Свой среди простых

Свой среди простых

Татьяна Липихина очень спешила: дочка записалась на прием к врачу, а маленьких внуков оставить не с кем, поэтому первой вышла после службы из  церкви, а за воротами Вятско-Полянского Богородичного монастыря и вовсе побежала, на ходу извиняясь передо мною : поговорить некогда… Но, узнав о том, что я собираюсь познакомиться с новым монастырским  священником протоиереем Гурием, притормозила и даже взяла меня за локоть, видимо, для убедительности. От важности момента у нее даже перехватило дыхание, а глаза округлились, так что можно было бы ей на этом и остановиться: не пророни она ни звука, я бы все равно догадалась: слов не хватить, чтобы рассказать ка-ко-о-й он батюшка! Так и вышло: -Глыба! – выдохнула, наконец, моя знакомая,- Ты приглядись к нему внимательно – он Человек необыкновенный! Какой национальности? – задумалась в ответ на мой вопрос, ведь на прошедшей утренней службе батюшка обращался к пастве на нескольких языках, -Не знаю, какой -нашей крестьянской! Вятско-полянский  район, ведь, многонациональный: и русские живут, и татары, и марийцы, и удмурты и все к нему идут, как к отцу родному — всех поймет, для каждого слово найдет особенное. Кажется, за его большой спиной от всех невзгод спрятаться можно, и если горе какое или просто на душе тревожно, -согреешься у него, как у печки. Ты обязательно благословение у него возьми и тогда у тебя все хорошо сложиться. Я, например, когда что-то важное предстоит, обязательно у него благословляюсь, и все как по маслу идет…

Надо признаться, что однажды я уже пригляделась к отцу Гурию.

Июльским знойным днем у святого источника между селами Старый и Новый Бурец собрался народ — ежегодно 5 июля здесь празднуется явление Владимирской иконы Божьей Матери с крестным ходом, службами в храме и на источнике. Стояние под палящим солнцем утомительно, но , вот, наконец, кульминация праздника;  настоятель Бурецкой церкви отец Анатолий (Дряблов),  благочинный Вятско-Полянского благочинья отец Алексей (Сухих), другие приглашенные священники обращаются с проповедью и поздравлением к паломникам, а потом начинают окроплять водой собравшихся. В толпе оживление, раздаются радостные крики: А нас окропите! И нас! Особенно настойчива одна паломница. Женщина пробралась к самому помосту, на котором стоит священство, поближе к статному, с роскошной черной бородой и волосами священнику:- Отец Гурий, а меня еще окропите! Еще! Еще! Мало!

Батюшка, набрав, было на кропило очередную порцию воды, передумывает. Озорно, улыбаясь, подходит к жаждущей прихожанке и выливает все ведро ей на голову –Теперь хватит?

–Хва-ва-а-тит… -сглатывая стекающие с головы студеные ручьи, кивает та под дружный хохот  остальных.

НАЗВАЛИ НЕ ПО-СОВЕТСКИ…

В храме во имя Иверской иконы Божьей матери протоиерей отец Гурий служит недавно — в помощь монастырскому штатному священнику его пригласила игуменья монастыря матушка Кирилла, но, однако, «,новым» он показался только мне,- оказывается, с монастырем у них давняя дружба: вместе трудились на его строительстве. Интересно, если бы ему, тогда просто молодому человеку Григорию Харитоновичу Харитонову сказали, что через двадцать лет он войдет сюда священником, что бы ответил? Наверное:  На все воля Божия.

Отцу Гурию повезло в том отношении, что он миновал того  интеллигентского пути к Богу, на котором человек проходит через множество разочарований, потерь и скорбей, с мучительным вопросом о смысле жизни. Веру в Бога он впитал, буквально, с молоком матери:

–Я засыпал – мать молилась, я просыпался – мать молилась, — очень просто, как-то по-домашнему начался наш с батюшкой разговор

Мы сидим в храме, в малюсенькой комнатке, заставленной коробками, книгами, другими, нужными в церковном хозяйстве, вещами. Здесь я впервые вижу отца Гурия близко и отмечаю про себя, что у батюшки глубокие с прищуром карие глаза, правильные, крупные черты лица, еще довольно густые, но уже  седеющие волосы. А самой замечательной деталью его облика является улыбка, то грустная, то ироничная, то радостная, задумчивая, но постоянная.

— С самого рождения не представлял себе жизни без Бога. Я родился в селе Фердаусь, что в Кукморском районе Татарстана в кряшенской верующей семье. Мама моя Анисья Романовна Александровна пела на клиросе в Никольском храме соседнего села Щура, а папа Архип Харитонович – в другом соседнем селе Ошторма Юмья, В Казанском храме. Меня при крещении назвали Гурием, — в честь святителя Казанского, но в сельсовете писчий записал в метриках Григорием, мол, имя Гурий какое-то не советское.

