННИК

 

 

 

1

 

 

Казавшееся небольшим плато, в действительности оказалось обширным и Ромму пришлось, как ему показалось,  достаточно долго идти до его края и когда он оказался там, то значительно потемнело и мрачные тучи уже клубились, буквально, над его головой.

Наконец на плато упали первые капли дождя. Капли были крупные и увесистые и когда первая из них попала Ромму в голову, ему показалось, что это была не капля воды, а твёрдый камешек. Появились вспышки молний и хотя они ещё были далеки, но были очень ярки и приходившие раскаты грома были столь мощны и оглушительны, что заставляли лицо Ромма искажаться невольной гримасой, а плечи приподниматься.

Остановившись, Ромм сунул бластер в карман и сложив ладони, вытянул их перед собой, в надежде поймать дождевую каплю. Вскоре это удалось – капля увесисто ударила в ладони, наполнив их водой, будто в ладони вылился стакан воды.

Ромм поднёс ладони к лицу и осторожно дотронулся языком до воды, она была никакой. Дёрнув плечами, он слил лужицу с ладоней в рот и принялся герметизировать свою одежду и когда привёл её в надлежащий порядок, дождь уже частил вовсю, причиняя ощутимую боль телу. Под такой тяжёлый дождь Ромм попал впервые в своей жизни и чувствовал, что долго на открытом пространстве его не выдержит. Потемнело настолько, что лес из зелёного превратился в чёрный и лишь вспышки молний на мгновение возвращали ему его истинный цвет.

Ромм подошёл к самому краю плато и попытался в свете молний рассмотреть его границу – плато круто шло вниз. Насколько далеко было подножье плато он мог лишь догадываться, но вершины деревьев возвышались над плато метров на десять. Деревья имели очень широкие листья и определённо были бы хорошей защитой от дождя, но до них, вдруг, оказалось достаточно далеко и чтобы спрятаться под ними нужно было спускаться вниз по крутому склону. Ромм попытался в свете молний осмотреться, в надежде увидеть где-то более пологий спуск, но что-то увидеть в наступившей круговерти было, практически, невозможно. Мысленно отправив в свой адрес нелестный отзыв, за свою нерасторопность и за то что, возможно, выбрал неудачное направление к краю плато, он направился вдоль склона.

Дождь усиливался и начал, буквально, давить на Ромма многокилограммовым грузом, грозя свалить его и расплющить по плато. Он шёл еле переставляя ноги, думая лишь об одном: не упасть. Но чего Ромм боялся, то и произошло: в темноте он слишком поздно заметил большую выбоину в крае плато, когда нога уже висела над ней и которая неминуемо в неё и провалилась. Ромм поскользнулся и грохнувшись спиной на что-то твёрдое и жёсткое, неуправляемо заскользил вниз, набирая скорость. Что было хорошо — склон уже был изрядно сырым и скользить, по нему было не жёстко и Ромму даже удавалось сохранять некое подобие равновесия, скользя лишь на спине, качаясь из стороны в сторону и чем дольше он скользил, тем темнее становилось.

Вдруг, что-то твёрдое резко уперлось Ромму в бок. Удар был настолько жёстким, что у него, буквально, брызнули искры из глаз, его движение вниз прекратилось. Дыхание перехватило. Прикрыв глаза, Ромм замер в изнеможении.

Сколько времени он так пролежал, Ромм не представлял. Боль притупилась и он попытался пошевелиться: бок противно заныл, но всё же позволил занять более удобное положение. Опершись на руки, Ромм приподнялся  и продолжая опираться на одну руку, второй повёл перед собой и понял, что лежит перед каким-то препятствием. Он несколько раз провёл по препятствию рукой, пытаясь оценить его.

Дерево! Всплыла у него грустная мысль. Если судить по кривизне, не менее полуметра в диаметре.

Ромм вдруг ощутил, что ничего сверху не давит на него. Он провёл рукой по импровизированному шлему, несомненно, дождя не было, хотя он прекрасно чувствовал, что мимо него идёт ощутимый поток воды и лишь дерево перед ним, удерживает его от дальнейшего скольжения в воде.

Интересно, насколько оно высоко? Всплыла у него мысль любопытства. Может быть удастся забраться на него и дождаться окончания дождя?

Опираясь о ствол дерева, он попытался стать на колени. Каждое шевеление отдавало неприятной болью в боку, но стиснув зубы, Ромм продолжал подниматься.

Наконец ему удалось стать на колени, а через некоторое время и на ноги. Поток воды ощутимо ударялся о ноги, норовя опять повалить его, но дерево надёжно защищало Ромма от падения. Он попытался ощупать проблемный бок — его рука ткнулась во что-то твёрдое. Ромм принялся ощупывать предмет в боку и вдруг, его губы вытянулись в широкой усмешке.

— Хаора! Бластер! — Невольно сорвалось с его губ.

Он сунул руку в карман и аккуратно достал оружие. То место в боку, которое контактировало с оружием, было особенно больным.

Сунув оружие уже в другой карман курточки он, превозмогая боль, ощупал одежду – она не была порвана и продолжала надёжно защищать его от попадания влаги внутрь. Ромм выпрямился.

Однако, что-то нужно делать? Сколько продлится непогода: час; сутки; сто суток? Всплыли у него тревожные мысли.

Состроив гримасу досады, Ромм попытался ощупать ствол дерева: он был гладким и никаких веток внизу не имел и потому, чтобы забраться на него, да ещё с больно ноющим боком, можно было и не мечтать.

А смогу я идти по склону в темноте? Пустился Ромм в размышления. Вода свалит и хорошо если опять встречусь с деревом боком, а если головой?

Он попытался потоптаться рядом с деревом, надеясь оценить крутизну склона. Ему показалось, что он стоит почти на ровном месте. Продолжая держаться одной рукой за ствол, Ромм попытался прощупать склон рядом со стволом — склон был совсем не крут.

Неужели я скатился в самый низ? Ромм поднял брови в удивлении. Ну и ну!

Он попытался оценить поток воды с обеих сторон дерева — с одной стороны поток ему показался заметно слабее и глубоко и протяжно вздохнув, он достал бластер и держа его в одной руке, а другой держась за ствол дерева, направился обходить его, как ему казалось, с менее опасной стороны.

 

***

 

Ромм совершенно не представлял, куда и сколько времени он уже идёт. Начала сказываться усталость и вновь хотелось пить, но воды нигде не было: ни капала она с деревьев, мимо которых он шёл, не было её и под ногами, хотя почва была достаточно мягкой, или дождь закончился, или крона деревьев была настолько плотной, что совершенно не пропускала воду, или же было что-то третье, неизвестное Ромму в этом чужом ему мире. Он даже снял свой импровизированный шлем, чтобы быть готовым в любое мгновение поймать и отправить в рот подвернувшуюся каплю воды, которой всё не было и не было и он, механически переставляя ноги, периодически отправлял в свой адрес нелестные эпитеты, за то, что не догадался напиться прежде, когда вода была вокруг него в избытке.

Было очень темно, была ли уже ночь или просто было темно из-за того, что небо было затянуто тучами, Ромм не представлял и хотя его глаза уже адаптировались темноте и он сносно различал огромные стволы деревьев, но всё же постоянно натыкался на них. Ему хотелось сесть и отдохнуть, но он гнал прочь это неприемлемое желание, понимая, что если сядет, то навряд ли сможет подняться и механически переставляя ноги брёл наугад, скорее всего постоянно меняя направление, при каждом обходе, вдруг, вырастающего у него на пути дерева.

Была ещё одна странность в его путешествии в этой непонятной темноте: он не встретил ещё ни одного представителя местной фауны, хотя, по словам Анат Ивна, Гарта, буквально, кишела всевозможными тварями, безжалостно пожирающими друг друга и рука Ромма, сжимающая бластер, периодически подпрыгивала от подозрительных звуков, раздающихся в темноте, которые в большинстве своём оказывались лишь его шагами, издающими более громкие звуки, чем обычно, видимо, от попадающихся под обувь каких-то лесных предметов, хотя, насколько чувствовал Ромм, веток под ногами не попадалось, будто деревья их вовсе не имели. Возможная встреча с каким-то местным хищником довлела и потому её отсутствие держало его в чрезмерном напряжении.

И всё же усталость взяла своё – Ромм просмотрел очередное дерево и ткнулся в него едва ли не носом. Его отбросило назад, но он успел схватиться за ствол дерева и потому удержался на ногах. Механически Ромм привалился к стволу дерева и тут же, будто приклеился к нему. Его веки сомкнулись и он провалился в пустоту.

 

 

2

 

 

Ромм вздрогнул от сильного толчка и открыл глаза – он стоял к чему-то прижавшись, его руки пытались обнять это что-то, но оно было большим и рук не хватало. Ромм попытался опустить руки, но они были будто приклеены. Новый толчок в плечо заставил его повернуть голову, его сердце едва ли не перестало биться – рядом с ним стоял невысокий, коренастый, чуть ниже его роста, определённо, человек, весь покрытый шерстью или это была такая одежда на нём и лишь его лицо было абсолютно безволосо. Было сумеречно, но не настолько, чтобы нельзя было рассмотреть этого человека.

Лба у человека, практически, не было; его тёмные волосы росли едва ли не от его больших, круглых, чёрных глаз; широкий нос, определённо с одним отверстием, которое неприятно шевелилось, видимо, в такт его дыханию; круглое, скуластое, плоское лицо с большими выпуклыми губами; небольшой подбородок и торчащие в стороны, почти круглые уши, делали его лицо похожим на лицо забавной детской куклы-игрушки.

Ромм невольно улыбнулся, но вместо ответной улыбки, губы человека раздвинулись и Ромм увидел зловещий оскал двух рядов жёлтых зубов с хорошо видимыми, прямо таки огромными клыками. Изо рта человека донёсся настолько громкий гортанный звук, что голова Ромма невольно втянулась в плечи, его уши заложило и ему показалось, что человек не прокричал, а ударил его по ушам. Рука человека приподнялась и Ромм увидел, что в ней зажата прямая палка, с привязанным к её верхнему концу, каким-то заострённым камнем.

Местный абориген. Острая мысль больно кольнула мозг Ромма. Вот и дождался, болван. Отправил он в свой адрес нелестный эпитет. И что теперь. Зажарят, как кусок мяса. Хорошо, если прибьют перед этим, а то зажарят живьём.

Механически всплыли у него кадры из какого-то видео про жизнь аборигенов Затры из далёких времён. Он невольно передёрнулся и в тот же миг его руки, будто получив от мозга какой то закодированный сигнал отклеились от ствола дерева и опустились. Не ожидая этого, Ромм пошатнулся и начал валиться назад. Ноги оказались деревянными и сгибаться в коленях никак не хотели. Единственное, что ему удалось, чуть развернуться и упасть на бок. Падение оказалось не жёстким, под ним оказался хотя и не толстый, слой лесного наста.

Абориген отпрыгнул в сторону и наклонив своё оружие, воткнул его твёрдый наконечник Ромму в бок. Бок Ромма тут же вспыхнул, будто к нему поднесли раскалённое железо.

Проткнёт, гад, насквозь. Всплыла у Ромма тревожная мысль. Штопать здесь нечем, сгнию.

Он зашевелился, пытаясь отстраниться от оружия аборигена, но тот видимо воспринял действие Ромма по своему и Ромм почувствовал, как давление твёрдого наконечника усилилось и его бок загорелся ещё сильнее. Он невольно простонал.

Вдруг Ромм увидел, что его рука, по-прежнему продолжает сжимать бластер, который был направлен куда-то в сторону аборигена, хотя, навряд ли точно в него. Не раздумывая, Ромм нажал на спусковой механизм – раздался негромкий хлопок и в сторону аборигена метнулась небольшая сине-зелёная клякса.

Абориген резко отпрыгнул назад, однако перед этим опёрся на своё оружие и Ромм громко вскрикнул от пронзившей бок острой боли. Заряд бластера прошёл рядом с ногами аборигена.