Рассказ моего собеседника о послевоенном детстве  переносит меня на деревенскую улицу, с  износившимися за время войны без хозяев, домами. Особенно убого выглядит одна избушка  в середине деревни: кажется, спили деревья, поддерживающие ее стены – рухнет оземь. Именно сюда зимой 43 вернулся  на одной ноге Архип Харитонович Харитонов .Кроме наград за мужество. не привез солдат жене и деткам, которых у него пятеро и все мал- мала, меньше ни богатых трофеев, ни сладких гостинцев – откуда? – долго до самой демобилизации лежал в госпитале…

Инвалиды войны стали получать пенсии только спустя годы, а в послевоенное время искалеченные на полях битвы люди оказались никому не нужными: в условиях нехватки всего необходимого даже рабочим рукам до калек ли? Но солдат на судьбу не жаловался и ни у кого подаяния не просил, а старался помочь семье, как мог. Стал плести на продажу лапти…

-… за 18 копеек, — по лицу моего собеседника пробежала легкая тень, видимо, от воспоминаний о детских обидах, когда он с братьями, помогая отцу, добывал лыко в лесу, а лесники их гоняли, когда другие деревенские ребята дразнили его за бедность, обзывая голодранцем. Да, их семья жила беднее всех: мать, на плечи которой вместе с хозяйством, многодетностью  свалилась еще забота о  увечном муже, тоже не могла работать в колхозе, так что единственным доходом в семейный бюджет были эти лапотные 18 копеек, и то только тогда, когда детям удавалось перехитрить лесников и успеть к заветным липам раньше их.

-В детстве у меня мечта была,- горько усмехнулся отец Гурий, — чтобы мясо на столе стояло, как в других семьях. А нам даже хлеба не хватало. Целая буханка появилась на нашем столе только тогда, когда старшая сестра подросла и устроилась на ферму работать!

Была еще одна заветная мечта у мальчика, чтобы в их деревне построился храм -дом Бога, такой как в Малмыже. Там, после разрушений 30-х годов чудом осталась нетронутой церковь. Одна на несколько районов Кировской области и Татарстана. Вот в нее, за 80 километров от их деревни, Гриша отправлялся вместе с семьей   каждый большой церковный праздник.

. Подолгу не мог оторвать глаз маленький прихожанин от куполов с крестами, плывущими на фоне неба куда-то вдаль к лучшей жизни, белыми, словно, выпиленными из сахарного куска, стенами, расписными сводами, откуда смотрят на тебя добрые лики святых, сам Боженька и мама его- Пречистая Богородица, с восхищением смотрел он и на батюшку с помощниками в красивых блестящий одеждах, совершавших службу.  Представлял себя на месте, например, того дяденьки, который помогает священнику облачаться. Какое это счастье,- говорил сам себе, — работать в доме Бога, где всегда красиво и тепло, где все люди любят друг друга.

В маленькую церковь превращался и их маленький дом, когда в нем собирались верующие односельчане помолиться. Мама Анисья Романовна  наизусть знала все церковные службы.

-По национальности я кряшен,- тепло улыбается своим детским воспоминанием о матери мой собеседник, – у нас, наверное, у одних иконы никогда не прятали, и было их очень много. Маму, если кто в округе  умирал,  обязательно звали, чтоб молитвы читала, и я с ней ходил, поэтому никогда покойников не боялся.

— И это в то время, когда за Красный угол могли сослать в лагеря или расстрелять?

-Да, и в нашем селе по домам коммунисты рейды проводили регулярно: отбирали и уничтожали иконы, книги, даже лампады. Но моя мамочка встретила непрошенных гостей кочергою, и те после этого всякий раз обходили наш дом стороной. Она простой крестьянкой была малограмотной, но Закон Божий разумела — любила ЕГО больше себя, поэтому никого не боялась.

С КРЯШЕНСКОГО  НА РУССКИЙ, С РУССКОГО — НА СТАРОСЛАВЯНСКИЙ..