— Гад!  — Заскрежетал Ромм сквозь зубы, перенацеливая бластер аборигену точно в грудь. – Сейчас ты у меня…

Договорить он не успел, так как из-за спины аборигена появился ещё один абориген и затем ещё один, будто спина первого аборигена генерировала своих соплеменников, но присмотревшись, Ромм увидел, что абориген стоит перед деревом и его соплеменники, до сих пор, видимо прятавшись за ним и теперь выходили из-за него для поддержки своего соплеменника, посчитав, что тому угрожает опасность.

Успею я нажать четыре раза, прежде, чем получу копьё в сердце от последнего. Всплыла у Ромма мысль озабоченности, но которой, однако, не суждено было осуществиться, так как донёсшийся со стороны шорох, заставил его повернуть голову — сбоку от него стояли ещё два аборигена, с оружием направленным в его сторону.

Хаора! Рука Ромма с бластером опустилась. Это уже чересчур.

Перевернувшись, он неторопливо поднялся. Бок горел. Он приподнял курточку — из достаточно большой раны в боку текла кровь.

Как бы заражение не получить? Всплыла у него мысль тревоги. Нужно что-то приложить.

Он сунул бластер в карман и принялся лазить по другим карманам своей одежды. В одном из них нашёлся пакетик с биосалфеткой. Что это такое, Ромм имел представление, так как орианы посчитали нужным вложить эту информацию ему в новое информационное поле и быстро открыв пакетик, он достал биосалфетку и приложил её к ране — рана вспыхнула, будто к ней поднесли не заживляющий препарат, а раскалённый прут. Ромм прикрыл глаза, выгнулся и простонал, но прошло всего несколько мгновений и боль начала уходить. Ромм отстранил руку — биосалфетка уже растворилась в его теле и её остатки едва просматривались. Раны в боку будто никогда и не было, хотя бок был изрядно измазан кровью. Сработало и утверждение Анат Ивна о самоштопающейся одежде ориан — разреза на ней от наконечника копья аборигена тоже не было.

Ромм опустил курточку и поднял голову — стоящие перед ним аборигены стояли уже несколько дальше, но всё их оружие было направлено на него. Губы Ромма вытянулись в усмешке, но тут же получив больной укол в спину, он невольно выгнулся и сделал шаг вперёд. Следующий укол заставил его сделать ещё один шаг. Определённо, его заставляли куда-то идти. Глубоко и протяжно вздохнув, Ромм направился в сторону стоявших в спину, он невольно выгнулся и сделал шаг вперёд. переди аборигенов. Аборигены тут же развернулись и быстро почли прочь…

Аборигены шли быстро, а можно было сказать, даже бежали, заставляя Ромма двигаться так же быстро. Шли они уже достаточно долго и Ромм начал уставать, но едва он снижал скорость, чтобы хотя бы чуть сделать передышку в темпе своего продвижения, как тут же получал болезненный укол в спину, заставлявший его восстанавливать темп своего хода.

Постепенно светлело, но что было этому причиной понять было сложно, так как крона деревьев, под которыми бежал Ромм, была густой и все его попытки найти хотя бы какую-то значимую проплешину в ней, чтобы попытаться определиться со временем суток, успеха не имели.

 

***

 

Лес оборвался настолько резко, что Ромм, вдруг, оказавшись вне его, тут же замер, как вкопанный. Видимо не ожидая от своего пленника столь резкого выпада, бежавший за ним абориген не сумел сориентироваться и налетев на Ромма, сбил его с ног, но сам тоже не удержался и растянулся в траве рядом с Роммом.

Трава была невысокой и мягкой и Ромму, чувствовавшему себя уже гораздо лучше, чем при пленении, оказалось достаточно лишь чуть приподняться на руках, чтобы увидеть пространство перед собой — это была большая поляна примерно на три четверти окружённая лесом, а своей последней четвертью примыкающая к, практически, отвесному склонущереправились идущие впереди аборигены горы, в котором зияла огромная тёмная дыра, скорее всего служившая входом в пещеру, до которой было не менее полусотни шагов и перед которой стояли десятка два волосатых аборигенов. Некоторые из них сжимали в руках палки, но большинство были без ничего. Из верхней части дыры тянулась серая струйка дыма, показывающая, что в пещере есть огонь.

Хаора! Если есть огонь, значит будут жарить? Всплыла у Ромма мысль полная сарказма.

Резкий, гортанный крик и острый укол в спину, заставили его оттолкнуться от поверхности поляны и подняться. Ещё один укол в спину заставил его сделать шаг в сторону виднеющийся в горе дыры, к которой уже приближались бегущие первыми аборигены.

По мере того, как Ромм приближался к дыре, стоявшие перед ней аборигены, отходили от неё в стороны и когда он оказался перед дырой, ни одного аборигена перед ней уже не было. По мере приближения к дыре, травы становилось всё меньше, а белых костей, различной величины, всё больше и последние несколько шагов до дыры, Ромм шёл, практически, по костям, которые, неприятно шурша под ногами, заставляли его сердце съеживаться в тревоге от мысли, что, возможно, совсем скоро и его кости будут так же шуршать под ногами аборигенов.

Шедшие впереди него аборигены, не останавливаясь, вошли в дыру. Ромм же замедлил шаг, намереваясь рассмотреть стоявших у входа аборигенов, так как ему показалось, что это никто иные, как дети, но тут же полученный в спину болезненный укол, заставил его поторопиться и он глубоко и протяжно вздохнув, поспешно шагнул в тёмный зёв дыры.

Это, действительно, была пещера. Она была огромна и хотя шагах в десяти от её входа, горел достаточно яркий и достаточно большой в диаметре, хотя и не высокий огонь, но даже в его свете дальний край пещеры, совершенно, не просматривался.

Около одной из стен, напротив странного огня, Ромму он, почему-то, не показался костром, так как он разительно отличался от костра перед входом, потому что Ромм не видел, чтобы в нём горели дрова, это было что-то другое, было возвышение, на котором, совершенно неподвижно, не проявляя никаких эмоций, сидели несколько волосатых аборигенов, скрестив ноги.

Вошедшие в пещеру первые аборигены уже стояли перед этим возвышением и один из них выкрикивал какие-то гортанные звуки, энергично жестикулируя свои оружием. Сидящие на возвышении аборигены молча слушали с каменными масками на своих безволосых лицах. Ромм шагнул в сторону возвышения, но тут же появившаяся у него перед лицом палка с острым наконечником, заставила его остановиться. Он закрутил головой, продолжив изучение пещеры.

Увиденное рядом с противоположной стеной, от стены с возвышением, заставило его вздрогнуть: там были несколько небольших клеток, выстроенных из толстых палок. Внутри одной из них, в петле висел если не человек, то какой-то зверь, с человекоподобным телом с распоротым животом и висящими вдоль его тела внутренностями. Под ногами повешенного стояла какая-то ёмкость, определённо, наполненная его кровью. Рядом с клеткой стояли два аборигена, сжимая в руках какие-то предметы, похожие на те наконечники, которые были привязаны к палкам, пленивших Ромма аборигенов. Видимо эти предметы служили аборигенам ножами, которыми они начали разделывать свою жертву и видимо прервали своё занятие с появлением в пещере новой потенциальной жертвы. Следующая клетка была пустой, но в следующей, Ромм невольно содрогнулся, стоял, совершенно голый, светлокоричневокожий человек, с привязанными к перекрытию клетки обеими руками и свесившийся на грудь светловолосой головой.

Фреон из экипажа «Тиррит». Острая мысль заставила Ромма вздрогнуть. Одного, твари, видимо, уже сожрали. Лицо Ромма исказилось гримасой досады. Значит, фреоны ни при чём. Но почему тогда они пытались напасть на меня? Может попали под чьё-то психотронное воздействие? Но почему тогда я не попал? Уж со мной у атакующего проблем бы, совершенно, никаких не было. Более, чем странно.

Был ли светлокоричневокожий человек жив, определить было невозможно, но то, что его грудь не поднималась в такт его дыхания, Ромм это видел отчётливо, хотя, он вдруг осознал, что грудь у аборигенов тоже не поднимается в такт их дыханию. Видимо это процедура у них была какой-то другой, возможно такой же, как и у других цивилизаций этой галактики, хотя аборигены разительно отличались от них внешне, но, скорее всего, они стояли на низшей ступени своего развития и трансформация их тел, вполне вероятно, ещё будет иметь место.

Следующая клетка около стены пещеры тоже была пустой.

Хаора! Скорее всего я окажусь в одной из пустых клеток. Всплывшая у Ромма мысль заставила его передёрнуться. Настоящие дикари. Живот они вспарывают у живого или хотя бы предварительно убивают. Такого в контракте не было, чтобы меня заживо съесть. Анат Ивн говорил, что в случае гибели меня реинкарнируют из моей матрицы. Но я ли это буду? Однозначно нет, как бы Анат Ивн не убеждал меня в обратном. Я  единственный, здесь и сейчас. Ну уж нет. За просто так, я не дам себе выпустить внутренности.

Ромм аккуратно провёл рукой по карману курточки — бластер был там: или аборигены никогда не встречались с подобным оружием или считали, что они сильнее человека с любым оружием.

Он повёл глазами по остальной части пещеры – в глубине пещеры, за настоящим костром, стояла внушительная толпа разновеликих аборигенов, не менее полусотни, уставившись в него своими большими чёрными глазами, возможно дальше, в глубине, пещера имела ответвления, из которых они и повыползали, чтобы оценить свой вероятный обед.

Бежать к ним бессмысленно, их очень много. Продолжил свои размышления Ромм, потому, как аборигены давали ему такую возможность, продолжая что-то объяснять и показывать  своим сидящим соплеменникам, видимо имеющим более высокий ранг среди них. В сторону клеток бежать ещё бессмысленнее. К выходу – тут же нанижут на свои палки не задумываясь. Остаётся возвышение. Определённо, там сидят вожди этого племени или кем они тут являются. Если схватить того, кому абориген рассказывает о своей удачной охоте на меня, пожертвуют они своим вождём, чтобы убить меня или примут мои условия и начнут торговаться? Но если мне удастся выбраться из пещеры, несомненно, они будут меня преследовать, а когда я отпущу их вождя, однозначно, попытаются разделаться со мной. Значит придётся таскать его с собой, прикрываясь, как щитом. Сколько? А столько, пока Анат Ивн не соблаговолит заняться моими поисками. Тут же нашёл он ответ. Но это может продлиться не один день: а десятки, если не сотни их. Может быть капитаны танов догадаются заняться моими поисками? Если, конечно, сами останутся живы. Лёгкая усмешка тронула губы Ромма. Нет! Он качнул головой. Скорее всего, надеяться придётся лишь на себя. А если попытаться добраться до того голубоватого материка? Определённо, это тот материк под куполом, о котором рассказывал Анат Ивн. Навряд ли аборигены сунутся на него. Но как найти его? Болван!  Отправил Ромм в свой адрес нелестный эпитет. Ты же видел его с орбиты. Нужно лишь определить, на каком материке я сейчас нахожусь. Полный бред. Голова Ромма невольно качнулась из стороны в сторону. Есть другие идеи? Пожалуй, нет.

Ромм ещё раз механически качнул головой и резко сунув руку в карман курточки, выхватил бластер и не целясь, выпустил заряд в сторону стоящей за настоящим костром толпы, совершенно не заботясь, попадёт он в кого-то из аборигенов или нет.

Сине-зелёный свет наполнил пещеру. Донеслись истошные вопли различной тональности, толпа пришла в движение, заставив стоящих вокруг Ромма аборигенов, повернуть головы в её сторону, тем самым ослабив внимание к нему. В следующее мгновение Ромм сделал несколько быстрых широких шагов и подпрыгнув, совершил в воздухе переворот и оказался на возвышении, стоя боком к сидящему аборигену, которого он посчитал самым главным в пещере, с которым разговаривал приведший его в пещеру абориген. В следующее мгновение он повернул бластер в сторону стоящего перед вождём аборигена и нажал на спусковой механизм — заряд вошёл аборигену точно в грудь, окутав его сине-зелёным ореолом. Абориген громко вскрикнул и рухнул лицом вниз: по его волосатому телу заскользили сотни ярких белых молний. Стоявшие за ним другие аборигены попятились. Не раздумывая, Ромм шагнул сидящему вождю за спину и ткнул стволом бластера ему в голову.

— Вставай, гад! — Заорал он. — Пристрелю!

Сидящий вождь даже не пошевелился, будто угроза относилась, вовсе, не к нему.

— Вставай!

Ромм ткнул ногой вождю в спину, но вместо того, чтобы подняться, вождь, вдруг, начал валиться вперёд и скользнув, свалился с возвышения, его волосатая кожа лопнула и…

Ромм, буквально, оторопел: вместо человеческой плоти, из-под разошедшейся кожи виднелись лишь человеческие кости. Вождь был мёртв и скорее всего, уже очень давно.

Тогда Ромм прыгнул к следующему, сидящему на возвышении вождю и пнул его ногой — абориген повалился на бок, его волосатая кожа тоже лопнула и громкий шелест осыпавшегося скелета возвестил, что он тоже мёртв.

Ромм поднял голову и вдруг осознал, что в пещере стоит, буквально, мёртвая тишина. У него мгновенно созрел план его дальнейших действий.

Он шагнул к краю возвышения и спрыгнув с него, побежал к выходу, энергично крутя головой, готовый выпустил заряд  бластера в того аборигена, который попытается воспрепятствовать его бегу, но все аборигены стояли, будто окаменев.

Неужели они не знали, что их вожди мертвы? Пытался размышлять Ромм, лавируя меж замерших аборигенов, стараясь не задеть кого-то из них, чтобы ненароком не вывести из оцепления. Но они же должны были видеть, что вожди не пьют, не едят, не разговаривают, в конце-концов. Какое мне до этого дело. По его лицу скользнула мина досады.  Видимо, они вошли в транс от того, что я забрался на священное возвышение и сбросил оттуда их неприкасаемых вождей? Нужно убираться поскорее, пока они не вышли из шока.

Обежав нескольких аборигенов, Ромм выбрался на более-менее свободное пространство. Путь до выхода из пещеры был свободен и он, бросив быстрый взгляд вокруг себя и убедившись, что аборигены продолжают находиться, будто, в невменяемом состоянии, широкими шагами бросился к выходу.

Снаружи никого из аборигенов не было, видимо все они собрались внутри пещеры, чтобы выслушать рассказ о поимке нового пленника. Это придало Ромму силы и насколько он смог, увеличил скорость бега и направился к ближайшим деревьям.

Ромм бежал не оглядываясь, каким-то неизвестным чувством осознавая, что за ним погони нет, собственно, так его и учили в школе пилотов: двигаться вперёд не оглядываясь. Ещё он потому не оглядывался, будто опасался, что если оглянется, то погоня тут же появится. Его мозг сверлила лишь одна мысль: успеть добежать до первых деревьев.

Громкий гортанный звук догнал его, когда он поравнялся с первыми деревьями леса. Не раздумывая, он прыгнул за ствол ближнего дерева, на удивление, с низкой кроной, развернулся в сторону пещеры и аккуратно раздвинул ветки перед собой — его лицо тут же исказилось гримасой досады: перед входом в пещеру, приподняв свои палки, крутились четверо аборигенов. Скорее всего Ромм успел спрятаться за дерево прежде, чем аборигены выскочили из пещеры и потому они не увидели, куда он побежал. К тому же, почва на некотором расстоянии от пещеры, в ту сторону, куда он бежал, была каменистой и видимо никаких следов на ней не осталось. Но в тоже время Ромм, с досадой, отметил, что побежал он не в ту сторону, откуда его привели к своей пещере аборигены, что его несколько озадачило.

Из пещеры вышли ещё четверо аборигенов. Ищущие следы сбежавшего пленника первые аборигены, выпрямились и все они принялись махать своим оружием, видимо пытаясь доказать друг другу, куда убежала их потенциальная жертва. Затем вышедшие последними аборигены развернулись и побежали в ту сторону, откуда они Ромма и привели. Четверо первых направились в ту сторону, куда Ромм убежал, в действительности.

Гримаса досады тут же исказила лицо Ромма. Сунув бластер, который он продолжал сжимать в руке, в карман курточки, Ромм механически  оттолкнул ветки от себя. Одна из них, резко шатнулась в его сторону и её лист, отличающийся формой от других листьев дерева коснулся лица Ромма. Ромм невольно вскрикнул и отпрыгнув назад, схватился за лицо — ему показалось, что лист его обжёг. Его чувство не обмануло его — на лице, под рукой, стремительно напухала горячая полоса.

Ромм попятился от неприветливого дерева и только сейчас  увидел, что по его веткам вьётся какое-то растение, с теми самыми жгучими листьями, нога Ромма, вдруг, за что-то зацепилась и не устояв, он сел. Его сердце, буквально, остановилось. Ему показалось, что раздался такой грохот от его падения, что его услышали все аборигены в этом лесу. Тут же вскочив, не раздумывая, Ромм развернулся и побежал в глубь леса.

 

***

 

Сколько времени Ромм бежал, он затруднялся определить, так как его чувство времени, которое он упорно тренировал в пространстве Сетранской системы, здесь почему-то работало в другом своём течении и ему казалось, что он бежит уже вечность. Хотелось пить, но он, как мог, подавлял это чувство.

Лес постепенно приобретал другие очертания, нежели в начале его побега: деревья становились тоньше и как бы ниже, их крона разреженнее и нижние ветки деревьев уже почти касались своими листьями головы Ромма и порой он невольно вжимал голову в плечи, от кажущегося ощущения, что непременно зацепится за висящую впереди ветку и вновь обожжётся. Обожжённая щека по прежнему была заметно припухшей, но почти не чувствовалась: или Ромм уже свыкся с её жжением; или  оно, действительно, прекратилось. Из-за не такой густой кроны стало заметно светлее и порой сквозь листву деревьев просматривалось синева неба. К тому же появились валяющиеся на почве ветки, которые издавали предательский хруст, когда Ромм наступал на них и хотя он старался бежать тихо, но это не всегда удавалось и порой под ногой раздавался такой громкий треск, что Ромм невольно подпрыгивал и втягивая голову в плечи, старался вслушаться в звуки леса. Ему казалось, что такой треск невозможно не услышать, даже за километры и аборигены обязательно его слышат и неминуемо бегут по его следу.

Была и ещё одна странность этого непонятного леса — Ромму, практически не встречались представители его фауны: лишь изредка он видел стремительно убегающих с междурядья мелких зверюшек или же блестящую меж зелёных листьев пару жёлтых глаз, которая тут же пряталась, как только он оказывался рядом с этим деревом. Птиц же, вообще, не было ни слышно и не видно. Будто лес был каким-то заколдованным и потому неприветливым для здешнего животного мира.

Слышали ли аборигены звуки шагов его бега или они руководствовались каким-то своим чувством, но через какое-то время, Ромм услышал за своей спиной такой же треск, какой выходил и из-под его ног, и хотя треск больше был похож на хруст, и был ещё едва слышим, но он однозначно говорил, что те, кто его издает, движутся за ним.

Деревья в лесу росли почти правильными рядами, будто лес был посажен искусственно, а не был естественным порождением местной флоры и желая запутать тех, кто бежал за ним, Ромм периодически менял междурядье своего бега, но это, видимо, не слишком задерживало преследователей и едва стихнув, звуки их хрустящих шагов опять становились слышимы.

Вскоре бег преследователей стал настолько отчётлив, что Ромм невольно оглянулся — их было четверо, видимо те, которые изначально побежали в его сторону. Они уже были не далее сотни метров и просматривались вполне отчётливо. Скорее всего они устали не менее преследуемой ими жертвы, так как их бег был, на взгляд Ромма, заметно тяжёл.

— Хаора!

Ромм отвернулся и попытался ускорить свой бег, но как он ни старался, сделать это ему не удавалось, усталость брала своё.

Как долго они намерены бежать за мной? А если появится какое-то препятствие: река, например, полезут они в воду? А я прыгну…

Додумать он не успел, так как раздавшийся впереди резкий хруст и затем последовавший громкий крик, заставили его остановиться и невольно попятиться — откуда-то, со стороны на междурядье деревьев, по которому он бежал, выбегали, определённо, люди, сжимающие в руках такие же палки с острыми наконечниками, как и у аборигенов.

Ромм прекратил пятиться и оглянулся — его преследователей видно не было и лишь далёкий хруст говорил, что они убегают. Ромм опять повернул голову в сторону выбежавших на междурядье людей. Их было шестеро. Они были высоки, стройны, светлокоричневокожи и светловолосы. Из одежды на них были лишь набедренные повязки, весьма похожие на шорты. У Ромма тут же сложилось впечатление, что они весьма похожи на того бледнокожего человека, который висел с привязанными руками  в одной из клеток пещеры аборигенов.

Значит там был не фреон. Тут же всплыла у Ромма мысль досады. Неужели, это тоже аборигены этой планеты? Весьма разительное отличие. Интересно, кто я для них: друг или враг?

Светлокоричневокожие аборигены тут же показали своё отношение к Ромму — сорвавшись с места они бросились в его сторону. Ромм вздохнул и закрыл глаза.

Прошло некоторое время, а Ромм продолжал стоять никем не тронутый. Наконец он осторожно раздвинул веки — рядом с ним никого не было. Он оглянулся — спины светлокоричневокожих аборигенов быстро удалялись по междурядью. Несомненно, они пустились вдогонку за волосатыми аборигенами. Несомненно, эти две гуманоидные расы  Гарты были, отнюдь, не дружественно настроены друг к другу.

Дождавшись, когда светлокоричневокожие аборигены исчезнут за деревьями, Ромм отвернулся и медленно побрёл в ту же сторону, в кукую и убегал от волосатых аборигенов.

Совсем скоро Ромм почувствовал, что стало заметно свежее — несомненно, где-то впереди был водоём. Нестерпимо захотелось пить. Ромм закрутил головой, в надежде увидеть этот водоём и вдруг осознал, что идёт уже не по полусгнившим листьям и веткам, а по зелёной траве. Это его встревожило, так как из травы выпрыгивали в разные стороны мелкие особи здешней фауны, буквально, при каждом его шаге и которые могли быть отнюдь недружелюбны. Да и деревья стали заметно ниже и разлапистей, больше похожие на большие кусты и междурядье между ними было не таким прямолинейным. Ромм достал бластер и выставив его перед собой, ускорил шаг, непрерывно крутя головой и внимательно смотря себе под ноги.

Как Ромм не был внимателен, но всё же лес закончился для него внезапно. Он мгновенно остановился, осознав, что едва ли не следующий его шаг был шагом в обрыв, на краю которого он остановился. Внизу была достаточно широкая река, зажатая между крутых берегов, поросших густым и казалось бесконечным лесом. Но всё же в одном месте перед рекой был небольшой  ярко-зелёный луг, густо усеянный причудливым цветным ковром. С одной стороны склон оврага, опускающийся к лугу был не так крут и вполне возможно, что по нему можно было сойти вниз и попытаться дойти до воды. На лугу паслись несколько животных и вероятнее всего, что они сошли на него, именно, по этому некрутому склону. Появились и птицы, которые громко крича и щебеча носились над лугом, выписывая в воздухе причудливые пируэты.

Сейчас, скорее всего была середина местного жаркого дня, так как небо было совершенно чисто и Атра, большим оранжево-жёлтым блином, висела почти над головой.

Ромм направился в сторону пологого склона, энергично крутя головой и внимательно смотря себе под ноги, так как трава по краю оврага доставала ему почти до колен, но она была какой-то причудливо мягкой и будто раздвигалась в стороны при каждом шаге, словно не желая быть примятой ногами человека.

Вообще-то странно, что я до сих пор не встретил ни одного крупного зверя. Всплыла у Ромма мысль недоумения. Возможно по причине того, что мой и аборигенов бег был достаточно шумным и мог распугать представителей местной фауны, но для хищников навряд ли бы он был отпугивающим, скорее — наоборот. А если нет в этой части леса ни крупных животных и соответственно – хищников. В лесу травы нет, листва деревьев высоко и возможно несъедобная, что я на себе испытал… Он механически провёл рукой по щеке, довольно отметив, что припухлость почти исчезла, хотя место ожога ещё было чувствительно к прикосновению. Плодов на них тоже нет. Нашёл он для себя причину отсутствия животного мира в том лесу, из которого только что выбрался.