Постперестроечные преобразования смели с прилавков магазинов не только мясо…Не стало работы и в родной деревне Григория. Вначале все взрослое население Фердаусь ездило наниматься в лесхоз, что в соседнем Сабинском районе. Потом развалился и он, и Григорий вместе с другими земляками подался в город, — в Вятских Полянах тогда еще работал завод «Молот» .В начале 90-х там вернули верующим здание Никольского храма, изуродованного в тридцатые годы и переделанного под кинотеатр и клуб. Так начала сбываться самая заветная детская мечта, и Григорий воплощал ее в жизнь, в прямом смысле, собственными руками – каждый день до позднего вечера вместе с другими  добровольцами восстанавливал храм. Трудился во славу Божию  в ущерб своим делам насущным, но семья его понимала: супруга Антонина Алексендровна также выросла  верующей, поэтому частенько приходила вместе с мужем на стройку. Приметил постоянного трудника тогдашний настоятель храма и благочинный Вятско-Полянского благочинья отец Алексей (Сухих) и однажды на службе в восстанавливаемом храме указал ему место возле себя в алтаре: Вставай сюда и помогай мне. Готовься в дьяконы. Вот и сбывается мечта всей жизни, но новоиспеченный кандидат в церковнослужители растерялся: он русского-то языка не знает, не то, что старославянского: вырос в деревенской татаро-удмурдской среде. Все домашние церковные книги были только на кряшен. А отец Алексей, оказывается, имел особые планы на его счет: Вятско-Полянский храм во имя Николая Чудотворца на тот момент  был единственно действующим в округе, так кряшены , удмурты, марийцы со всех концов района в него приезжали. Заполоняли весь храм, а русского батюшку не понимали. Так что, дать им священника из их же среды – наилучший для всех выход: –На, читай, — вручил благочинный алтарнику Псалтырь на русском и старославянском языках, —  учись!

Легко сказать «учись», а с чего начать… Наверное, с совета духовного отца. За ним молодой человек отправился на Украину в Почаевскую Лавру, где архимандритом служил отец Сильвестр -огромного   духовного опыта старец – монахом прошел всю войну.

-Поезжай и служи, — просто так благословил духовное чадо, даже не задумался над его вопросом.

В дверь комнаты постучали, и через минуту, в ней показалась одна из монахинь: — Батюшка, там полный храм народа собралось, уж волнуются: Где отец Гурий? Пора  уголек затеплить,- и неуклюже пробираясь по узкому проходу за нашими спинами двинулась было к электроплитке.

-Ну, затеплишь уголек,- развернулся к ней лицом мой собеседник, — а службу все равно без меня, не начнешь. Не суетись, матушка, — я сам все приготовлю, -и отправив беспокойную насельницу монастыря обратно к народу, привычным движением руки положил уголек на поверхность электроплитки, расправил кадило… А тогда не поверил старцу, думал, что тот подшутил над ним…

-В Лавру приехали мы с сестрой, я уехал раньше, а она осталась. Домой вернулась с вестью: А батюшка Сильвестр мне сказал: Вот увидите, не пройдет двух месяцев, как брат Ваш станет священником! И мы начали…смеяться. Но ровно через два месяца, на Яблочный Спас принял я диаконство, а затем, на Воздвижение Креста Господня меня рукоположили в священнический сан с моим родным именем Гурий. Сбылись слова старца….

Вначале очень трудно было: ночи не спал, готовясь к службам. Священнописание переводил для себя сначала с кряшенского языка на русский, потом с русского — на старославянский… так и научился.

Вскоре все нерусскоговорящие приходы в округе стали отца Гурия, и не только в Вятско-Полянском , но и в соседних районах. Митрополит Татарстанский Анастасий благословил его служить в Кукморском и в Мамадышском районах, — и в Татарстане, оказалось, не хватает татароговорящих священников.

-Там бабушки есть, — объясняет отец Гурий, — всю жизнь прожившие в селе и русского языка не знающие, — Как им исповедоваться по-русски?

Отец Алексей Сухих, ныне покойный, запомнился жителям Вятских Полян деятельным благочинным. Помощником во многих его начинаниях стал новорукоположенный  священник. Перенос Сушинской  церкви во имя Архангела Михаила в Вятские Поляны на место, основанного им же, мужского монастыря в районе городского кладбища — один из  проектов благочинного. Срубленная по всем правилам древнерусского деревянного зодчества, она сразу же стала достопримечательностью Вятских Полян: крыша, включая, купола покрыта чешуйчатой осиновой дранкой, маленькие оконца, огромные, монолитно, без единого гвоздя, пригнанные друг к другу стены. Неужели дораскольного времени?

-Отец Алексей как-то сказал,- кивает головой мой собеседник.- что когда  церковь в Сушах разбирали, то на бревне в основании увидели дату тысяча пятисот какого-то года. Выходит, она — одна из первых православных храмов, построенных на Вятке после завоевания Казани, а, может, и до него… В ней чувствуется дух особый, словно в другой мир попадаешь.