Идти пришлось долго, видимо глазомер у Ромма дал сбой от усталости и когда он оказался у пологого склона, то уже едва переставлял ноги  и ему хотелось лишь одного: опуститься в эту шёлковую траву и закрыть глаза, но периодически встряхивая головой, он направился по склону вниз.

Вскоре его путь пересёкся с широкой тропинкой, которую, скорее всего протоптали пасущиеся на лугу животные. Ромм пошёл по ней и совсем скоро оказался внизу. Здесь тропинка, будто устье реки, разбилась на едва заметные тропки, которые тут же исчезли среди яркой высокой травы. До реки было не менее сотни шагов.

Ромм замер в нерешительности, так как идти по высокой траве ему не очень-то хотелось. Он принялся всматриваться в едва заметные тропинки. Одна из них показалась ему более чёткой, будто по ней ходили чаще, чем по остальным, но она шла не к реке, а вдоль склона оврага. Поколебавшись некоторое время, Ромм, всё же направился по ней.

К его удивлению, тропинка вскоре стала более чёткой, будто тот, кто по ней ходил, некоторое расстояние шёл не по ней, а над ней.

Впереди послышался какой-то журчащий шум, будто кто-то полз в траве. Ромм приподнял бластер и пошёл медленнее, внимательно всматриваясь в окружающую тропинку траву, но разгадка шума оказалась чрезвычайно прозаической – через несколько шагов он вышел к ручейку, выбегающему из склона оврага и видимо бегущему к реке. Ручеёк был достаточно широк, не менее шага и даже глубок, но с очень чистой водой и быстрым течением. В ручейке лежали несколько крупных камней, которые и создавали характерный шум журчания воды.

Ромм осмотрелся – вокруг никого не было, за исключением пасущихся вдалеке животных, которые совершенно не обращали на него внимания. Тогда он сунул бластер в карман курточки, присел и обмакнув в ручеёк палец, провёл им по губам – в нос ударила приятная свежесть и Ромм, буквально, задохнулся от её запаха. Следующее уже произошло совершенно бесконтрольно: он, буквально, рухнул на колени и заонтрольноя от её запаха. рые совершенно не обращали на него внимания. черпнув полную пригоршу воды, поднёс её ко рту и опустошив её, вновь зачерпнув воду, отправил её в рот. Сколько раз Ромм так проделал, он совершенно не представлял, но вдруг боковым зрением заметил какую-то тень, мелькнувшую над ручейком. Резко оттолкнувшись, он отпрыгнул от ручейка и выпрямившись, выхватил из кармана бластер и закрутился на месте, но вокруг, по-прежнему, никого не было.

— Хаора! – Ромм шумно выдохнул.

Неужели до галлюцинаций дошёл. Определённо, уже больше суток на ногах. Нужно обязательно отдохнуть. Здесь или возвращаться в лес? А если  в лесу опять аборигены найдут? Не те, так другие. Сколько их здесь, враждующих друг с другом? А знают они об этом луге? Не исключено.А если присесть в траву под стенку оврага? Он осмотрел крутой склон оврага внизу заросший достаточно высокой травой. Пожалуй сверху могут и не увидеть. Не мешало бы что-то съесть. Подстрелить одно из тех животных? Ромм повернул голову в сторону пасущихся животных. Сырым есть их мясо? Он невольно передёрнулся. Это ведь не Затра. Какое оно у них? Развести костёр? Он посмотрел на бластер. Определённо все аборигены из леса сбегутся погреться у огня. Не отобьёшься. Остаётся лишь вода из ручья.

Не пряча бластер, Ромм присел и зачерпнув свободной рукой воду, поднёс её ко рту и в тот же миг какая-то неясная тень мелькнула сбоку от него. Отбросив руку от лица, Ромм вскочил и развернувшись, уставился в предполагаемого противника, но вновь рядом никого не было. Состроив гримасу недоумения, он поднял плечи и вдруг широко улыбнулся – растущее у самого края ручья растение, вдруг, наклонилось и опустило в ручей свой цветок или то, что росло у него на самом верху. Подержав своё нечто в ручье несколько мгновений, растение распрямилось и продолжило стоять вертикально, как ни в чём не бывало.

— Ну и ну! – Невольно вырвалось у Ромма.

Продолжая широко улыбаться, он присел и склонившись к растению, принялся его внимательно рассматривать.

Растение оказалось достаточно интересным: оно были совершенно без листьев, если не считать пары узких листьев у самого его корня, имело длинный тонкий стебелёк на который было нанизано нечто, напоминающее большую оранжево-красную ягоду, которая сейчас была наполнена водой, которая искрилась в её продолговатых семечках-ловушках. Ромм повёл взглядом вдоль ручья – оба его берега были утыканы двумя рядами таких растений, будто небольшой изгородью. Растения, скорее всего, по мере своей необходимости, опускали свою оранжево-красную голову в воду и видимо, набравшись её, выпрямлялись.

Ромм осторожно дотронулся пальцем до оранжево-красной головы растения, палец ощутил заметную прохладу, даже холод и в тот же миг растение отстранилось от пальца. Ромм поднёс палец к глазам на нём была крупная розовая капля.

Кровь! Тут же всплыла у него тревожная мысль. Но ведь я не почувствовал никакого укола. Всплыла у него мысль недоумения.

Он опустил взгляд на ягоду до которой дотронулся — его недоумение сделалось ещё больше — ему показалось, что стебель растения вытягивался в сторону всё больше и больше, делаясь заметно тоньше и ягода должна была вот-вот отвалиться от такого тонкого стебелька, будто негодуя тем, что до него кто-то дотронулся против его желания и потому растение решило покончить со своим существованием. Ромм вытянул руку к ягоде, намереваясь поддержать её, но тут же отдёрнул её — над ягодой висело небольшое насекомое, к которому видимо растение и тянулось, предлагая свой плод.

Присмотревшись, Ромм понял, что это насекомое больше похоже на крохотную птичку с тонким длинным клювом.

Будто вняв просьбе растения, птичка опустилась на предлагаемую ягоду и сунула в неё свой тонкий клюв и…

Брови Ромма полезли вверх, птичка, буквально, начала увеличиваться в размере. Сделавшись едва ли не вдвое больше и заметно круглее птичка вытащила свой тонкий клюв из плода и быстро-быстро замахав своими крылышками, поднялось над плодом и развернувшись, полетела прочь. Стебель растения тут же принял свою прежнюю форму, растение наклонилось и сунуло свой плод в ручей.

Ромм громко хмыкнул.

Если эта птичка напилась сока этого плода, то навряд ли плод ядовит. Всплыла у него ободряющая мысль.

Дождавшись, когда растение вытащит свой плод из ручья, Ромм дотронулся до ягоды и поднёся палец с розовой каплей на нём к губам, осторожно коснулся языком розовой капли: даже маленькая капля оказалась очень сладкой. Тогда Ромм наклонился и взявшись свободной рукой за тонкий стебелёк одного из растений, дёрнул за него — стебель больно резанул по пальцам, будто был не из органической материи, а из стальной проволоки.

— Хаора! – Невольно вырвалось у Ромма и отпустив стебель растения, он затряс рукой.

У меня же есть нож. Вспомнил он и сунув бластер в карман курточки, нащупал на поясе чехол с лазерным ножом и достав нож, открыл лазерное лезвие и взявшись второй рукой за то же растение, взмахнул лазерным лезвием, намереваясь перерезать стебель растения.

Коснувшись стебля нож завибрировал, как-то надсадно загудел, лазерное лезвие изогнулось и Ромм едва не выронил нож, как велико было противодействие со стороны растения. Но всё же технический прогресс взял верх над природным феноменом и стебель оказался перерезанным. Но Ромму не удалось воспользоваться достигнутым результатом, так как из отрезанной части растения ударила достаточно обильная струйка розовой жидкости ему на брюки. Он машинально отвёл руку с растением в сторону и тут же увидел, что ягода стремительно худеет и уже через несколько мгновений со стебля свешивалась лишь её неприглядная оболочка.

Состроив гримасу досады, Ромм отбросил увядшую ягоду и взявшись за стебель второго растения, медленно провёл по нему лазерным лезвием. Как только стебель оказался перерезанным, он быстро поднёс его отрезанную часть ко рту – сок растения был восхитителен. Он был прохладным и бодрящим, сладким, но не приторным и настолько обильным, что Ромм не успевал его весь испить и едва ли большая его часть оказалась у него не во рту, а на лице. Отбросив увядшее растение, Ромм срезал ещё одно и затем ещё одно. Но если после второго испитого растения он чувствовал себя великолепно, то после третьего у него , вдруг, появилась какая-то усталость и даже апатия: ему хотелось лишь одного — лечь и уснуть. Отбросив увядшее растение, он деактивировал нож и сунув его назад, в чехол на поясе, медленно покрутил головой и увидев около склона небольшую возвышенность, некое подобие кресла, подошёл к нему, даже не сел, а упал на него, привалился спиной к склону и тут же провалился в пустоту.

 

 

3

 

 

Ромм проснулся от толчка. Он ошалело закрутил головой и увидев, что ему в ногу тычется какое-то небольшое многоногое и остромордое  оранжево-серое животное, дёрнул ногой, намереваясь отогнать непрошенного зверька, но его действие оказалось слишком энергичным и зверёк, получив удар ногой в нос, отлетел в сторону и оказавшись на спине, вдруг завопил тонким, резким, противным тоном, отчаянно барахтая ногами и извиваясь своим гибким телом, пытаясь перевернуться.

Ромм резко поднялся и шагнув к зверьку, слегка поддел его ногой, намереваясь помочь ему перевернуться.

— Да уймись ты, тварь. — Произнёс он, переворачивая зверька и слегка подталкивая его в сторону от себя. — Катись откуда пришёл.

Но вместо того, чтобы убежать, зверёк, вдруг повернулся своей острой мордочкой к Ромму и раскрыв пасть, которая, оказалась непомерно большой, вдруг, изрыгнул из неё какую-то зелёную плюху. Ромм дёрнулся в сторону и плюха пролетела совсем рядом с его ногой.

— Неблагодарная тварь. — Ромм шагнул к зверьку, намереваясь поддеть его ногой, но тут же замер и попятился: донёсшийся громкий шелест заставил его поднять голову — в его сторону, сквозь высокую траву, бежало такое же многоногое и остроносое животное серо-зелёного цвета, только огромных размеров. Животное было стремительно и убежать Ромм уже не успевал. Он успел лишь выхватить бластер и не целясь, нажал на спусковой механизм. Заряд попал большому животному в голову: пасть животного мгновенно раскрылась и из неё донёсся такой пронзительный тон, что Ромм невольно втянул голову в плечи, ему показалось, что ему в уши кто-то воткнул две иглы, которые начисто лишили его слуха, но животное не остановилось, а продолжило свой бег. Не осознавая своего действия, Ромм ещё раз нажал на спусковой механизм и следующий заряд бластера попал животному в его раскрытую пасть. Крик тут же оборвался, пасть животного захлопнулась и оно на полном ходу, ткнувшись своим острым носом в траву, дёрнулось и затихло.

— Тварь! — Процедил Ромм и подняв свободную руку, легонько стукнул ею себя по уху, ухо было на месте, но совершенно никакого звука в него не вошло.

Вдруг, Ромм увидел, что трава шевелится во многих местах. Его лицо вытянулось — в его сторону от реки бежали не менее десятка остроносых тварей. Развернувшись, Ромм бросился в ту сторону, где был пологий спуск к лугу.

Животные не поленились направиться за ним по пологому склону. Ромм побежал вдоль берега крутого оврага, постоянно оглядываясь. Животные, оказавшись наверху пологого склона, видимо посчитали, что дальнейшее преследование небезопасно для них и повернули назад. Ромм остановился и провёл рукой по лбу — он был изрядно влажным. Твари сошли с полого склона на луг, но к реке не пошли, а разлеглись перед пологим склоном, будто зная, что незваный гость именно отсюда нарушил их покой. Животные, находившиеся на лугу, продолжали пастись, будто ничего не произошло.

Вдруг взгляд Ромма остановился на происходящей рядом с ручьём сцене — несколько остромордых тварей, спихивали своими мордами подстреленное им животное в ручей. Оказавшись в воде, животное тут же зашевелилось, поднялось на свои многие ноги, но его морда всё же осталась в воде и развернувшись, оно медленно засеменило по ручью к реке, так и не достав из воды свою остроносую морду. Маленькое остромордое животное плыло по ручью вслед за ним. Скорее всего это была мать со своим потомством.

— Живы и хорошо. — Ромм сунул бластер в карман курточки и приложил руки к ушам, в них раздался слабый шум. — Тоже хорошо. — Он поднял голову и невольно попятился с другой стороны пологого склона стояли несколько светлокоричневокожихкожих людей, очень похожих на тех, которые прогнали от него волосатых аборигенов.

Скорее всего, убегать бессмысленно. Замелькали у Ромма мысли досады. Весёлая жизнь на планете, только успевай уворачиваться, чтобы не попасть к кому-то на обед. И что теперь делать: ждать, когда подойдут и куда-то поведут разделывать или начать отстреливаться? Сейчас их трое, отстрелиться не проблема. А сколько их прибегут на зов соплеменников? А он, определённо, будет, если уже не был. Скорее всего их пещера не очень далеко, быстро прибегут. Неспроста орианы отгородили от них свой материк куполом. Тоже боятся, что их возрождённые носители могут оказаться у них в животе. Вялая усмешка тронула губы Ромма. Но почему тогда они не тронули меня, при первой встрече? Всплывшая мысль заставила Ромма засомневаться в правильности своего первоначального вывода об агрессивности светлокоричневокожих аборигенов. Да и сейчас они не агрессивны. Он вдруг негромко хмыкнул. Видимо потому, что с оружием всего лишь один из них, а двое с какими-то сумками. Всплыла у него догадка. А что если сейчас, вовсе, не я их интересую, что если они шли к ручью за соком этих красных ягод, а я оказался случайно на их пути из-за моих проблем с остромордыми тварями? Если бы я их интересовал, то здесь с оружием был бы уже не один светлокоричневокожий. А они не из пугливых, если не убежали. А если уже вызвали подмогу, потому и не убегают? Но ведь я могу до того времени уже перестрелять их. Значит уверены, что не смогу. Лёгкая усмешка тронула губы Ромма. А они совершенно не похожи на тех волосатых аборигенов, которые привели меня в пещеру. Определённо, более развитые. Уже носят набедренные повязки, хотя по оружию не скажешь. Если без одежды, значит  живут в другой климатической зоне, более тёплой, нежели, где живут волосатые аборигены. Там лил дождь, а здесь его, похоже не было. Определённо, я пробежал не менее полусотни километров. Расстояние не так уж и велико для материка, но всё же. Да и лес заметно стал другим. Видимо, всё же, другой климатический пояс. Убежать? Куда теперь? Он бросил быстрый взгляд себе за спину. А если вдоль реки. А долго я смогу бегать от них? В школе пилотов до двадцати суток держался с голыми руками. Да там бы и не дали умереть. Ромм глубоко и протяжно вздохнул. А если появятся ещё какие-то аборигены, которые не  станут раздумывать, а сразу нанижут на свои палки? Как скоро Анат Ивн узнает о моём исчезновении? Возможно, что уже и знает? Горькая усмешка тронула губы Ромма. И что из того? Как быстро он найдёт меня? У меня, ведь, даже маяка нет. Ромм провёл руками по поясу, пошарил по карманам, но кроме лазерного ножа и бластера, никаких других предметов при нём не было. Хаора! Гримаса досады исказила его лицо. И почему бы не носить его с собой постоянно? Он дёрнул плечами. Странная цивилизация — никаких документов. Как хочешь — так и называй себя, кем хочешь — тем и представляйся. Почему они никак не реагируют на мои движения: либо слишком уверены в себе; либо не знают, что такое смерть. Что ж, остаётся одно, попытаться подружиться с ними. Будут агрессивны — буду стрелять.

Ещё раз глубоко и протяжно вздохнув, Ромм сунул руку в карман с оружием и крепко сжав бластер, шагнул в сторону светлокоричневокожих аборигенов.

 

***

 

По мере того, как Ромм приближался к аборигенам, двое из них отступали назад, а третий, вооружённый палкой, выходил вперёд, направив своё оружие в сторону Ромма. Когда до него осталось шагов пять, Ромм остановился, однако продолжая держать руку в кармане с бластером.

С близкого расстояния абориген оказался даже темнее, чем  светлокоричневокож, но скорее всего потемнение его кожи было связано не с его рождением, а с длительным пребыванием его под лучами Атры. Скорее всего он был молод, даже моложе Ромма, просто юноша и хотя его тело было худощаво и совершенно безволосо, но бугорки мышц отчётливо выделялись на его руках. Он был в широкой набедренной повязке, оформленной под шорты, показывающей, что он принадлежал к уже, в какой-то степени, развитому племени аборигенов, где уже присутствовали какие-то моральные принципы. Абориген имел короткий ёжик светлых волос на голове; немного скуластое, вытянутое лицо; большие светлые глаза; прямой нос; тонкие, но хорошо видимые алые губы; удлинённый подбородок и достаточно большие уши. Абориген был заметно выше Ромма, на его ногах было нечто, напоминающее стилизованные сандалии, сплетённые из какого-то растения. Его лицо больше напоминало лица тех членов Протокола, которым Ромма представлял Анат Ивн, нежели, чем лицо фреона.

Рассмотрев аборигена и не найдя в его лице признаков враждебности, хотя абориген стоял по-прежнему выставив свое оружие в его сторону, Ромм поднял свободную руку на уровень своей головы и развернул её ладонью к аборигену.

— Рад встрече! – Громко произнёс он на языке ориан, сам не зная почему.

Следующее действие аборигена с оружием вызвало такое неподдельное удивление у Ромма, что он даже, на некоторое время, потерял контроль над окружающей обстановкой.

— Рад видеть, уважаемый ориан. – Громко и достаточно внятно произнёс абориген на языке ориан, опуская своё оружие.

Прошло несколько мгновений — Ромм продолжал стоять истуканом, не в состоянии осознать услышанные слова.

— Рад видеть, уважаемый ориан. — Повторил абориген, ставя своё оружие к своей ноге и склоняя голову.

Ромм вздрогнул и мотнул головой, будто стряхивая с себя какие-то чары.

— Уж как я рад. — Заговорил он, широко улыбнувшись, отпуская оружие и вытаскивая свою вторую руку из кармана и вытянув их обе перед собой, шагнул к аборигену. — Просто не передать, как рад.

Сделав несколько быстрых шагов, Ромм сделал резкий выпад и схватив свободную руку аборигена своими обеими руками, затряс её.

— Очень рад, очень рад! — Запричитал он.

Абориген резким движением выдернул свою руку из рук Ромма и сделал широкий шаг назад.

— Зачем великий ориан вызвал злобу очар? Великий ориан лишил хроанов живительного ната. Мудрый Маху будет в гневе и прогонит великого ориана с нашей земли. — Произнёс абориген достаточно быстро и не совсем чётко проговаривая слова, с заметным акцентом и потому едва понятно и Ромму пришлось несколько мгновений помолчать, прежде, чем он полностью осознал услышанный монолог.

Ромм оглянулся на луг — остромордые твари продолжали лежать у подножия пологого склона на луг, не проявляя никого интереса к происходящему наверху, будто спали.

Очары, видимо, эти остромордые твари. Замелькали у Ромма быстрые мысли. А живительный нат, видимо, сок этих ягод. Они из племени хроан. Он перевёл взгляд на двух других аборигенов и вдруг, понял, что это особи женского пола, так как грудь у них была прикрыта какой-то накидкой из-под которой она заметно выделялась, да и формы их тел были не такими угловатыми, чем у хроана с оружием, хотя и скрываемые широкими набедренными повязками, гораздо больше напоминающими импровизированные шорты, чем у юноши и заметно более аккуратными, да и их лица не были скуласты и потому были заметно круглее, хотя основные черты их лиц были схожи.

Сделав шаг назад, Ромм развернулся в сторону полого склона к лугу и достав из кармана бластер, направился к очарам. Когда до тварей осталось десятка полтора шагов, они зашевелились, поднялись на свои многие ноги  и открыли свои огромные остромордые пасти, увенчанные несколькими рядами огромных белых сверкающих зубов. Ромм остановился и приподняв оружие, нацелил его в одну из страшных пастей, но очары, вдруг, будто по полученной от неведомого некто мысленной команде, разом закрыли свои зубастые морды и развернувшись, неторопливо засеменили в сторону реки, виляя своими короткими, но толстыми хвостами.

Лицо Ромма вытянулось. С миной полного недоумения, он провожал тварей взглядом до самой реки и лишь когда они скрылись в воде и исчезли из вида, он опустил руку с оружием и повернулся к хроанам. Юноша стоял за ним, приподняв своё оружие и едва ли не воткнув его Ромму в спину.

Ромм громко хмыкнул, но тут же его лицо исказилось гримасой недоумения — наконечник привязанный к палке аборигена, явно, был из металла, а не из кости, как наконечники аборигенов из пещеры. И скорее всего, это была не бронза, а настоящий легированный металл, так как наконечник ярко блистал в лучах местного солнца.

Как-то не стыкуются этот блестящий, превосходно обработанный наконечник и не слишком хорошо обработанная палка. Явно они изготавливались в разных местах. Замелькали у Ромма догадки. Значит на планете живёт высокоразвитый народ, умеющий обрабатывать метал или же этот наконечник от ориан. Но Анат Ивн утверждал, что они никак не вмешиваются в жизнь местных цивилизаций. Лукавит или не знает истиной картины происходящего на Гарте? Но если судить по высказыванию экспеди, из потерпевшего крушения летательного аппарата- Анат Ивн достаточно высокопоставленное лицо цивилизации ориан и о происходящем на Гарте ему должно быть известно хорошо.

— Откуда ты знаешь язык ориан? — Поинтересовался Ромм у юноши-хроана, смотря ему в лицо.

— Мудрый Маху наделил меня знанием языка великих ориан.

— Кто такой мудрый Маху?

— Мудрый Маху наш отец.

— Ты сын мудрого Маху? — Ромм поднял брови.

— Мы все дети мудрого Маху.

Что-то ненормальное. Ром невольно поднял плечи, пускаясь в очередные размышления. Однако, если они знают язык ориан, значит имеют или, по крайней мере, имели с ними контакт, а может и не один и могут знать, как связаться с ними. Нужно попытаться навязаться к ним.

— Я могу поговорить с мудрым Маху? — Поинтересовался Ромм.

Светлые брови юноши приподнялись.

— У меня есть проблема, которую, я уверен, он поможет мне решить. — Пояснил свою просьбу Ромм.

— Любой, говорящий на языке великих ориан на территории поселения, обязан предстать перед мудрым Маху. — Произнёс юноша-хроан.

— Я готов предстать перед мудрым Маху немедленно. — Состроив гримасу, Ромм дёрнул плечами.

— Мы должны принести живительный нат в поселение или будем наказаны.

Ромм оглянулся на луг и опять повернулся к юноше-хроану.

— Твари ушли и вы можете набрать свой напиток. — Произнёс он.

— Они вернутся. Их будет очень много.

— Значит нужно поторопиться. — Голос Ромма сделался резок. — Если будем ждать, когда они вернутся, то непременно дождёмся. Я буду защищать вас. — Ромм приподнял руку с бластером. — Я проверил — это оружие очень эффективно в борьбе с ними.

Юноша опустил взгляд на оружие, его брови поднялись ещё выше.

— Мудрый Маху будет недоволен твоим оружием великий ориан. – Произнёс он, с явной озабоченностью в голосе.