А в Сушах – некогда большом и богатом селе, расположенном на Вятском лесном берегу, практически, напротив города, пока церковь, хоть и разваливающаяся стояла, жизнь теплилась, а после ее переноса — вовсе замерла…

-Как только церковь увезли, в Сушах сильный пожар случился…Сегодня из жилых осталось два дома…Вообще-то, это самые монастырские места и есть, -они, словно, созданы для уединенной молитвы — и лесная пустынь, и озеро рыбное. Со дна этого озера местные рыбаки как-то оловянные чаши достали, по всей видимости, из этого храма, в безбожные годы, видимо, какой-то верующий человек, спасая, бросил их в воду,  в надежде, что вернется Православие в те края. А раньше, до Октябрьского переворота, там, действительно, была бурная церковная жизнь. Поэтому, вначале хотели именно там монастырь строить.  Но, к сожалению, передумали из-за бездорожья. Сейчас там пусто…

КАК РОДНЫЕ…

В дверь комнаты вновь постучали, и показалась все та же матушка, но на этот раз ничего не спросила, а просто  посмотрела, занят батюшка или нет. Поняв, что я его еще держу разговором, исчезла, чтобы доложить это народу. Мне стало неловко, хотя, я не виновата – пришла раньше начала вечерней службы. А, и другие же тоже пришли пораньше – осенила догадка, — чтобы поговорить  по душам со своим батюшкой…

-А мы с отцом Гурием как родные, — вспомнилась мне одна его 80-летняя прихожанка,- если долго не видимся, то при встрече к-а-к обнимемся и про все в жизни поговорим…Позже выяснилось, что такая родная она не одна…

— Да я же с ними живу, бок об бок, — лицо моего собеседника вновь озаряется добродушной улыбкой, — поэтому и воспринимаю своих прихожан братьями и сестрами. Вообще люблю простых людей. При причастии имя спрашиваю,  чтобы еще дома за раба Божия помолиться келейно. Особенно восхищаюсь нашими бабушками. Они меня поражали еще тогда, когда с ними Никольский храм в Полянах восстанавливали. Представляете, — работали наравне с нами, молодыми, причем кирпичи таскали на колокольню. Это на такую-то высоту по доскам и голова у них не кружилась. Так что не им передо мною, а мне перед ними преклоняться надо!

-А что Вы не любите в людях?

-Ложь. И говорю об этом прямо, не взирая, на чины и родственные связи.

О ершистом характере моего собеседника мне, признаться, тоже приходилось слышать, мол, в отстаивании правды не признает батюшка никаких компромиссов.

-Это верно, — смеется мой собеседник, — но, вообще-то, я по натуре, человек миролюбивый: стараюсь со всеми жить дружно, и с мусульманами, и с атеистами, и даже с сектантами, — указываю на их ересь, но не ругаюсь с ними.

Как бы то ни было, но  недавно перенесенный тяжелейший инсулть- похоже, следствие того, что уж очень близко к сердцу принимает мой герой любую несправедливость. И то, что отец Гурий смог довольно быстро после него восстановиться и даже вернуться к службе — уверены его прихожане — знак, что Господь хранит их батюшку. Поэтому на прощанье я, пожелав здоровья, попросила и его сказать  что-нибудь моим читателям.

-Скажу то, что говорю всякий раз на проповедях моим прихожанам: первое – никогда не надо унывать, -все, что нам не нравится в этой жизни – мы создаем сами. Помнить, что мы все очень счастливые люди, потому, что родились в России. Она-матушка выплывет в любом случае, потому, что любит ее Богородица и не оставит. И мы ее любим и Бога, только не осознаем этого. Вот я часто хожу к тяжело больным, к умирающим людям. Многие, быть может, по нерешительности или неразумению в церковь не ходили. Знаете, как человек вдруг начинает открываться? Такую любовь в нем видишь, такую Веру в Бога, какие не у всех наших постоянных прихожан встретишь.

Бережно относитесь  ко всем людям, вас окружающим. Помните, что все мы -Божьи люди. Никогда не превозносите себя каким бы грешным Вам, по сравнению с Вами, человек не казался. Не судите, — говорю,- никого. Вот, например, бомж в грязи валяется, а если подойти, да приглядеться к нему, то можно увидеть такую доброту к миру, которая, разве что, в священных книгах описана. Ищете в людях не недостатки, а лучшие их качества, Любите друг друга.

Наталья Чернова.

Кряшен – народ, говорящий по-татарски, исповедующий православную веру. Но называть их крящеными татарами, говорят они, — неверно. Мы –кряшены, другой народ.

Автор публикации

не в сети 5 дней

Наталья Чернова

Наталья Чернова журналист из Казани

Комментарии: 17Публикации: 26Регистрация: 28-02-2018

Об авторе

Наталья Чернова author

Наталья Чернова журналист из Казани

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.

Авторизация
*
*
Генерация пароля