— Во-первых – я не ориан. – Ромм негромко хмыкнул и натянуто улыбнулся. – Я затр. А языку ориан меня научили, скорее всего, так же как и тебя – запихнув его в мою сонную голову. А если ваш мудрый Маху настолько мудр, как ты его представляешь, то навряд ли этот примитивный бластер представляет для него угрозу. Им можно лишь очар распугивать.

— Это не меняет сути. — Юноша покрутил головой. — Ты обязан отдать свое оружие. — Он протянул руку в сторону Ромма.

— Я отдам его лишь тогда, когда буду уверен в своей безопасности. — Ромм сделал шаг назад. — Сейчас у меня такой уверенности нет. Я уже один раз едва не попал на обед к местным аборигенам и опять оказаться их пленником у меня желания нет. — Он покрутил головой. — Пока не вернулись очары, я советую заполнить ваши ёмкости живительным напитком и вернуться в расположение стоянки племени.

Почему Ромм назвал место возможного расположения аборигенов, стоянкой племени, он не имел понятия, это произошло совершенно механически, видимо потому, что юноша назвал место, где жило его племя, поселением.

Юноша-хроан оглянулся на девушек-хроан и что-то произнеся резким гортанным голосом, затем отвернулся и продолжая держать палку с острым металлическим наконечником перед собой, пошёл по склону вниз.

Пропустив молодых хроан, Ромм пошёл последним, держа бластер перед собой и энергично вертя головой.

К его удивлению, аборигены направились не к ручью, а к пасущимся на лугу животным.

Сделав по лугу несколько шагов, юноша вдруг остановился и поставив своё оружие на траву, поднял руку и произнёс несколько громких гортанных звуков. Его спутницы тут же закрутили головами, смотря в траву и оказавшись на одной линии с юношей, сделали широкий шаг. Донёсся их громкий возглас. Ромму показалось, что их ноги на мгновение окутались голубоватым свечением. На удивление, юноша так и остался стоять на месте, а его спутницы побежали в сторону пасущихся животных.

Ромм подошёл к тому месту, где девушки-хроаны через что-то перешагивали и наклонившись, уставился в траву. Наконец его усилие было вознаграждено – он увидел лежащий в траве предмет похожий на кабель, по которому шла какая-то энергия, так как по нему периодически проскакивали голубоватые змейки. Ромм выпрямился и сделал шаг назад.

Вот почему эти животные спокойно пасутся здесь, не тронутые этими остромордыми тварями и сами они никуда не уходят, под надзором такого строго стража. Пустился он в размышления. Определённо, это технология не аборигенов. Значит Анат Ивн не искренен, утверждая, что они не вмешиваются в естественный ход развития планеты. А если это, действительно, материк под куполом. Ромм приподнял голову, но яркий синий безоблачный купол над головой ни о чём ему не сказал. Но ведь Анат Ивн говорил, что на выбранном ими материке нет никаких аборигенов, он абсолютно безлюден. Да и как тхетты могли бы незамеченными проникнуть через купол. Он опустил голову. Значит это другой материк…

За размышлениями, Ромм и не заметил, как вернулись девушки-хроаны. Осознал он это лишь когда получил ощутимый укол в спину, место укола вспыхнуло, будто произошёл удар от электрошокера. Ромм вздрогнул и оглянулся — за ним стоял юноша-хроан с оружием направленным на него. Девушки уже шли по пологому склону вверх. Повернувшись, Ромм шагнул им вслед, но ему в грудь тут же уперся железный наконечник оружия юноши, обжигая её даже через курточку. Его вторая рука вытянулась в сторону бластера, который продолжал сжимать Ромм.

— С этим нельзя. Или останься. — Произнёс юноша.

Ромм опустил взгляд на своё оружие и состроил гримасу.

С одной стороны — без оружия я на этой планете, практически, не жилец, но с другой — я, без поддержки этого необычного племени, навряд ли смогу в обозримом будущем выбраться с Гарты. Пустился он в противоречивые размышления. Конечно, если это не какие-то законспирировавшиеся людоеды. Но на первый взгляд, они вполне адекватны и определённо, имеют выход на Ориану. Отказаться от их возможной помощи, в моём положении — обречь себя на возможную гибель и то, что я ещё жив, можно считать лишь счастливой случайностью. Значит нужно отдать бластер, но тогда… Ромм механически покрутил головой и молча протянул бластер юноше-хроану.

Но следующее действие юноши вызвало ещё большее удивление у Ромма — тот сделал шаг назад и вытянул руку в сторону, указав одним из свои пальцев руки вниз.

— Оставь здесь. — Произнёс он.

— Здесь? — Брови Ромма подскочили едва ли не до волос. — На лугу.

— Здесь! — Палец юноши дёрнулся, указывая на траву.

— Но его кто-то чужой может подобрать. — Попытался аргументировать своё несогласие Ромм.

— Тогда, останься сам. — Произнёс юноша бесстрастным голосом.

— Хаора! — Процедил Ромм и бросив бластер в траву, покрутил головой, пытаясь сохранить в памяти признаки местности, могущие служить в последствии ориентиром в поиске бластера.

— Иди за ними. — Произнёс юноша, поведя подбородком в сторону поднимающихся по склону девушек-хроан.

Глубоко и протяжно вздохнув, Ромм развернулся и направился вслед удаляющимся девушкам. Юноша пошёл за ним.

 

 

4

 

 

На удивление, идти пришлось совсем не долго и Ромм даже не успел в полной мере выработать план своего поведения в стоянке племени хроанов, механически переставляя ноги за идущими впереди девушками. Страха не было, так как он уже насмотрелся здесь всяких страхов и казалось, что страшнее уже некуда.

Вывел его из размышлений больной укол в спину и пришедший за ним громкий окрик. Ромм вздрогнул и встрепенувшись, замер и закрутил головой – он стоял на краю большой зелёной поляны густо усеянной круглыми островерхими строениями. У крайних строений стояла пара светлокоричневокожих аборигенов, сжимая в руках палки с блестящими в лучах Атры наконечниками. Девушек, за которыми он шёл, впереди уже не было. Состроив гримасу, Ромм покрутил головой – их вообще нигде не было, будто они испарились, так как он шёл за ними отставая не более, чем на пять-шесть шагов.

Жжение в спине от укола была достаточно сильным и Ромм оглянулся – молодой хроан стоял в шаге за ним, приподняв своё оружие и уперев его твёрдый наконечник ему в спину.

— Больно, наверное. – Заговорил Ромм окрашивая свой голос нотками злобы. – Не убегу, если сам напросился.

Но вместо того, чтобы убрать оружие, юноша-хроан ещё сильнее нажал на него и жжение от укола сделалась нестерпимым.

Дальнейшее событие произошло, практически, не контролируемое Роммом: он резко развернулся и одной рукой, отведя оружие юноши от себя, второй рукой схватился за древко оружия и дёрнув на себя, поднял и согнул ногу в колене; живот юноши налетел на твёрдое колено Ромма и охнув, тот отпустил своё оружие и стал на колени, опёршись руками о почву; молниеносно развернув оружие аборигена, Ромм упёрся твёрдым наконечником ему в шею.

— Гад! Ты меня достал. — Буквально, зашипел Ромм. — Я уже жалею, что связался с тобой. Предоставь мне возможность встретиться с вашим мудрым Маху и можешь проваливать куда хочешь.

Убрав наконечник от шеи молодого хроана, Ромм поставил палку с ним вертикально и вдруг, плашмя швырнул оружие в сторону, стоящего на коленях, юноши.

Хроан оказался очень резв: даже не смотря, что расстояние полёта оружия было равно лишь вытянутой руке Ромма, он успел неестественным образом выгнуться назад и перевернувшись через голову, оказался на ногах и поймав, летевшее в его сторону оружие и повернув его, ткнул твёрдым наконечником Ромму в грудь.

Лицо Ромма невольно вытянулось: он считал себя прекрасно натренированным затром, но такой трюк в столь короткое время ему навряд ли бы удался и так как он находился в состоянии инерции и не ожидая подобной выходки от молодого хроана, не смог резко остановиться и потому твёрдый наконечник огнём впился ему в грудь.

Ромм опустил взгляд, его лицо исказилось гримасой досады — видимая часть твёрдого наконечника быстро перекрашивалась в красный цвет.

Кровь! Острая мысль больно кольнула мозг. Что это за наконечник. Немудрено и какую-либо заразу подхватить, от которой никакие салфетки не помогут.

Сконцентрировав волю, он заставил своё тело отклониться назад и освободился от наконечника.

— У нас проблема? — Услышал Ромм громкий, явно, властный голос за своей спиной, пришедший ему напрямую в мозг, минуя уши.

На удивление, полученная фраза была не колюча и не причинила ему боли.

Он оглянулся — позади никого не было. Состроив гримасу, Ромм развернулся всем телом, но за ним, действительно, никого не было, а те двое аборигенов, стоявшие у крайних строений, явно, не проявляли никакого интереса к происходящему у края поляны событию. Ромм опять повернулся к юноше-хроану — его удивление сделалось ещё больше — тот стоял, едва ли не вытянувшись в струнку, поставив своё оружие вертикально и прислонив её к своему телу, как это Ромм неоднократно делал во время учёбы в школе пилотов при построении и услышанной команде: «смирно». Взгляд молодого хроана был каким-то неестественным, будто остекленевшим.

У Ромма сложилось впечатление, что он выключен, подобно искусственному человекообразному механизму, которые разрабатывались в лабораториях Затры, и которые предполагалось использовать в исследовании дальнего космоса, и которые выключались поворотом выключателя на их корпусе. Один подобный механизм даже навязали в один из оборотов их двойки, но капитан Качур, едва они отчалили от орбитального завода, тут же повернул этот магический выключатель и включил его лишь перед причаливанием к этому заводу по возвращении и искусственный человекообразный механизм так и просидел в кресле трюма не шевелясь весь оборот, с остекленевшим взглядом. Качуру потом пришлось изрядно изворачиваться перед командованием, доказывая, что механизм, вдруг, отказал по непонятной причине.

Ромм вытянул руку в сторону застывшего юноши-хроана.

— Не стоит мешать ему. — Услышал Ромм в своей голове тот же голос за спиной.

Он резко развернулся, надеясь застать говорившего врасплох, но за его спиной, по-прежнему, никого не было.

— Кто ты? — Поинтересовался Ромм, стараясь придать голосу нотки недовольства. — Ты так боишься меня, что предпочитаешь прятаться за моей спиной?

— Ты излишне самоуверен. — Услышал Ромм всё тот же голос, шедший ему напрямую в мозг, будто ниоткуда. — Ты не ориан и не тхетт. Не идентифицируешься и как абориген Гарты. Кто же ты настоящий?

— Я затр, из высокоразвитой Сетранской системы и горжусь этим. — Ромм поднял голову.

— Как ты оказался здесь, затр из захолустья, названной тобой Сетранской системой? — Услышал Ромм вопрос с явной иронией и даже принесший ему некоторую боль.

— Как я понимаю, ты и есть мудрый Маху? — Поинтересовался Ромм, игнорируя вопрос невидимого собеседника.

— Этого тебе знать незачем. — Получил он обескураживающий мысленный ответ.

– Хорошо. – Ромм дёрнул плечами. – В таком случае, мне срочно нужна связь с цивилизацией ориан. Уверен, она у вас есть. На Гарте тхетты.

— Ты опасен больше, чем я предполагал. Тебе незачем быть здесь. — Пошли Ромму в мозг достаточно колючие громкие мысли. — Но если уж оказался, то мы должны позаботиться о тебе. — Доставь его в наш отель и позаботься, чтобы он не нуждался ни в чём. — Последняя фраза была услышана Роммом через уши и потому она никакой боли ему в мозг не принесла.

— Да, мудрый. — Услышал Ромм за своей спиной голос юноши-хроана.

— Мудрый, скажи этому молодому человеку, чтобы он не причинял мне боль своим оружием или я за себя не отвечаю. — Повысив голос, произнёс Ромм.

— Боль! — В голосе невидимого мудрого послышались нотки иронии. — Ему не известно такое чувство.

Ромм открыл рот, чтобы высказаться о невозможности отсутствия чувства боли у живого биоорганизма, но получив жгучий укол в спину, лишь клацнул зубами и сделал невольный шаг вперёд.

Хотя вся поляна, по которой его вёл юноша-хроан, была покрыта травой, но она была невысока и идти было легко. Ромм шёл молча, не оглядываясь, направляемый жгучими уколами в спину. Юноша, определённо, вёл его к середине поляны, так как там стояло самое большое круглое островерхое строение, но не доходя до строения шагов десять, Ромм, вдруг, вместо жгучего укола в спину получил удар оружием по левому предплечью и понял, что нужно свернуть вправо. Свернув, он на мгновение замер – впереди, почти у края поляны, стояла большая клетка с распахнутой настежь дверью, но получив очередной жгучий укол в спину, однозначно понял, что его ведут именно в эту клетку.

Отель. Всплыла у Ромма тягостная мысль и он шагнул в сторону распахнутой двери клетки.

Клетка оказалась достаточно просторной для одного и Ромму в ней было даже вольготно. Вся забота юноши-хроана о Ромме свелась к тому, что он закрыл дверь клетки и молча повернувшись, ушёл. Как показалось Ромму, дверь даже не защёлкнулась и он подойдя к ней, подёргал её, в надежде, что она так же тихо откроется, как и закрылась, но его усилие оказалось тщетным – дверь даже не шелохнулась, будто стала одним единым со стенкой клетки. Видимо уже был конец местного дня, так как вскоре резко потемнело и по тому, что вечера, практически не было, Ромм понял, что поляна находится где-то на экваторе планеты. Никто больше к клетке не подошёл и Ромму показалось, что о нём забыли. Померив некоторое время клетку шагами, Ромм, в конце-концов, сел в её угол и поджав ноги, положил руки на колени и уткнулся в них лицом. Спать не хотелось, есть тоже. Было лишь небольшое чувство жажды, но такие ненавязчивые чувства Ромм умел подавлять и потому, единственное, что его сейчас тревожило — его мысли.

 

***

 

Ромм открыл глаза. Было темно. В голове шумело так, будто в ней кто-то перемешивал ложкой мозги. Через такое состояние он уже проходил на Ориане и потому оно было ему знакомо. Он тряхнул головой – шум тут же исчез. Он ощупал голову – никаких изъянов на ней не было. Он поднялся и принялся ходить по клетке: глаза уже несколько адаптировались к темноте, да и свет больших ярких звёзд, виднеющихся через решётчатые стены клетки, несколько рассеивал мрак.

Хаора! Неужели, в самом деле, кто-то ковырялся в моих мозгах? Замелькали у него тревожные мысли. Мудрый Маху? Если он предстал передо мной невидимкой, то не исключено. Странный посёлок. Складывается впечатление, что этому Маху совершенно без разницы, что на планете тхетты. А если он сам тхетт? Зачем, тогда, ему язык ориан? Чтобы знать противника? Но если верить Анат Ивну, разум тхеттов не может существовать без своего носителя. Значит он ориан. Но ведь Анат Ивн утверждает, что они ещё не начали свои опыты по возрождению своих носителей. Значит, не всё он знает. А если мудрый Маху делает это тайком? Это вероятнее всего, так как статус Анат Ивна в цивилизации достаточно высок, чтобы он не знал о таком важном мероприятии на Гарте. Состроив гримасу, Ромм покачал головой. Потому я и оказался не около вышки связи, а в клетке. Потому и опасен, что знаю теперь, что знать не положено. И что теперь? Будет держать в клетке, пока не сгнию? Скорее всего ни поить, ни кормить меня он не намерен.

Рассвет наступил так же резко, как и закат. Хотя, возможно какое-то утро и было, но Ромм в своих размышлениях его не заметил. Вернул его в реальность событий жгучий укол в спину. Он вздрогнул и оглянулся — около клетки стояли несколько молодых юношей-хроан, весьма похожих друг на друга и на того юношу-хроана, приведшего его вчера в этот посёлок. Один из юношей просунул в клетку своё оружие, на наконечник которого был нанизан какой-то коричневый круглый предмет. Был ли это тот самый хроан, который вчера привёл его в поселение, Ромм мог лишь гадать. Из-под места укола на пол клетки падали яркие красные капли.

Кровь! Ромм невольно передёрнулся.

Оружие резко приподнялось и круглый предмет оказался у самого лица Ромма. В нос Ромма ударил вполне приятный запах. Мгновенно всплывшие чувства жажды и голода затмили собой все другие чувства Ромма. Сдёрнув предмет с оружия, получив при этом чрезвычайно жгучий удар наконечником оружия в грудь, Ромм вонзил в круглый коричневый предмет свои зубы.

Вернулся Ромм в реальный мир, когда его зубы вместо того, чтобы укусить мякоть плода, клацнули друг о друга — сочащийся предмет оказался очень приятным на вкус и сочным плодом. Ромм поднял взгляд — его руки были красные, будто измазаны кровью, да и сок плода чем-то напоминал вкус крови, вкус, который он знал из курса выживания школы пилотов, когда курсантов школы выбрасывали в пустынной безлюдной местности Затры без еды и воды, но с оружием и они должны были сами добраться до ближайшего населённого пункта. Несколько курсантов не выдержали и вызвали эвакуатор, тем самым подписав приговор своей карьере пилота космического корабля. Ромм же с честью, дважды прошёл школу выживания, в которой он и узнал вкус крови от убиваемых им диких животных. Да и мякоть плода чем-то напоминала мясо. Ромм опустил взгляд — его курточка была изрядно запятнана красными кружочками. Опустив одну из рук, он её тыльной стороной провёл по курточке — пятна исчезли, будто у него была не рука, а какой-то пятновыводитель. Ещё раз посмотрев на свои ладони, он тряхнул ими, но они какими были, такими и остались. Он поднял взгляд на молодых хроан — они стояли по ту сторону клетки, молча уставившись в него своими большими круглыми глазами. Их лица были непроницаемы, будто это были не человеческие лица, а надетые на них одинаковые маски, так как молодые хроаны были похожи друг на друга, как две капли воды.

— Воды. — Едва разжимая зубы, процедил Ромм вытягивая руки в сторону молодых хроан.

Вместо удовлетворения его просьбы, все, стоящие перед клеткой молодые хроаны, развернулись и пошли прочь.

— Ты обязан исполнять все мои желания или доложу о твоей неисполнительности мудрому Маху. – Выкрикнул Ромм в спину удаляющимся молодым хроанам.

Следующее событие оказалось столь стремительным, что Ромм осознал его течение, когда оно уже завершилось: шедший последним молодой хроан резко развернулся, его рука, сжимающая оружие подпрыгнула и практически, без замаха, он метнул своё оружие в сторону Ромма. Полёт оружия оказался столь стремителен, что Ромм даже не успел моргнуть, как твёрдый наконечник обжигающе чиркнул ему по щеке и оружие исчезло где-то у него за спиной.

— Пей! – Раздался резкий голос молодого хроана и сорвавшись с места, он побежал вокруг клетки.

Ромм вздрогнул. Жгучая боль от щеки сделалась ещё горячее. Он схватился рукой за щёку, пальцы сделались влажными. Не отнимая руки от щеки, он начал поворачиваться вслед бегущему хроану. Отбежав далеко за клетку, молодой хроан, практически, не сбавляя хода, сделал какое-то резкое движение ногой и видимо лежащее в траве его оружие, взвилось в воздух. Поймав его, он, на всё том же ходу, развернулся и побежал догонять своих соплеменников, которые продолжали свой путь, будто у них за спинами, совершенно, ничего не произошло.

Ромм отнял руку от щеки и посмотрел на неё — она была в крови.

Хаора! Не думаю, что он промахнулся. Замелькали у Ромма мысли досады. Но и убивать ему меня не разрешено. Скорее всего, лишь поиздеваться. Что это за поселение? Как долго они будут держать меня в клетке? Действительно, пока не сдохну? Но какой им смысл ждать моей долгой смерти? Значит есть. Состроив гримасу, Ромм покачал головой. Определённо, кто-то ковырялся у меня в голове ночью. Мудрый Маху? Если он ориан, то завладеть моей информацией ему не составило труда. Полезна она ему? Что он может не знать, что знаю я? Если бы знал, что окажусь в клетке, ни за чтобы не пошёл сюда.

Ромм с грустью покрутил головой и вдруг увидел рядом с клеткой двух девушек-хроан. Были ли это те же девушки, что вчера приходили на луг или другие, определить было невозможно, так как они были похожи друг на друга, не только чертами лица, но и одеждой.

Глядя на них, Ромм вытянул свою окровавленную руку в их сторону.

— Мне нужна вода. – Громко произнёс он.

Девушки-хроаны попятились, затем развернулись и быстро пошли прочь.

Глубоко и протяжно вздохнув, Ромм опустил руку и принялся мерить клетку шагами: пять шагов туда; пять – обратно.

В этот день к клетке больше никто из хроан не подходил и хотя, скорее всего, день был жарким, но внутри клетки было достаточно прохладно и потому Ромм не чувствовал ни большой жажды, ни голода. Видимо, съеденный утром плод, обладал какими-то полезными свойствами и напитал его организм нужной энергией и потребности ни в еде, ни в воде не чувствовалось.

Ни одиночество, ни теснота клетки, привыкшего к тесноте своего космического тягача и безмолвию пространства, не тяготили Ромма и потому, никакого неудобства в своём положении он не испытывал. Некоторое время он пытался наблюдать за жизнью поселения, но она показалась ему не менее тягучей его положения. У Ромма сложилось впечатление, что юношей-хроанов и девушек-хроанов в посёлке не так уж и много, полтора-два десятка и все они были молоды и похожи друг на друга, будто близнецы, рождённые единожды одной матерью, вернее: одна мать родила юношей-хроанов, другая – девушек-хроанов. Никого, ни младше их по возрасту, ни старше, в посёлке он не увидел и скорее всего их здесь и не было. Несколько тревожило приближение ночи. Никакого хронометра у Ромма не было, но  безмолвие пространства научило его чувствовать время , хотя оно здесь было и другое, но он уже приспособился его немного чувствовать и потому новая ночь не застала его врасплох.

Вдоволь находившись по клетке за день и передумав, наверное не одну сотню дум, с резким наступлением темноты, Ромм сел в тот же угол, что и прошлой ночью и едва положил голову на руки, как тут же провалился в пустоту.

 

***

 

Ромм проснулся от лёгкого дуновения прохлады, коснувшейся его лица. Он резко выпрямился и закрутил головой — было очень темно и никаких звёзд нигде не наблюдалось. В воздухе стоял однотонный убаюкивающий шелест и пахло свежестью — скорее всего, где-то неподалёку шёл дождь.

Где я? Острая мысль больно кольнула его мозг.

Ромм сбросил руки с колен и провёл ими вокруг себя: определённо — эта была та же самая клетка, в которой он находился и до сна, но в тоже время отчётливо ощущалась какая-то неясная прохлада, будто кто-то поставил рядом с ним холодильный шкаф и открыл его дверь. Ромм вытянул руки, насколько смог и провёл им вокруг себя по воздуху и… Будто подброшенный пружинами — он резко поднялся и развернулся лицом в ту сторону, где в темноте кто-то стоял.

— К…

Его губы тут же будто одеревенели и задуманная им фраза так и не смогла сорваться с них, чтобы быть озвученной.

— Великолепный Ромм. — Услышал Ромм фразу, вошедшую ему напрямую в мозг.

Определённо, это был не мудрый Маху, громкие и разноплановые по воздействию мысли которого он уже знал. Эта мысль была совсем другой, чересчур уж какой-то мягкой, даже нежной.

Девушка! Тут же всплыла у Ромма догадка.

— Не нужно громких слов. — Получил Ромм ещё одну громкую, но нежную мысль и почувствовал, как по его щеке прошла полоса прохлады, будто кто-то провёл по ней чем-то холодным.

Ромм интуитивно отклонил голову, будто давая понять дотронувшемуся до него, что это неприятно ему, хотя было наоборот.

Кто ты? Послал он мысль в никуда, так как губы по-прежнему не слушались команд его мозга и он навряд ли бы смог сейчас что-то сказать.

— Бетуэль. — Получил он мысленный ответ, пришедший ему напрямую в мозг.

Ты хроана? Мысленно поинтересовался Ромм.

— Да! — Получил он мягкую мысль.

Ты хочешь мне помочь? Задал Ромм ещё один мысленный вопрос.

— Зачем? — Получил Ромм громкую, обескураживающую мысль.

Что зачем? Вырвалась у Ромма непрошенная мысль.

— Зачем я тебе должна помочь? — Пришла ещё одна обескураживающая мысль.

Но зачем-то ты же пришла сюда? Поинтересовался Ромм, обескураженный ответами невидимой собеседницы.

— Ты не такой. Я хочу понять тебя. — Получил он громкий мысленный ответ.

Чтобы меня понять не обязательно приходить ночью. Ромм негромко хмыкнул. Это можно сделать и днём. Насколько я понимаю, это ты приходила днём? Могла бы спросить, что тебя интересует.

Глаза Ромма уже адаптировались к темноте и он начал различать тёмный силуэт своей невидимой собеседницы, скорее всего она была одета во что-то тёмное.

— Мудрый Маху запретил разговаривать с тобой. — Получил он очередную громкую мысль.

У вас есть связь с Орианой? Послал он мысль в сторону неясной Бетуэль.

— Мудрый Маху запрещает нам пользоваться связью. Лишь прямые контакты.

Проводи меня до станции связи. Я сам свяжусь с Орианой. Ромм постарался придать своим мыслям жёсткость.

— Мудрый Маху…

Кто он такой, Мудрый Маху? Почему вы так боитесь его? Послал Ромм ещё более резкие мысли в сторону Бетуэль, прерывая ток её мыслей.

— Он наш создатель.

Отец! Попытался произнести Ромм, но лишь издал негромкий мычащий звук.

— М-м-м…

— Он наш создатель. — Повторно пришла Ромму в мозг  громкая мысль.

А мать у вас есть? Поинтересовался Ромм.

— Что такое мать? — Получил он ещё одну громкую обескураживающую мысль.

Всё понятно. Ромм глубоко и шумно вздохнул. Потому вы все и одинаковые. У мудрого Маху, просто, воображения не хватает создавать вас разными. Он постарался вложить в свои мысли нотки иронии.

— А у тебя мать есть? — Получил он неожиданную мысль.

Есть. Ромм механически покивал головой. У нас нет создателя. Нас рождают родители.

— Мне непонятен твой ответ. — Получил Ромм мысль окрашенную каким-то непонятным свойством, возможно это была грусть.

Если бы ты провела меня к вашей станции связи, по пути я бы объяснил тебе, кто такие родители. Попытался мысленно сыронизировать Ромм.

— Это невозможно. — Получил он громкую мысль с той же, возможной, окраской грусти.

В таком случае, я сам найду её. Ромм попытался окрасить посланную мысль недовольством.

— Это невозможно. — Опять получил он туже мысль с тем же свойством, будто девушка не услышала его последней мысли.

Как знаешь.

Попытался произнести Ромм одеревеневшими губами, но лишь издав негромкое мычание развернулся и нащупав решётку клетки, быстро пошёл вдоль неё, перебирая руками её ячейки.

Насчитав пять углов, на которых Ромм изменял направление своего пути, он остановился и покрутил головой, пытаясь в темноте увидеть контур девушки, но он нигде не просматривался.

Ушла! Грустная мысль больно кольнула его мозг. Видимо я выбрал не то направление для поиска двери. Болван! Отправил он нелестный эпитет в свой адрес. Что стоило сразу заняться поиском двери, а уже затем разлогольствовать. Он глубоко вздохнул и вдруг, осознал, что его губы обрели прежнюю мягкость.

— Болван! — Попытался произнести он и это его у него получилось в полной мере.

— Действительно, болван. — Уже громко произнёс он и глубоко вздохнув, опять повернулся к стенке клетки и высунул в её ячейку обе своих руки.

Снаружи, действительно, шёл дождь и хотя капли были не такие большие, как на плато, но всё же достаточно крупные и поймав в темноте несколько их, Ромм поднёс сложенные  ладони ко рту и выпил оказавшуюся в них воду. Вода, совершенно, не имела никакого вкуса и Ромму даже расхотелось ещё пить её и он направился вдоль стены к тому углу, где и сидел, вдруг осознав, что дождь, почему-то, не проникает внутрь клетки, что его обрадовало, так как была возможность остаться сухим. Усевшись, он привычно положил руки на колени, а на руки голову и вдруг, негромко хмыкнул.

Это был лишь сон. Всплыла у него весёлая мысль и он вновь провалился в пустоту.

 

***

 

Разбудила Ромма острая жгучая боль в спине. Он резко поднялся и отпрыгнув от места своего сна, развернулся – около клетки стояли двое юношей-хроан, направив в его сторону своё оружие, у одного из них на оружие был нанизан такой же, сочащийся, как и вчера, плод, у второго — наконечник был пуст, это видимо он и ткнул им Ромму в спину. Едва Ромм развернулся к ним лицом, как хроан, державший плод, тут же просунул своё оружие с ним в ячейку клетки. Ромм, ещё не успевший отойти ото сна, на мгновение замешкался, но хроан, видимо расценил его медлительность по своему: он сделал резкий выпад своим оружием и плод полетел Ромму в лицо.

Ромм механически поднял руку к лицу, ударившись о которую, плод упал ему под ноги, издав противный, хлюпающий звук. Рука Ромма дёрнулась, он было вознамерился высказать своё негодование произошедшим событием, но тут же вспомнив вчерашнее действие хроана, бросившего ему в лицо своё оружие, механически дотронулся до получившей рану щеки. Его лицо тут же исказилось гримасой удивления – никакой раны на щеке будто никогда и не было.

Издав громкий протяжный гортанный звук, видимо означающий смех, хроаны развернулись и пошли прочь. Ромм опустил руку и посмотрел себе под ноги – плод быстро расползался по полу клетки, превращаясь в некое подобие блина и скорее всего, для еды был безвозвратно потерян.

— Гад! – Слетел с его губ нелестный эпитет на языке затров в адрес, бросившего в него плод, хроана.

Ромм поднял голову и всмотрелся в атмосферу вне клетки, в надежде, что дождь ещё не закончился, так как было пасмурно, хотя он чувствовал, что утро уже давно наступило и ему удастся напиться дождевой водой, но к его досаде дождя не было, да и его признаков, скорее всего, тоже и хотя небо было скрыто густой облачностью, но она была высока и цветом ближе к белому, нежели к чёрному.

Ромм сделал шаг назад и посмотрел на свою обувь, не только она, но и брюки до колен были изрядно забрызганы красным соком плода. Механически приподняв одну ногу, он резким взмахом руки стряхнул красные брызги, затем тоже самое сделал и со второй ногой. Чтобы стряхнуть сок плода с обуви ему пришлось несколько раз подпрыгнуть: материалы, из которых были изготовлены обувь и одежда были великолепны и прекрасно очищались от любой, попавшей на них, грязи и не только очищались, но и непостижимым образом на одежде затягивались порезы, которые ей наносили острыми наконечниками своего оружия молодые хроаны.

Закончив с одеждой, Ромм провёл руками по лицу и вновь не почувствовал под рукой раны, хотя ещё вчера, перед сном, она давала о себе знать, стягивая щёку и заставляя её периодически дёргаться. Сама рана Ромма не страшила, так как их в своей, хотя ещё и короткой жизни, он получил предостаточно: его страшила возможность заразиться какой-то местной инфекцией, от которой у него, несомненно, не окажется иммунитета. Он тут же вспомнил свою ночную посетительницу и полосу прохлады на лице.

Неужели, это она побеспокоилась? Замелькали у него грустные мысли. Почему она пришла? Что нашла интересного во мне? А этой ночью придёт? А может стоит напрямую обратиться к их мудрому Маху? Вдруг откликнется?

Мудрый Маху! Я хочу поговорить с тобой. Послал Ромм мысль в никуда.

Прошло достаточно долгое время, но никто, никаких мыслей ему не прислал. Глубоко и протяжно вздохнув, Ромм принялся мерить клетку шагами.

В этот день к клетке больше никто не пришёл и Ромм остался без воды и еды, и потому посчитал такую невнимательность к себе бесчеловечной, но никаких мыслей в никуда больше не посылал, считая, что это бесполезно, так как мудрый Маху и есть виной, достаточно, жестокого обращения молодых хроанов к нему и потому жаловаться ему на него самого —  бессмысленно.

Привыкший к всевозможным невзгодам, хорошо тренированный, как физически, так и морально, Ромм старался не думать о своём временном, как он решил считать, дискомфорте и лишь безостановочно ходил и ходил по клетке, пытаясь дойти до состояния усталости, чтобы следующую ночь провести во сне, а не в изматывающем мозг бодрствовании, по ходу своей прогулки пытаясь наблюдать за жизнью этого странного поселения. Как ему показалось, она не особенно была бурной и интересной.

Поселение, в течении всего дня, практически было безлюдным. Лишь единожды на его окраине он увидел небольшую группу молодых хроан, покидающих поселение. Они направились в туже сторону, откуда в поселение хроаны привели и его. Были ли это одни юноши или среди них были и девушки, понять Ромм не смог, как и не смог увидеть, как ни старался, когда они вернулись. Возможно он и просмотрел их возвращение, так как клетка, в которой он находился стояла, практически, на окраине поселения и несколько в стороне от его центра и хотя центральная улица поселения вполне сносно просматривалась, но всё же всю жизнь поселения рассмотреть из неё было проблематично.

Поселение состояло, примерно, из двух десятков круглых строений, своего рода небольших домиков, построенных, видимо из вертикально приставленных друг к другу стволов деревьев и высокой, остроугольной крышей, накрытой широкими тёмными листьями, видимо с тех деревьев, что росли у подножия плоскогорья. Скорее всего в этой местности климат был тёплым круглый год, так как навряд ли эти строения могли спасти от холода. Строения располагались четырьмя разновеликими полукругами вокруг большого центрального купола и вокруг единственной улицы поселения, один край которой вёл, скорее всего в сторону реки, а второй, рядом с которым стояла клетка с заточённым в ней Роммом, упирался в лесные заросли. Ромм видел, что от конца улицы в сторону леса ведёт хорошо видимая в траве неширокая тропинка, но чтобы кто-то из хроан, за день шёл по ней, ему увидеть не удалось. Была ещё одна странность в строениях поселения: Ромм не видел в них ни окон ни дверей. Он допускал, что все окна и двери находятся в обратной от улицы стороне домов, но внимательно осмотрев все строения, он пришёл к выводу, что в общей совокупности, ему удалось увидеть, практически три четверти строения, но никаких предпосылок для обозначения окон и дверей он не увидел и у него сложилось впечатление, что хроаны могут, каким-то немыслимым образом проходить сквозь стены.

Ромм, вдруг, вспомнил, что приходившая ночью хроана была совершенно бесшумна: тихо пришла, тихо ушла, а насколько он помнил дверь, через которую он вошёл в клетку, закрылась достаточно слышно, а уж в ночи её громкий шорох был бы слышан ещё лучше.

Один раз, ближе к вечеру, двое хроан, определённо, юноша и девушка, подошли к большому серому куполу и исчезли за ним. Что они там делали, Ромм мог лишь гадать, так как он так и не дождался до наступления ночи, чтобы они вышли из-за него.

Весь день был пасмурным, но к вечеру тучи рассеялись, но к тому времени Атра уже скрылась за кронами деревьев леса и ночь наступила, как и положено, быстро и резко, практически, без привычного, по той местности, где Ромм жил на Затре, вечера.

Ромму даже подумалось, что это кто-то огромный сидит где-то над планетой и резко закрывает и открывает какую-то огромную заслонку, тем самым закрывая и открывая Атру для жителей Гарты.

Как только стемнело, Ромм почувствовал себя изрядно уставшим и усевшись в, уже ставший ему импровизированной спальной платформой, угол и едва положив голову на руки, тут же провалился в пустоту.

 

***

 

Ромм вздрогнул и открыв глаза, поднял голову и покрутил  ею по сторонам. Бы